?

Log in

No account? Create an account

Верхняя запись Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Читать дальше...Свернуть )

Драгоценный остров

Считается, и сразу следует подчеркнуть, что, порой, весьма небезосновательно, будто сверхцентрализованные вертикальные вплоть до диктаторского уровня системы в определенных ситуациях имеют серьезные преимущества по сравнению с основанными на более демократических горизонтальных связях.
Конечно, более всего это относится к моментам наибольшей мобилизации в рамках военных конфликтов, когда иногда требуется оперативное, а то и буквально мгновенное принятие решений и на какие-то формальные, пусть и самые законные и правильные, процедуры просто не остается времени. И очень многое зависит от того, кто в праве и даже, возможно, много важнее, кто имеет силу, власть и возможность принимать такого рода решения.

Но вот какой момент по этому поводу хочется упомянуть. Сейчас уже давно многие совсем забыли о тех событиях, хотя в свое время они составляли не менее важную часть жизни и внимания советского человека, чем нынешние украинские. Имею в виду конфликт на острове Даманский. И я сейчас не стану копаться в подробностях происходившего, каждый при желании сам может основное освежить в памяти, скажу лишь предельно кратко о самом, на мой взгляд, любопытном и до сих пор меня интересующим. Без особых тактических подробностей, которые легко можно самостоятельно посмотреть на любой из множества карт, отображающих те события.

Конфликт с Китаем в марте шестьдесят девятого, собственно, хоть я являлся всего лишь частью большого и достаточно вялотекущего процесса, но сам по себе состоял всего из двух основных моментов.
Сначала, в ночь с первого на второе, китайские пограничники, видимо, не без участия некого странноватого контингента хунвэйбинистого типа, устроили довольно стандартную хулиганскую бузу, но в какой-то момент она перешла привычные рамки и завязался уже вполне реальный бой с нашими пограничниками же. Однако силы и средства с обеих сторон были задействованы весьма небольшие, речь шла скорее о десятках, максимум, нескольких сотнях человек. Наши дрались весьма грамотно, умело и храбро, от китайцев отбились вполне успешно, похоронили по три-четыре десятка убитых с каждой стороны, и снова наступило временное затишье.

После чего китайцы начали подтягивать довольно значительные воинские соединения регулярной армии. Тут следует отдельно отметить, что, так уже традиционно и исторически сложилось, что у советской разведки в Китае было предостаточно самой серьезной агентуры. И информация пошла массовая, подробная, никакой великой тайны из китайских действий и намерений не получилось абсолютно. И надо признать, что наши тоже не сидели совсем уж сложа руки. К границе подошли дополнительные мотострелковые части, танки и артиллерия. Они встали в непосредственной близости за спиной пограничников.

А четырнадцатого, то есть почти через две недели, китайцы пошли в атаку уже много более внушительными силами. А уже с самого раннего утра пятнадцатого всем стало совершенно ясно что эти силы принципиально не равны. Против наших, хоть и несколько усиленных, но достаточно разрозненных исключительно пограничных застав и нарядов были задействованы достаточно крупные китайские воинские подразделения.

Подобные события всегда потом обрастают легендами и пропагандистскими штампами, и я не стану ничего повторять, написано много, в том числе, конечно, и преувеличенного, и просто вымышленного, но есть факты несомненные. Пограничники дрались действительно героически. Они в буквальном смысле насмерть вцепились в эти никому не нужные убогие клочки земли и сражались великолепно. Но если солдату из конкретного его окопчика не всегда видна и понятна общая ситуация, то даже далеко не самые высокие командиры всё прекрасно осознавали. И они орали вышестоящему командованию в трубки своих допотопных полевых телефонов: «Нас убивают! Их неизмеримо больше! Где подкрепление, где войска, танки и артиллерия?! Помогите!»

А им отвечали, что ещё не время. И войска стояли за спинами гибнущих пограничников и молчали, и не шевелились. А к китайцам постоянно подходили свежие силы, и атака следовала за атакой. Так продолжалось много часов. Пограничники были обречены. И только после пяти часов пополудни Олег Александрович Лосик, генерал-лейтенант, командующий войсками Дальневосточного военного округа, бывший боевой танкист, прошедший за рычагами всю войну, включая Сталинград, не просто на свой страх и риск, но и вопреки прямому указанию Политбюро ЦК КПСС не использовать в конфликте советские войска, вывел на огневые позиции сверхсекретные тогда и ещё ни разу в боевых условиях не применявшиеся РСЗО «Град».

Они ударили по скоплению китайских войск на той стороне реки. Результат получился впечатляющий. Мы потом приводили разные цифры их потерь, от ста до трехсот человек, китайцы свои данные засекретили, но неофициально у них встречаются упоминания о тысячах шести погибших. Как бы там ни было, бой на этом закончился. Китайцы отошли и больше на этом участке не дергались.

Наши похоронили убитых, раздали награды, потом помирились с китайцами, отдали, кстати, вполне справедливо, Даманский, он теперь Чжэньбао дао. Драгоценный. Всё как обычно, нормально, стандартно и давно совершенно не актуально. Другой мир, другие страны, другая жизнь.

Но не то, что лично меня, хотя, если совсем честно, то и меня в том числе, вот уже скоро сорок лет многих так и не отпускает главный один вопрос и с ним несколько более мелких. Почему столько времени бездействовали войска, и никто не отдавал приказа прийти на помощь погибающим пограничникам? И вот я написал, как поступил Лосик, но действительно ли на свой страх и риск и вопреки указаниям? Это тоже всего лишь одна из не абсолютно официальных версий. История тоже не до конца ясная, тем более, что генерал-лейтенант хоть и был там на месте по должности главным, но лично и непосредственно формально вообще не руководил данной операцией.

И, что довольно любопытно, за прошедшие десятилетия было рассекречено огромное количество документов, всплыли детали и подробности многих сюжетов, но именно по этому поводу до сих пор ничего конкретного и однозначного. То есть, я читал и слышал бесчисленное множество самых разных гипотез и объяснений, от совсем уж по-советски бюрократически тупых, типа, что регулярную армию можно задействовать только после объявления войны, а и Китай, и СССР этого не сделали, до совсем уж технически-конспирологических, вроде, что хотели для наиболее эффективного первого испытания «Градов» в боевых условиях подождать, пока на той стороне реки скопится побольше китайцев.

Но, при любой погоде, фантазий хоть отбавляй, а конкретных документов и несомненных фактов так до сих пор и нет. В стране, где максимально централизованная вертикальная система управления, казалось бы, максимально заточенная под решение именно таких задач, в критической ситуации возник абсолютный паралич власти. И до сих пор неизвестно, кто какие конкретно решения принимал, какие кому приказы и почему отдавал, и кто несет за всё это ответственность.

Nocturne

Не так уж и трудно удержаться от слов, поступков и даже эмоций, относительно которых уверен, или тебе, по крайней мере, так кажется, будто уверен, что они дурные. Плохие, темные, неправильные и ненужные.

Да, там бывают оттенки и полутона, что-то можно иногда слегка размыть и размазать, в чем-то дать себе слабину, про что-то сделать вид, что мелочь и ничего страшного. Но в принципе примерно всё понятно, и как относиться, и как себя вести, и что делать.

Но гораздо труднее контролировать, казалось бы, вполне светлое и доброе, однако по сути лицемерное, пустое и даже во многом вредное. Особенно с годами. Когда в чем-то, несомненно черствеешь и ожесточаешься, но одновременно в ином становишься неизмеримо мягче и сентиментальнее.

Жалко. Мучительно жалко всех смертных только по одному этому признаку. Глупо и принципиально неправильно. Но от понимания того ещё хуже.

La cuenta, por favor

Какое всё-таки преобладает фантастически невежественное и тупое обращение с далеко не самыми сложными словами и понятиями. Как всего лишь мельчайший частный пример.

Политик или неважно, на самом ли деле он таковой, но во всяком случае человек, который публично позиционирует себя как политик, совершает некий поступок. И немедленно огромное количество людей с возмущением начинает кричать, что это пиар.

Даже смеяться уже нет сил. Ну, во-первых, элементарно путают public relations с рекламой или пропагандой, просто совсем не понимая значения терминов. Однако юмор даже не в этом.

Представьте себе, вы пришли на банкет в ресторан, сели за столик, а вам приносят еду и выпивку. И вы начинаете вопить, что всё это кулинария! А вы куда пришли и чего ждали? И что иное должны принести или вообще сделать на банкете? Постричь, зубы вылечить?
Тут недавно один читатель в комментарии, в частности, спросил, на Колыме действительно называли граненые стаканы «мухинскими», а не «мальцовскими»? Я уже начал было отвечать, но попутно вспомнились ещё какие-то подробности, вот и решил написать немного подробнее, вдруг кому-то покажется любопытным.

Но прежде всего должен предупредить и подчеркнуть, что всё сказанное ниже относится исключительно к тому кругу, в котором существовал именно я, и эти сугубо личные ощущения и воспоминания никак не претендуют на какие-то глобальные репрезентативные обобщения.

Нет, на Колыме тогда стакан называли просто стаканом, без всяких определений, во всяком случае я не слышал таковых, так что вряд ли они были распространены. Да и практически не требовались, поскольку стакан существовал в единственном виде, без всяких вариантов. А слово «мухинские» я употребил для краткости и простоты уже из более позднего лексикона и другого региона, дабы отметить, что речь идет именно о двухсот пятидесятиграммовых, так как в Москве конца шестидесятых и в семидесятых их этим термином отличали от точно таких же по форме, но сто и пятидесятиграммовых, стопарей и стопок соответственно (существовали ещё и по сто пятьдесят, и двести и даже триста пятьдесят, но в обиходе встречались всё-таки довольно редко). Хотя, следует признать, что, возможно, это не самая корректная градация, так как именование «мухинские» больше имеет отношение к дизайну, а не к объему. Но об этом, как и о «мальцовских», несколько позже, а пока мне хочется вспомнить ещё несколько бытовых мелочей.

Стаканы стаканами, но всё-таки самым распространенным сосудом для любого вида жидкостей, от чая и редчайшего кофе, до спирта и портвейна была полулитровая кружка. Иногда «малированная», но чаще обычная «люминевая» (или «люменевая»), во многих ситуациях гораздо более удобная и практичная. Её, кстати, нередко использовали и как миску для супа или тушенки с кашей. Ну, а уж для в свое время довольно распространенного, хоть и не настолько, как это изображено у некоторых литераторов, напитка «чифира» и, правильнее «чифиря» тут и вовсе альтернативы не существовало.

Готовится он так. В кружку высыпается пачка грузинского «тридцать шестого», «по-богатому» при возможности кладётся кусков пять рафинада, заливается холодной водой, накрывается промасленной (естественно, не сливочным или растительным, а машинным) варежкой и кипятится, пока не выпарится ровно половина. Аристократы потом процеживали через портянку, высшие аристократы – через чистую. Это единственный настоящий рецепт, остальное – полумеры, фантазии и чепуха.

Когда собиралась большая компания и накрывался условно праздничный стол, то первыми признаками предстоящего банкета для меня в детстве всегда было больше количество выставленных на этом столе кружек, правда, при возможности старались использовать всё-таки эмалированные и двухсотпятидесятиграммовые, это считалось несколько приличнее, но соблюдалось далеко не всегда. Зачастую основой оставалась всё та же большая «люминевая».

И ещё рядом с каждой кружкой ножницы. Но чаще и опять же по возможности не стандартные канцелярские, а, типа, портновские, где лезвия под некоторым углом и кольцо для большого пальца довольно большое. Это для крабов. На рынке можно было, естественно, в соответствующее время года купить без проблем огромный экземпляр за пятьдесят рублей (в старых, понятно), продавали не на вес, а поштучно, его варили в специально для того имеющемся баке для белья, поскольку даже в обычное ведро он не помещался, и это была наиболее удобная и оптимальная закусь, парочки вполне хватало для достаточно большой компании.

Учитывая, что без учета северных коэффициентов и надбавок за стаж базовая зарплата моей матери, учительницы начальных классов интерната для чукотских детей, больных стригущим лишаем, составляла шестьсот восемьдесят рублей, это было совсем не дешево. Но ведь речь идет и не о ежедневной еде. Килограмм картошки стоил в магазине рубль. Однако в этом самом магазине с картошкой были проблемы даже в навигацию, не говоря уже о зиме. Впрочем, обеспечение продуктами в то время на Колыме, это хоть и не слишком обширная, ввиду общей скудности материала, но всё-таки отдельная тема, а сейчас я несколько о другом.

А вот ножниц обычно хватало на всех. Но почему-то обычных столовых ножей, тех, которыми удобнее даже не резать, а масло намазывать, зачастую был дефицит. И нередко ими не укомплектовывали личные наборы приборов, а просто на цент клали несколько больших «хозяйственных» и каждый брал при надобности, потом возвращал. Однако у многих не только мужчин, но я и у женщин встречал, носили, порой, даже не в сугубо хозяйственных, но и во вполне приличных, почти «театральных» сумочках, имелись собственные ножи разной формы, величины и назначения. Их традиционно делали бывшие зэки очень приличного качества из рессорной, а то и гарпунной стали, рукоятки изредка встречались чисто деревянные, но тоже весьма хорошие, однако в основном «наборные» с использованием самых разных материалов, от моржовой и даже мамонтовой кости до переплавленных зубных щеток и мыльниц.

Так что, вполне можно было наблюдать, как за столом кто-то достает собственный нож, отрезает, что надо, и чаще даже не оставляет рядом с тарелкой, а вытирает о хлеб и прячет обратно в ножны или в карман, чтобы и не забыть по пьяни, вещь не дешевая и нужная, да и вообще от греха подальше.

Мне было лет двенадцать-тринадцать, когда отец подарил мне сделанный каким-то его приятелем пружинный выкидной нож. Лезвие сантиметров около двадцати при нажатии кнопки выскакивало не открываясь сбоку, а непосредственно из торцевой части рукоятки со звуком похожим на выстрел и держалось там намертво, как влитое. Изумительная вещь высочайшего качества. Я, идиот, поменял его у одноклассника на шариковую ручку. Тому родители привезли из-за границы. Примитивная такая ручка. Но мне очень хотелось. Так его ещё, через несколько лет выяснилось, ругали за такую невыгодную операцию. То есть, все были умниками и большими коммерсантами.

Но вернемся к столу. Вилки, конечно, были в достаточном количестве. Но по большинству тоже алюминиевые, жуткая дрянь, при малейшем усилии зубцы у них ломались, да и все они гнулись нещадно, особенно в грубых мужских руках, привыкшим к гораздо более серьезным инструментам, так что в основном вид всё это имело довольно убогий и непрезентабельный. Короче, главной в результате оставалась ложка.

Я начал веселиться ещё с девяностых, когда в первых телемагазинах рекламировали какие-нибудь комплекты турецких столовых приборов «всего за три тысячи долларов» и заходились в восторге, выкрикивая: «Это настоящая сталь восемнадцать-десять!». Дело в том, что это всего лишь классический советский ГОСТ на так называемую «нержавейку», где к основному компоненту добавлено 18% хрома и 10% никеля. Когда он был принят, я вам точно не скажу, но уже в самом начале шестидесятых на Колыме появились в некотором количестве эти, действительно, очень хорошие приборы. Они даже не являлись какой-то особой редкостью и ценностью, как, например, столовый мельхиор (про серебро в тех местах не слышали) у уже упомянутых мною наших соседей со второго этажа, ленинградских профессоров, но относились с большим уважением. И всё же основная масса используемого состояла из предметов очень низкосортной стали или самых распространенных алюминиевых.

Реально любопытен тут только один момент. Дело не в том, что одни предметы были лучше или хуже, не в том, что нечто было проще купить, а что-то сложнее, а в общем принципе. Со стопроцентной гарантией, если у тебя были деньги, можно было в принципе купить всего несколько продуктов и товаров. Прежде всего, конечно, водку, питьевой спирт и что-то из так называемых «портвейнов». Канадский ананасовый компот в трехлитровых банках. «Чатка», папиросы (тут уже начинались нюансы по сортам, но «Север» был всегда), селедка (чаще плохая, но какая-то практически постоянно). Да, и хлеб. Нередко ужасного качества, но по количеству без ограничений и перебоев. Телогрейки, галоши, коричневые нитяные чулки и носки, сатиновые «семейные» трусы, которые нынче называют «боксеры», рабочие рукавицы «верхонки». Лампочки, утюги, электроплитки. Если что случайно и забыл, прошу прощения, но, уверяю, максимум два-три предмета.

И вот тут внимание! Со всем остальным, то есть, это не образно, а буквально со всем были сложности. Большие или меньшие, но были со всем. Просто так пойти в магазин и купить нельзя. Надо доставать.

И потому очень многое перли без малейшего зазрения совести. И, прежде всего, как наиболее доступное, посуду и столовые приборы из общепита. То, в свою очередь, как мог оборонялся. На тарелки и фаянсовые кружки иногда даже заводским горячим способом наносились всякие надписи, типа «Столовая №5» или «Магаданресторантрест», кружки металлические где только можно прикреплялись мощными цепями, а во многих рабочих или даже школьных столовых в ручках алюминиевых приборов просверливали дырки. Но все эти хитрости слабо помогали. В любом доме большая часть посуды была именно с такими надписями и отверстиями. Никто не то, что не стеснялся, а просто и внимания не обращал. Это считалось нормой и в порядке вещей.

К слову, тоже довольно смешно, примерно такая же ситуация складывалась с постельным бельем и полотенцами. И там ставили штампы, но с таким же результатом. Простыня, пододеяльник или наволочка с синей надписью вроде «В/Ч 187», «СИЗО №9» или «Дальстрой» в семьях редкостью не являлись. И отдельно, специально такое воровство не преследовалось, однако, если проходил обыск по какому-то другому серьезному делу, а опер и следак попадались особо вредные, то за большое количество «казенного» могли и накинуть немного больше срока. Однако это никогда никого не останавливало.

Вообще, весело жили. И не парились особо. Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым. Ладно. Хватит, а то завою с тоски. Остальное как-нибудь следующий раз, под настроение.

И напоследок всего несколько слов о наименованиях стаканов, с которых, собственно, и начался разговор. Я тут не стану особо углубляться в историю вопроса. На эту тему написано множество текстов, кстати, в основном довольно справедливых и верных, каждый может познакомиться самостоятельно, набрав в любом поисковике что-нибудь вроде «история граненого стакана», материала сколько угодно. Потому отмечу лишь несколько мелочей для уточнения.

Прежде всего, называя стакан «мальцовским» и вообще, говоря о Мальцове, в основном имеют в виду Сергея Ивановича, генерала и просто выдающегося человека, внесшего большой вклад в русскую культуру и промышленность. И именно его роль в появлении граненого стакана в России как массового предмета обихода несомненна. На то есть весьма весомые основания, но следует иметь в виду, что род Мальцовых был весьма многочисленным, очень разветвленным и богатым ярчайшими, замечательными личностями. В частности, последним реальным владельцем (формально предпоследним, но это неважная подробность) до национализации Гусевского стекольного завода, при котором было выпущено основное количество упоминаемых стаканов, был тоже очень талантливый и интереснейший Юрий Степанович Нечаев-Мальцов.

И в начале девяностых на аукционе антикварного салона на Октябрьской, среди нескольких прочих предметов я приобрел и граненый стакан именно с его фамилией на донышке под двуглавым орлом. К сожалению, стакан впоследствии разбился, потому не могу показать фото, а только попробую описать. Он был несколько более толстого и тяжелого стекла, чем советский, и имел легкий синевато-зеленоватый оттенок. «Маруськин поясок» очень тоненький, почти незаметный, а грани не до самого низа, дно круглое, от которого сначала шла крохотная полусфера, буквально несколько миллиметров. Вообще он производил впечатление чуть более «зализанное» что ли, и такое же ощущение возникало, когда берешь в руку, не столь четкие, жесткие ребра, как у «мухинского». А в остальном точно такой же стакан, тоже двести пятьдесят граммов и десять граней. Полностью совпадала и высота, и верхний диаметр (10,5 и 7,3 см соответственно).

К сорок третьему году, когда в Гусь-Хрустальном, на том самом бывшем заводе Нечаева-Мальцова начался массовый выпуск новых граненых стаканов, старых в обиходе оставалось очень мало, но кое-кто о них ещё помнил, потому некоторые всё же пользовались наименованием «мальцовский». Например, мой дед, который Старчевский, именовал этот стакан только так, считая, что именно он наиболее подходит для употребление его любимого армянского трехзвездочного. Люди же более политически грамотные пытались ввести в обиход название «маленковский» по имени Георгия Максимилиановича, тогдашнего большого начальника, но это не очень прижилось.

Слово же «мухинские» появилось и вовсе позднее. И тут, думаю, следует подчеркнуть, что роль великого советского скульптора, не говоря уже о иногда приплетаемых сюда почему-то Казимире Малевиче и вообще только с жуткого похмелья Марке Шагале, является исключительно народной байкой, частично основанной на безответственных и довольно глупых словах некоторых родственников и потомков Веры Игнатьевны. Никаких официальных документов или даже хоть сколько-то достоверных фактов нет. Но легенда действительно разошлась в народе и само по себе название является как реальностью, так и исторической данностью.

И совсем уже на закуску последний нюанс, возможно, нынче полностью почти забытый, как неинтересный и утративший актуальность. Настоящие профессионалы распития «на троих» старались иметь при себе довольно редкие, не двухсот пятидесяти, а именно двухсотграммовые граненые стаканы. Только в них, если наливать ровно под «поясок», поллитра разливается идеально на три части по 166, 6.

Метки:

В бой идут одни

Меня, знаете ли, всегда умиляют такие, типа, даже дискуссии, вроде той, что развернулась последние дни по поводу гибели в Сирии бойцов ЧВК. Мол, надо или не надо скорбеть и объявлять траур, от того, где они служат и работают, люди не перестают быть нашими согражданами, смерть всегда ужасна, ну, и прочие подобные трогательные восклицания.

Я тут, простите, совсем не специалист и не осмелюсь даже участвовать в разговоре. Кому о ком и как скорбеть, это вообще-то дело такое, сугубо личное, тут обсуждать особо нечего. Лично у меня, например, чувство скорби по человеку обычно возникает вне зависимости от его гражданства или ещё каких-то такого рода признаков. Совсем иное работает. Но это совсем не тема для разговора. Я хотел несколько о другом.

В некоторых стриптиз-барах Москвы, если девочка после танцев хочет поехать с клиентом, то она подписывает некий стандартный заранее заготовленный текст с заявлением об увольнении с работы. Проводит с ним ночь, а на следующий день снова восстанавливается на прежнем месте службы. Таким образом заведение никакой ответственности за её действия не несет. А в Женеве, например, в некоторых ночных барах вместо этого девочка вообще денег лично никаких не берет. Просто после окончания рабочего дня едет с клиентом, и всё происходит бесплатно и добровольно, следовательно, ненаказуемо. Однако обычно до этого клиент заказывает в баре пару бутылок дешевого шампанского по тысяче франков за бутылку. Как уж потом делятся эти деньги, доказать очень сложно.

То есть, все всё прекрасно понимают, но пытаются крутить хвостом и строить глазки. Кстати, это не всегда получается, попадаются слишком дотошные оперативники и следователи, но внешне декорум хоть как-то соблюдается. Однако для обычного вменяемого человека, думаю, по сути все эти хитрости никакого значения не имеют и на его отношение к действующим лицам не влияют.

Так, собственно, опять же оговорюсь, что лично для меня, с этими самыми частными военными компаниями. И чем их бойцы отличаются от обычных контрактников. Кто там с кем и какой договор заключает, человек непосредственно с Министерством обороны, или сначала с какой-то прокладкой, а та уже исполняет министерский, а на самом деле, конечно, просто государственный, правительственный заказ, это мне совсем не интересно. Пустое лицемерие для каких-то формальных, мало кому нужных международных отмазок, внутренние чисто бюрократические наивные выкрутасы уж не знаю, кого могут увлечь или даже всего лишь развлечь. Уж очень бездарная художественная самодеятельность.

Однако меня заставил написать эти несколько строк всего один момент. Сейчас, когда стали раскрывать лица и фамилии убитых в том последнем сирийском бою, практически каждый раз, при упоминании каких-то фактов из биографии покойного, говорится, что он раньше воевал на Донбассе. И это уже не слухи, не грязные наветы жидобандеровских пропагандистов, а конкретные факты.

Да, скорблю я, скорблю, не беспокойтесь, так скорблю, как вам и не снилось…

Игра головой

Сегодня случайно услышал по РБК, что государственные контролирующие органы вынесли предписание более чем ста гостиницам страны за то, что они завышают цены на время проведения Чемпионата мира по футболу. Речь шла о разных цифрах, начиная с тысяч пятидесяти в Ростове до более чем ста в Питере за ночь.

Там же неоднократно появлялась информация и о том, что частные лица пытаются сдать квартиры на дни проведения матчей за какие-то совсем несусветные деньги, типа, однушка в спальном районе Екатеринбурга за сто восемьдесят тысяч в сутки.

И прежде всего должен категорически заявить, что лично у меня никаких внутренних претензий к «спекулянтам» не имеется. Вообще не понимаю, при чем тут государственный контроль. Футбол давным-давно уже чисто коммерческое частное предприятие, пусть там цены устанавливает рынок. А если их спортивное сообщество или организации болельщиков хотят как-то помочь, то есть опять же рыночные и коммерческие способы договориться и урегулировать ситуацию. Но я же не наше родное государство и сейчас не собираюсь лезть в чужое дело, а просто вспомнилось.

Мы с приятелем в девяносто восьмом что-то строили в Испании, недалеко от Жироны. В какой-то момент немного подустали и заскучали, взяли на прокат крайслеровский микроавтобус, посадили туда жен с детьми и поехали через перевал кататься по Франции. Никакого конкретного маршрута и планов у нас не было, двигались совершенно хаотично, однако дней через десять-пятнадцать всё-таки оказались в Париже. На нашем драндулете там не очень оказалось комфортно передвигаться, потому прежде всего нашли подземный паркинг, куда поставить, а как из него вышли, так и направились в первую попавшуюся на глаза гостиницу.

Это оказалось совсем рядом с церковью Сен-Жермен-де-Пре. Заходим, просим два номера. На нас смотрят как на идиотов, фульбук, говорят, пардоньте, господа. Мы сразу не поняли, пытаемся уговорить, мол, нам всего на одну ночь. Тут они просто заржали над нашей тупостью. Объясняют, что как раз на эту ночь и невозможно, с завтрашнего дня можем хоть всю гостиницу занимать, а сегодня финал чемпионата мира по футболу, французы играют с бразильцами, и город забит под завязку.

И вот стоим мы такой веселой и умной компанией в холле, представления не имеем, что делать, толь что садиться обратно в «Крайслер» и пилить куда-то в неизвестном направлении, а сил уже никаких, маленькие дети капризничают, бабы на последнем издыхании, и самим нам тоскливо до предела. Подошел пожилой толстый француз, потом выяснилось, что владелец заведения, обозрел нас довольно высокомерно, потом говорит, ладно, идите, посидите пока в баре, постараюсь что-нибудь придумать. Нам деваться было особо некуда, послушались, и действительно, минут через тридцать-сорок, только первую бутылку вина успели прикончить, появляется:

«Значит так. Двух номеров в одной гостинице нигде нет. Но я договорился, здесь недалеко друг напротив друга, через дорогу, вас разместят, всего по комнате на семью, но поставят дополнительные раскладушки. А завтра возвращайтесь сюда, я приготовлю четыре номера рядом или два двухкомнатных, как захотите. И вот моя визитка, там личный телефон. Если ещё придет в голову приехать в Париж, звоните, пожалуйста, заранее, хоть за пару дней. И друзьям передайте. Пусть представятся, что от футбольных специалистов из России, я пойму, дам самые лучшие условия».

На следующий день Париж стоял на голове, если кто помнит, французы тогда выиграли и гудели по-черному. Мы перебрались к толстому хозяину, прожили там ещё с неделю с большим удовольствием. Да, и самое главное по теме. Я сейчас, конечно, точно не назову суммы, но ничего запредельного по цене точно не было даже за те самые сутки во время финала, не говоря уже о последующих. То есть, возможно, и несколько дороже обычного, но столь незначительно, что мы даже не обратили внимания.

Во время очередного переезда я эту визитку довольно давно куда-то засунул и с концами. Но первые лет десять, если не больше, аккуратно и с полным основанием давал всем знакомым, собирающимся в Париж, координаты той гостиницы, многие воспользовались и потом благодарили.

И, насколько мне известно, французское правительство, мэрия ихней столицы и прочие подобные высокие инстанции ко всему этому никакого отношения не имели.

Домохозяйки шутят

Хотя масленица началась уже вчера, но моя супруга решила побаловать семью только сегодня.

Вообще-то серьезно у нас готовлю я. И это не обсуждается. Но только исключая любую выпечку. Тесто- - не моё. А уж про блины и вовсе речи нет. Жена является профессионалом высочайшего уровня. Нет и не может юыть сравнений. Это произведения искусства.

Напекла две горки разных размеров, икра, семга, сметана, всё подобное и соответствующее. Священнодействует у плиты. Сидим, ждем, предвкушаем, водка налита.

А тут на «Дожде» обсуждается болезнь Путина. И корреспондент говорит, мол, у Владимира Владимировича были планы, которые ему пришлось отменить.

И тут Наталия Григорьевна, переворачивая последний блин, замечает: «Вообще-то, основными его планами было стать президентом».

Я закашлялся. Но аппетиту и в принципе всему последовавшему это ничуть не помешало.

Так весело отметили древний русский языческий праздник. Очень вкусно и жизнерадостно.
А я вам скажу сейчас, откуда всё это. И отнюдь не от патриотической пропаганды времен гражданской и отечественной войны.

Тогда сначала воевали за социальную идею, уж другой вопрос, как её понимали, и кто кого надул и развел, но на уровне лозунгов всё равно шли за «Земля - крестьянам, заводы - рабочим» и за справедливое равенство в светлом коммунистическом будущем. Ну, и ещё, конечно, праведная месть – «Смерть помещикам и буржуям».

Потом присоединился национально почвеннический момент. За землю русскую против немецких захватчиков. Там даже «фашистских», порой, отходило на второй план, всё-таки, прежде всего, «Убей немца». Ну, и, конечно, «За Родину, за Сталина» на первых полосах газет, это уж, само собой.

Так что, тогда никаких сопливых рассусоливаний на тему, «за что и за кого воюем» не было. Но это их не было в СССР.

А вот США в шестидесятых проиграли Вьетнамскую войну. Конечно, проиграли её не Вьетнаму или даже всему социалистическому лагерю, а внутри самих себя, но, как и почему это произошло, не является сейчас темой нашего разговора. Однако факт остается фактом. Практически национальная духовная и нравственная катастрофа. В семидесятые началось, потом продолжилось и до сих пор полностью не утихло её интеллектуальное и эмоциональное общественное осмысление.

С одной стороны, воевать за Америку выходило как-то даже неудобно до неприличия, а за некие абстрактные ценности, типа свободы и демократии, и вовсе глупо. С другой – было огромное количество воевавших людей, чувствующих себя ущербными, по сути оскорбленными и отвергнутыми. Да и вообще, стране тяжело и небезопасно существовать, если среди её боеспособного населения преобладают идеи и настроения, что воевать в любом случае и в любой ситуации безнравственно, нелепо и даже преступно.

Вот тогда очередной раз был призван на помощь и спас ситуацию великий Голливуд. Именно он разработал и внедрил в массы универсальную и как бы лишенную любых политических и прочих подобных привходящих оттенков общечеловеческую мысль даже несколько гуманистического вида.

Мол, нет, и те, кто воевали тогда, и кому ещё приходится воевать по мелочам сегодня, и те, кому может это ещё предстоять, проливают свою и чужую кровь не за идеи, принципы и государство. Да, и то, и другое, и третье, и ещё десятое и сотое подобное, о чем кричат официальные лица, и что выдается за истинные ценности, может быть и даже чаще всего бывает полным лживым фуфлом.

Но не за это дерется настоящий солдат. А за тех, кто рядом. За своих боевых товарищей. Их защищает, вместе с ними идет на смерть и, если остается в живых, то мстит за погибших. Остальное мелочи, не имеющие принципиального значения.

Именно там, в американских, не поймешь уже толком, то ли антивоенных, то ли патриотических блокбастерах, надо признать, иногда изумительно мастерски сделанных лучшими режиссерами при помощи великолепных актеров, а отнюдь не в советских пропагандистских творениях «Правды» и «Красной звезды» была выработана, отшлифована и запущена в народ эта фантастически всеобъемлющая формулировка:

«Это вам за пацанов».

То есть, если совсем просто, то это Джон Рэмбо, а не Александр Матросов.

Елистратов показал

Вот уж, воистину, искренний человек в прямой речи и конкретной ситуации иногда много лучший стилист, чем Набоков с Буниным вместе взятые. «А я поехал – и показал им всем».

Отлито в бронзе.

Диагноз

Путин слегка приболел. Голос сел. Видимо, немного простыл.

Не удалось скрыть от народа. Просочилось. Пришлось подтвердить.

Это же какими надо быть рабами и идиотами, чтобы такому радоваться до восторга.

Представляю, какие положительные эмоции у продвинутой демократической части населения может вызвать расстройство его желудка.

Здоровья Вам, Владимир Владимирович.
Можно сколько угодно говорить себе, что у этого соседа с перфоратором тоже есть свои вполне обоснованные желания и потребности. К тому же он ведет себя предельно корректно и работает исключительно не только в рамках неких абстрактных общепринятых правил, но и согласно конкретному Положению, единогласно принятому на общем собрании ТСЖ и вывешенному в холле на самом видном месте.

Более того, ещё и смягчает основные пункты этого Положения, то есть включает перфоратор не в десять утра, как разрешено, а немного позже, иногда и вовсе около одиннадцати, выключает тоже несколько раньше оговоренных шести и безукоризненно придерживается двухчасового перерыва на «послеобеденный сон грудных детей», как того потребовали мамаши младенцев.

И вообще, ты же сам делал ремонт. И у тебя строители больше двух месяцев гремели тут всеми возможными инструментами, сверлили, штробили, разносили перегородки, забивали всё и всюду. И вполне возможно, хотя и жутко не хочется, но придется ещё когда-то пройти через это, начнет совсем уж разваливаться – никуда не денешься.

Так что, по всему получается, что нет никаких особых причин для даже малейшего раздражения, не говоря уже об озлоблении и о чем похуже. И крайне убедительно объясняешь себе, и себя же убеждаешь, и не находишь никаких хоть сколько-то значимых аргументов против. Мучительное интеллектуальное, нравственное и эмоциональное бессилие.

Но всё равно ничего не можешь с собой поделать. Вот так себя поуговариваешь и поуспокаиваешь, а через несколько часов работы перфоратора начинаешь медленно и абсолютно неизбежно и безвариантное мечтать об одном единственном. Самому взять молоток и подкараулить этого гада на лестничной клетке. И не угрожать, не скандалить, не калечить.

А убить к чертовой матери. Только убить, больше ничего не нужно.

Такая история

Раиса Максимовна Горбачева очень любила дорогие шмотки и бриллианты. А Михаил Сергеевич очень любил Раису Максимовну.

Когда они начали вместе ездить за границу, то у них не было особо много своих личных денег, материальное содержание главы СССР тогда ещё осуществлялось несколько иначе.

В связи с этим решением некоторых правительств Запада были созданы специальные группы, которые, пока Горбачев вел переговоры на высшем уровне, отдельно и целенаправленно занимались его женой. Они возили её по ювелирным салонам и самым дорогим бутикам, накупали ей драгоценности и одежду лучших мировых дизайнеров. Всё это преподносилось как подарки, но понятно, что бесплатный сыр только в мышеловке.
В конце концов семья Горбачевых оказалась в неоплатном долгу, и в виде компенсации Михаил Сергеевич был вынужден развалить Советский Союз.

Я изложил достаточно близко к тексту и предельно точно по смыслу то, что на федеральном телеканале рассказывает Михаил Никифорович Полторанин, один из наиболее ярких «прорабов перестройки», за свои великие заслуги в этом деле в девяносто втором назначенный министром печати и информации и одновременно заместителем Председателя Правительства РФ. А также главой межведомственной комиссии по рассекречиванию документов КПСС.

Я имел честь и удовольствие лично его лицезреть и даже слегка шапочно общаться в середине восьмидесятых, когда он был главным редактором газеты МГК КПСС «Московская правда». Впечатления исключительно положительные. Настоящий коммунист.

Клюёт?

Да, ладно вам лицемерить и возмущенную невинность изображать. Подавляющее большинство, за редчайшим исключением (упоминаю о возможности этого исключения только от собственной доброты и вежливости, чтобы дать возможность каждому спокойно и удовлетворенно себя к нему причислить и особо не огорчаться), просто завидуют всем участникам истории с Рыбкой.

И не надо вот этого тупого надменного, вроде, ах, бросьте, чему тут можно завидовать… Всему можно. Всему тому, чему вы и завидуете. Молодости, задору, настроению, везению, счастливой примитивности ошалевшей бобруйской девчонки, деньгам и возможностям Дерипаски, тому, что это не вас катают на яхте и не вы катаете, всему тому заоблачному миру, в котором, как сказал классик, «Богатые - не такие люди, как мы с вами».

Бред и чепуха, не нужно мне и не хочу я не яхту, не на яхту, вообще меня укачивает, и никакие миллиарды не нужны, нас и здесь неплохо кормят, а они мерзкие, подлые, корыстные и бездуховные, убогие и ничтожные. А то, что могут себе от тупой безбашенности позволить всякие глупости с излишествами, подумаешь…

Ага. Подумаешь.

Наклон тарелки

Тут недавно, когда разговор зашел о «Белой розе», некоторые читатели предположили, что степени и варианты нонконформизма имеют определенное отношение к механизмам эволюции. Я, в принципе, не против, и это даже, думаю, в какой-то мере вполне сочетается с моими предположениями относительно разных наук с «нейро». Но вот что здесь мне вдруг попутно пришло в голову.

А являюсь ли я сам хоть в какой-то части нонконформистом? Дело в том, что у меня почему-то всю жизнь на чисто автоматическом, подсознательном, даже где-то физиологическом уровне само это слово вызывало отторжение, неприятие и почти болезненные ощущения. Но я это никогда не формулировал для себя, смиряясь и принимая как данность. А в то же время иногда слышал это определение и в свой собственный адрес, но тоже не сосредотачивался особо, внутренне отмахиваясь и стараясь не обращать внимание.

И всё-таки, если попытаться хоть немного разобраться. Предельно кратко и без лишнего занудства с самокопанием. И опять же, отказываясь от скучного теоретизирования с классифицированием и детализацией, а совсем по-простому, существует ли у меня самого некое «активное отрицание общепринятых правил и устоев, которые закрепились в определенной группе или сообществе», или как я к такому отрицанию отношусь?

И тут выясняется, что на самом деле очень сложно ответить однозначно. Вот самый примитивный пример. Так называемые «правила приличия» или даже малая их часть, относящаяся к застольному этикету.
Некоторые родители прекрасно знают, что многие дети почему-то не очень любят есть суп. Почему, это отдельная тема, к нашей сегодняшней отношения не имеющая, но это так. Однако и в яслях, и в детском саду, и в интернате на Колыме во времена моего детства дети суп, как и любую другую еду, не любили или не любили. Они просо постоянно хотели есть что угодно. И, естественно, чтобы вычерпать тарелку до последней капли, наклоняли тарелку. В основном на себя. Этому никто никогда не учил, делалось само собой, поскольку так удобнее.

И вот как-то, даже уже не помню, мне лично или кому-то при мне воспитательница сделала замечание, что лучше и приличнее наклонять тарелку от себя. Меня эта информация, как тогда почти любая новая, очень заинтересовала, и я решил уточнить и проверить. Каким способом, тут сомнений не было.

У нас на втором этаже знаменитого первого барака по улице Коммуны жила бездетная супружеская пара институтских преподавателей из Ленинграда. У них была собака колли, по-моему, единственная в городе, люстра, которую называли хрустальной, хотя, конечно, на самом деле вряд ли настоящая, но не в этом суть, одинаковые тарелки для каждого блюда и, что совсем уже фантастика, спиртное пили из рюмок и бокалов, а не из граненых «мухинских». И вишенкой на торте главу семейства звали Виктор Альбертович.

Короче, они являлись безусловными авторитетами вкуса, стиля и всего к этому относящегося. Меня изредка, видимо, скуки ради или ещё из каких соображений, приглашали на чашку чая и посмотреть каким-то чудом сохранившиеся у них открытки из Эрмитажа, когда родители мои где-нибудь надолго задерживались, и я слишком шумно гонял по коридору на соседском раздолбаном трехколесном велосипеде.

Вот у Виктора Альбертовича я как-то и спросил про сторону наклона тарелки. Он сначала стандартно и неоригинально отшутился, мол, это смотря что ты хочешь облить, свои штаны или хозяйскую скатерть. Но потом вполне серьезно ответил, что правила приличия рекомендуют не наклонять тарелку вовсе. Это было один единственный раз в мои лет пять. И с тек пор я никогда не наклонял тарелку. Ни разу в жизни ни в какой ситуации этого не сделал. Хотя, признаться, иногда очень хотелось. Но Виктор Альбертович сказал, что приличные люди так себя не ведут. И этого оказалось более чем достаточно.

Кстати, просто настолько не запомнились какие-то конкретные моменты, но в принципе это же относится и к прочим общепринятым правилам поведения за столом. Начиная от тонкостей пользования приборами, в какой руке и в каком порядке, и заканчивая самым элементарным, например, очень в мое время распространенным в самых разных местностях и социальных слоях обычаем пить чай, шумно прихлебывая из блюдца. Никогда не возникало и малейшего желания нарушить «общепринятые правила и устои, которые закрепились в определенной группе или сообществе».

А при этом не только с окружающими, но и с собственными детьми далеко не всегда получалось по данному поводу полное взаимопонимание. Уже почти взрослый, лет четырнадцати-пятнадцати старший сын вдруг начинал что-то есть за столом каким-нибудь непотребным образом. И когда я делал замечание, то искреннейше удивлялся. Типа, да, я прекрасно знаю, как надо, но ведь мы сейчас дома и без посторонних, почему же я не могу есть, как мне удобнее? Конечно, я, как мог, объяснял «почему», но далеко не уверен, да и практика доказывала обоснованность этой моей неуверенности, что объяснения доходили и воспринимались. Вообще часто встречал, особенно у детей и подростков, пренебрежение этикетом именно как своего рода органичный нонконформизм, возможно даже где-то обоснованный и в чем-то полезных, но лично мне совершенно чуждый.

Так что, в этом я, видимо, чистый конформист. А вот, например, с одеждой несколько мягче. По ранней юности нередко позволял себе некоторое отклонение от «общепринятых норм» и, если говорить честно и просто, то элементарно выпендривался, один агатовый перстень поверх белых лаковых перчаток в комплекте с тростью чего стоил. Но и здесь всё-таки для меня всегда существовали очень четкие границы. Скажем, лиловый «ирокез» на выбритой голове, кольцо в носу или даже всего лишь откровенный грим на мужском лице являлись категорически неприемлемыми даже во времена самого сильного молодого бунтарства.

Но это всё, и многое подобное, уверен, большинство понимает, что я имею в виду, чепуха и мелочи, наверное, какое-то отношение к нонконформизму имеющие, однако всё же несколько опосредованное. А если совсем серьезно, то тут гораздо сложнее.

Я знаю людей, и лично, и «по касательной», и, в основном, конечно, по литературе и искусству с историей, которые просто автоматически были «всегда против». Более того, многие из них вызывают у меня не просто уважение, но и восхищение. Не стану даже приводить примеры, они бесчисленны и всем известны. Часто именно такой «чистый, принципиальный и неизменный нонконформизм» и является основой самого высокого творчества и великих научных свершений.

Но лично мне само по себе противостояние мнению или настроению большинства никогда не доставляло отдельного самостоятельного удовольствия. А в какой-то момент я абсолютно неожиданно для себя обнаружил, что бывает и совсем наоборот. И до сих пор помню этот митинг десятого марта девяносто первого, когда я шел по Манежной среди сотен тысяч людей и вдруг впервые почувствовал себя комфортно в топе, всю жизнь её избегая и ненавидя. И потом в августе у Белого дома, хотя, конечно, ясно было, что это не большинство, но всё-таки относительно много людей рядом, и ты с ними единодушен. Очень приятное, просто на редкость, состояние.

Так что, выходит, я явно не отношусь к той креативной и особо продуктивной с эволюционной точки зрения части общества, которое всегда восстает, хотя бы внутренне, против всего общепринятого на данный момент в окружающих народных массах. Творческое и индивидуалистическое начало, несомненно, не столь значительно и ярко выражено, чтобы всегда и в любом случае противостоять «толпе и власти». Необходимая для не просто жизни, но и относительно счастливой жизни доля конформизма отчетливо присутствует.

Вот только так и остается не совсем понятным, почему эта доля не сильно помогает и срабатывает как-то странновато.

А просто так

И вот это как раз прямо противоположный случай, когда шуму тоже много, но никакого веселья или задора, а именно сплошная серая тупость и скука.

Юноша на Кубани в станичном Храме затушил сигарету о икону. Нет, это был не какой-то демонстративный публичный богоборческий жест или наивная детская попытка имитировать творение актуального искусства.

Напакостил втихую, без свидетелей, но то ли сам умудрился сфотографировать, то ли организовывал съемку и выложил фото в инстаграм. Вскоре после чего, обнаружив, что реакция публики не столь положительная, как, видимо, ожидал, спохватился и произведение не только удалил, но и заявил, что это монтаж, и его подставили.

Парня задержали и дали ему девять суток. Не восемь и не десять. Прелесть.

Всё это вместе является замечательным примером абсолютного вселенского маразма. Полный распад даже не интеллектуального, а примитивного мыслительного поля. Совершаются действия, по поводу которых и теоретически невозможно задать вопрос вроде «зачем» и «почему».

Бессильна даже география. Сплошное небо над Тагилом.
Не, ну, всё должно быть по-честному и справедливо, вы же знаете, это для меня главное, и тут компромиссов быть не может. Как бы я ни относился к Навальному и вообще к происходящему вокруг, но, когда хорошо, тогда хорошо. А когда весело, тогда весело.

Естественно, имею в виду всю эту историю с Рыбкой. Если и не слишком увлекательно, то вполне развлекательно и задорно. Легко и непринужденно вышли за рамки обыденного серого занудства, а ещё только что это казалось абсолютно невозможным. Но ведь получается, если захотеть и постараться. Молодцы.

Однако всё той же объективности ради следует отметить, что похвалы достоин не только Алексей Анатольевич, но и Олег Владимирович. Так и хочется сказать про него словами Довлатова: «Широко жил партизан Боснюк!»

Здоровья всем и радости. Побаловали. Спасибо.

Вам от нас

Социальные сети, конечно же, являются токсичным рассадником всяческого маразма. Только на этой ядовитой почве возможна в принципе извращённая шизофреническая дискуссия на тему, является ли героем летчик Роман Филиппов.

Стыдно.

Воин и солдат Филиппов, конечно же, без малейших сомнений герой именно в том смысле этого слова, который существует в европейском понятии и русском языке. Доблестный муж, человек исключительной смелости и доблести.

Последними словами майора Романа Филиппова перед тем, как он подорвал гранату, были – «Это вам за пацанов». Вместе с ним ушли в мир иной и несколько подошедших вплотную боевиков.

Кому «вам» и за каких «пацанов» - не обсуждается. А вот так. Просто вам за пацанов. А иначе это уже не героизм, и гнилая либеральная интеллигентщина.

Как на духу

Не стану врать, точной цитаты не помню и даже автора, может, Солженицын или Шаламов, а то и Войнович, искать сил нет, так что, простите, коротко своими словами изложу, не присваивая себе авторства.

Когда в определенные времена тебя вызывал следователь, то обычно одним из первых вопросов было что-то, типа, «Тебе что, советская власть не нравится?» Или «Ты что, против коммунистической партии?»

И подавляющее большинство начинало крутить хвостом. Вроде, «Ну, что вы, я совсем не против и очень нравится, но просто в некоторых обстоятельствах бывают ситуации…»

Вот так совершалась основная методологическая ошибка. В результате человека запутывали, выуживали у него какую-то необходимую им информацию, склоняли к сотрудничеству и прочим подобным подлым деяниям. А на самом деле единственно верным и правильным был категорический ответ: «Да, не нравится и против».

Конечно, иногда за этим могли немедленно последовать стенка или лагерь, неизвестно ещё, что хуже, но тут уж личный выбор каждого, во всяком случае мгновенно исчезает любая двусмысленность, и позиции определяются предельно честно.

Понятно, что в основном изначально и сразу ломались из элементарной трусости, за которую никого не имею права осуждать. А на уровне подсознания практически все всё прекрасно понимали. Недаром в своё время прямой ответ профессора Преображенского: «Да, я не люблю пролетариат» через фильм ушел в фольклор. И дело тут, естественно, совершенно не в пролетариате, а в подспудном желании каждого однозначной искренности и в тоске по неисполнимости этого желания.

Несомненно, не будем лукавить и преувеличивать, сейчас положение всё-таки если не совсем, то очень во многом иное, и зачастую никакого особого героизма правда, честность и искренность не требуют, и никакие особо страшные кары за них автоматически не грозят. Но почему-то в целом ролевые игры остались в рамках всё тех же правил.

Добровольные следователи, даже зачастую не имеющие никакой реальной власти и полномочий, продолжают грозно спрашивать: «Ты что, не патриот, Родину не любишь? Не уважаешь свою историю, плюешь на могилы предков? Против России, сученок?»

О снова большинство даже вполне неплохих и вменяемых людей тут же принимаются юлить: «Нет, я безмерно люблю и уважаю, у самого деды воевали и могилы для меня святые, за Россию умереть готов, но, просто, понимаете, в некоторых обстоятельствах бывают ситуации…»

А я не люблю и не уважаю, ни на какие могилы не плюю отнюдь не из великого почтения, а лишь из соображений культурной и нравственной гигиены, а вообще-то душа не на кладбище, и умереть с каждым годом, надеюсь, всё более готов, но вовсе не за Россию или что иное подобное и бесподобное, а исключительно как автономное биологическое существо, имеющее к вам максимально далекое отношение.

А вот как раз к пролетариату у меня особых отдельных претензий нет.

Цвет розы

Вопрос, который несколько послевоенных десятилетий сильно волновал случайно выжившее некоторое количество гниловатых гуманистов, то есть, как можно было столь быстро превратить народ Гетте и Гейне в народ Гитлера и Геббельса, во многом уже некоторое время назад вовсе утратил свою остроту. Практические если не всем, то подавляющему большинству разумных стало довольно ясно как, технологии скоростного уничтожения тончайшего налета цивилизованности на значительных массах человеческих существ потеряли свою мистическую таинственность и в принципе не для кого уже не являются великим секретом.

Но до сих пор толком не то, что не разрешен, но и верно, и точно не поставлен другой, на мой взгляд даже более важный и принципиальный вопрос. А как получается и какими методами, и в каких ситуациях, и по каким глубинным причинам, что, пусть очень в редких отдельных случаях, но такие технологии не срабатывают?

Вот, например, история довольно широко известная в Германии, у нас о ней тоже много кто слышал, но я всё-таки позволю себе в нескольких словах напомнить. В семье налогового консультанта, мэра небольшого провинциального немецкого городка в восемнадцатом году прошлого века родился третий ребенок, Ганс, а через три года его сестра Софи. Всего братьев и сестер было пять, но сейчас речь именно об этих двух по фамилии Шолль.

Мальчик в пятнадцать лет вступил в Гитлерюгенд. Девочка в двенадцать стала членом женского подразделения этой организации. Отец их не был особым сторонником нацизма, но и борцом по натуре тоже, потому лишь слегка поморщился от этих поступков детей, однако те, увидев отсутствие большого восторга со стороны родителей, вполне логично и обоснованно объяснили, что все их друзья уже сделали это, потому вести себя иначе неестественно и некомфортно. И всё пошло своим чередом. Как у всех.

И нормально, вовремя Ганс пошел учиться на медицинский факультет Мюнхенского университета. А настал призывной возраст, направился по специальности служить на фронт, сначала во Францию, потом на Восточный. Пройдя положенную для получения высшего образования трудовую практику в соответствующих структурах, в тот же университет, только на философский поступила и Софи. Будущий боец фронта уже идеологического. И всё было не просто нормально, а более чем замечательно тем летом сорок второго, ещё даже никакого Сталинграда, маленькая заминка с блицкригом не произвела особого впечатление на общество, Германия находилась на пике своего могущества и фантастических успехов.

А вот далее происходит нечто уже не совсем понятное. Брат с сестрой и ещё несколькими товарищами создают организацию «Белая роза». Название, конечно, красивое и романтическое, но ничего особенно действительно героического и значительного за этим не стояло. Абсолютно точных данных нет, но, судя по некоторым косвенным признаками, всего как-то реально причастных было не больше, если не меньше, десятка студентов, которые писали, расклеивали и разбрасывали листовки в общественных местах, в основном во всё том же Мюнхенском университете с окрестностями.

Глупо, по-детски попались и в начале сорок третьего, после быстрого и без излишней громкости процесса, были казнены. На гильотине.

О них написано много книг, и фильмы сняты, и многое из дневников опубликовано, и там бесчисленное количество попыток разобраться, обосновать и объяснить истоки и суть явления. Но мне всё равно совершенно непонятно. Откуда они в принципе могли такие взяться? Почему то, что не просто на других, а практически на всех остальных других действовало, с легкостью снимало упомянутый тончайший налет мысли и цивилизованности, с ними не сработало?

Предполагаю, да что там, по сути уверен, что ответ лежит отнюдь не в тех областях, от культуры и воспитания до идеологии и религии, где его стандартно ищут. Возможно, только когда-нибудь науки, в названия которых входит «нейро», смогут тут что-то прояснить.

Из дневника Софи Шолль:

Мы любили Германию, так сильно, что никогда не задавали себе вопросов, «за что и почему» мы любим нашу родину. С приходом Гитлера нас стали учить и объяснять «как и за что» мы должны любить нашу родину. Мы жили как несмышленые зверушки, мы были невинными полевыми цветами, свободно бегущими по небу облаками и легким ветерком, ласкающим наши лица, мы обожали музыку и поэзию, зачитывались Гёте и Достоевским, ходили на концерты Генделя и на воскресную мессу, мы молились и читали святого Августина… Но вдруг оказалось, что все это ни к чему. Мы, наши друзья, были такие разные, настолько индивидуальные, в чем, казалось бы, и кроется богатство человеческой личности, и вдруг оказалось, что именно в этом и есть главная опасность для нации, для национальной идеи. Как-то незаметно, нас всех поставили под знамена, мы запели другие песни, нас научили маршировать, ходить строем, не возражать и коллективно думать.

Дожили

Дочке сегодня тридцать лет.

При том, что старшему сыну уже сорок.

Люблю всех.

Ушел в запой.

Вяжем веники

И здесь тоже американцы стандартно совершенно безосновательно приписали себе пальму первенства. Почему-то у них, да и вообще в основных кругах мирового психиатрического сообщества принято считать, что всё пошло от луизианского врача Сэмюэля Картрайта, который в восемьсот пятьдесят первом ввел в обиход термин «драпетомания». Так он определял психическое заболевание, приводящее, по его мнению, к развитию у рабов повышенной склонности к побегам.

Особенно мне понравилось в свое время, когда я изучал труды этого исследователя, что он выяснил, какие две основные причины приводят к развитию и обострению этой болезни. С одной стороны, это слишком строгое и жестокое обращение с рабами, а с другой – как раз совершенно противоположное, то есть отношение хозяев к ним, как к равным.

Но в любом случае наиболее действенными методами лечения признавались два основных. Сечение розгами и отрубание больших пальцев на ногах. Последнее считалось технически передовым и самым эффективным, препятствующим свободному передвижению сумасшедших практически идеально и безотказно.

Почему-то именно с этим моментом принято связывать появление так называемой «карательной психиатрии» в её современном виде. Но это, конечно же, полная чепуха. Любой элементарно грамотный человек знает, что ещё более чем за пятнадцать лет до этого Государь наш император Николая I, начертал на «Философических письмах»: «Прочитав статью, нахожу, что содержание оной — смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишённого».

После чего без всяких врачей, просто распоряжением начальства московский полицмейстер объявил Петра Яковлевича Чаадаева сумасшедшим и посадил под домашний арест с правом двух кратковременных прогулок в день. Я не осмелюсь утверждать, что именно так был заложен краеугольный камень подобного явления в мировой медицине в принципе, но здесь не фундаментальное научное историческое исследование, а всего лишь рассуждение дилетанта, потому позволю себе выразить сугубо личное мнение, что всё-таки Николая I можно с гораздо большими основаниями, чем Картрайта, считать основоположником данного направления. Так что, пусть эти америкосы обломаются.

И о том, как далее по странам и континентам развивалось это дело далее, я сейчас тут тоже не собираюсь рассказывать подробно. Тем более, материала в свободном доступе сколько угодно, каждый может ознакомиться и без меня. Здесь хотел обратить внимание лишь на один нюанс.

Да, и понятие «вялотекущей шизофрении», может быть в несколько иных формулировках, но было разработано задолго до нашего великого Андрея Владимировича Снежневского, и при Сталине этим инструментом иногда весьма успешно в отдельных случаях пользовались, и нельзя, безусловно, забывать об огромном вкладе в реализацию многих сопутствующих блестящих идей выдающегося философа Николае Чаушеску, но следует всё-таки учитывать, что истинно массовое и всенародное развитие специфическая психиатрия в Советском Союзе получила по непосредственной инициативе только Юрия Владимировича Андропова, вдохновленного, как это кому-то ни покажется странным, нутряными мировоззренческими постулатами Никиты Сергеевича Хрущева.

Впрочем, ход мысли там был довольно простой и не слишком затейлив. Списывать на родимые пятна царского времени поднадоело, да, и, за давностью лет, к шестидесятым стало уже не очень сподручно. Особенно подчеркивать влияние враждебного буржуазного империалистического окружения тоже как-то не совсем с руки. Поскольку столько сил и средств доблестных органов брошено на затыкание даже малейших дырочек в железном занавесе, может показаться намеком на недостатки и недоработки в деятельности спецслужб, а это уже совсем не надо.

Одновременно преимущества социалистического образа жизни слишком уж наглядны и очевидны для любого нормального человека. Так что, совершенно естественно, тот, кто этих преимуществ не видит, тот вовсе не «враг народа», таковому и взяться попросту неоткуда, а примитивно ненормальный. То есть, сумасшедший. Что институт Сербского и больница Кащенко всегда очень успешно подтверждали.

Конечно, полностью эта система сломана и не была, но, согласимся, всё же свое былое тотальное влияние потеряла за последние четверть века и снова ограничивается лишь единичными эксцессами. И я вот, собственно, к чему призываю. Не нужно зря прыгать через голову и перескакивать естественные исторически обоснованные органичные для нашей страны этапы.

А то уже в низовых коллективах, в глубинах народного сознания зародилась и зазвучала идея возрождения понятия «врага народа». Я, в принципе, совсем не против. Но всё нужно делать по порядку. Возвращаясь вспять, следует, не пропуская важного этапа, сначала вновь пройти через период правильного применения соответствующей психиатрии. Тем более, что именно психологическая и идеологическая почва для этого полностью подготовлена и всенародная поддержка гарантирована.

Недавно какая-то учительница из провинции, рассказывая о выступлении своих учеников со стихами о Путине, обмолвилась: «И даже дело не в том, что они так уж любят Владимира Владимировича, кто ж из нормальных людей его не любит…»

Так что, дурилке простаивать не придется. И она должна заработать на полную мощь. Нормальных нужно ограждать, а сумасшедших лечить.

Марали, марали…

Белковский с Шендеровичем не очень ожиданно и не совсем понятно, почему вдруг сейчас, но подняли очень глубокую философскую проблему и поставили один из фундаментальнейших мировоззренческих вопросов.
Может ли, имеет ли нравственное право человек, спавший с проституткой, говорить о репутации и морали?

Вы только, пожалуйста, не волнуйтесь, я пока ещё не совсем сошел с ума и не собираюсь вступать в дискуссию на столь серьезную и животрепещущую тему. Тем более, что мое личное отношение к не совсем корректно называемому платной любовью слишком специфической, не очень общеупотребимое и я вовсе не собираюсь лишний раз эпатировать публику без малейшей практической надобности. С казать буквально несколько слов хотел совсем о другом.

Не очень точна сам формулировка обсуждаемого. Говорить о репутации в любом случае не то, что можно или нельзя, а просто довольно бессмысленно. Она создается сама по отдельным собственным законам и или есть, или её нет, то есть, в смысле положительная или наоборот. Другое дело, что своими разговорами можно поучаствовать в создании этой самой репутации, но и здесь не нужно слишком уж переоценивать значение таких разговоров, к тому же последствия далеко не всегда соответствуют целям и ожиданиям говорящего вплоть до прямо противоположного эффекта.

А вот мораль, вернее, моральные оценки, которые часто и путают с упомянутой репутацией, они, конечно, и раздаются именно во всяческих разговорах, и глуповато рассуждать, кто тут что может или имеет право. Здесь имеются только насильственные методы заткнуть рот, всё остальное абсолютно бесполезно и смешно.

Тем более идиотически это выглядит в обществе, где не существует вовсе тех самых единых понятий о плохом и хорошем, о добре и зле, которые по сути и являются моралью. Если вы и я оба одинаково считаем, что воровать не хорошо, то, разногласия у на возникают только тогда, когда я говорю, что вы украли, а вы отрицаете. Но, если я докажу, то относительно оценки произошедшего изначально имеется согласие. Однако, если вы принципиально считаете, что воровать хорошо или, что когда воруете вы, это хорошо, а плохо только когда воруют у вас, то что тут, собственно, нужно доказывать и какой смысл что-то обсуждать?

Кстати, сам Белковский в этом отношении далеко не самая большая и опасная гнида по моему сугубо субъективному мнению. Я к нему отношусь даже с некоторой теплотой, как клоуну не без способностей и человеку иногда, правда не часто, не без определенного юмора. Но обсуждать с ним что-то про мораль просто элементарно тупо. Он искренне считает, что поступает хорошо. Где тут тема для разговора?

А про проституток поговорил бы не без интереса и даже некоторого удовольствия. Но нынче нет охоты. И, к сожалению, всё меньше надежды, что появится.

Розовое

Супруга моя обычно засыпает в районе двух часов, естественно, ночи, после чего я переключаю звук телевизора на наушники и ещё до шести-семи смотрю кино в одиночестве. Сон моей благоверной быстр, легок, безмятежен и непрерывен, чему я жутко завидую отнюдь не белой завистью, хотя и стараюсь всячески скрывать свои дурные, омерзительные чувства.

А тут вдруг часов в пять она начинает непривычно осмысленно шевелиться, подтягивается на кровати повыше, берет свои наушники, надевает и начинает что-то смотреть вместе со мной. Я немного забеспокоился:

- Дорогая, что-то не так, неважно себя чувствуешь?

- Нет, всё нормально, лежи спокойно, не обращай внимания.

- Бессонница, нервы, может, всё-таки чем помочь, принести чего?

- Я же сказала, ничего не нужно, завтра поговорим, не дергай меня сейчас, пожалуйста.

Подобные просьбы я всегда исполняю беспрекословно, слишком уж ценю, когда другие делают то же самое в отношении меня. К тому же примерно через час жена сняла наушники с нова заснула и далее никаких отклонений от привычного режима не наблюдалось.

Встал я тоже стандартно, около трех, понятно, уже дня, супруга дано на ногах, через какое-то время, после кофе и первой сигареты, когда становится возможным общение, всё-таки интересуюсь, мол, а что это ночью было. И почему нельзя было сразу объяснить, а потребовалось переносить разговор? Ответила стразу и без малейших эмоций:

- Просто не хотела ночью тебя отвлекать от фильма и морочить голову мелкими глупостями. Во сне почему-то внезапно так нестерпимо захотелось ледяного розового шампанского, что проснулась и уже не знала, радоваться или огорчаться отмене нынче торговли спиртным по ночам.

- Ну, так, какие проблемы, давай я схожу.

- Не нужно, уже купила, лежит в холодильнике, постараюсь потерпеть до вечера.

Терпим до вечера.

Селфи поздней осени

Какие же, порой, уморительные и даже умилительные фокусы показывает наша память. Смотрел передачу, посвященную «Весне на Заречной улице», и там Марк Григорьевич Розовский, человек, между прочим, на семнадцать лет меня старше, а это в данном случае важно, вспоминая о том времени, сказал, что билет в кино стоил от десяти до тридцати копеек, а сорок пять было уже очень дорого.

И тут характерно даже не только то, что в глазах самого режиссера не мелькнуло и тени сомнения, но ведь это был не какой-то проходной репортаж, а такая довольно фундаментальная серийная передача, почти документальный фильм, над которым, наверняка, работало множество профессионального народу самого разного возраста, которая в эфире бывало неоднократно, но никто не обратил внимания на столь явный анахронизм.

Но я сейчас хотел несколько о другом. Просто к случаю пересмотрел старый фильм. То есть, полез в интернет чтобы несколькими минутами освежить в памяти, и не смог оторваться до самого конца. Это, между прочим, первая самостоятельная полнометражная картина Марлена Хуциева. Совсем простенькое как будто кино и, понятно, то, что я получаю от него такое удовольствие, совсем не объективно и, как сказали бы великие старики, типа Лотмана, здесь больше внетекстовых связей и смыслов. И Рыбников, естественно, совсем не мой актер. И советского контекста там с избытком. Но как же всё-таки хорошо, когда все молодые, здоровые и красивые, а всё ещё впереди!

И при этом самом светлом настроении одновременно жгучая и звенящая тоска. Однако тут уж совсем личное. Когда Лев Алексеевич Шилов привез весьма уже пожилой Ахматовой отреставрированные с его помощью записи её юношеского чтения стихов, то был ужасно горд собой и рассчитывал на любую реакцию, кроме той, которую получил. Анна Андреевна, уже к тому моменту давно потерявшая чарующий изумительный голос своей молодости. Нет, конечно, она не выразила откровенного недовольства или раздражения, всё же следует учитывать уровень такта и воспитанности, но была предельно холодна, чем сильно расстроила гостя.

И как же я её понимаю. Сам терпеть не могу фотографироваться, да у меня практически и нет фотографий, а если я случайно сталкиваюсь с какой-то, чудом сохранившейся у других, где я молодой, то хочется поскорее закрыть глаза и завыть.

Но это всё только лишь голос или фото. А когда та жизнь оживает на экране, представляю себе, вернее, даже, конечно, полностью и не представляю, что могут чувствовать те люди.

Почему-то у некоторых создалось впечатление, что Николай Рыбников умер очень рано. Тому, возможно, есть и объективные причины, но на самом деле он скончался в девяностом, когда ему было уже почти шестьдесят.

Нина Иванова, насколько мне известно, жива до сих пор. К кино давным-давно не имеет никакого отношения, интервью не дает, вообще разговаривать публично категорически отказывается. «Весну», по свидетельству её сестры, никогда не смотрит, если показывают, сразу выключает телевизор. С Рыбником после сьемок не виделась.

А сошедшее с ума человечество непрерывно делает селфи и выкладывает километрами на всеобщее обозрение. Это всё равно, что добровольно и с наслаждением тиражировать ад. Полное атрофирование мысли и чувства. А, может быть, наоборот, высшая мудрость, и это просто я такой унылый урод.

И всё-таки, как же прекрасна была весна на Заречной улице!

Была. Только что. Вчера. Шестьдесят лет назад.

Формальность

Один хоть и почти чисто технический, но довольно любопытный момент.

Я сам очень часто предпочитаю общение в письменном виде. Даже если хорошо знакомый человек хочет рассказать о какой-то хоть относительно сложной идее или проблеме с целью посоветоваться, тем более, сделать некое деловое предложение, я обычно прошу всё это записать и прислать мне на почту. Кстати, многие поначалу просто обижались, мол, старик, что за формалистика, я же по-дружески…

Но со временем почти все поняли преимущества такого способа. И преимущества эти обоюдные.

С одной стороны, и сам человек, когда излагает свои мысли условно на бумаге, то гораздо лучше и четче формулирует, избавляется от повторов и излишних не имеющих принципиального значения подробностей, проделывает ещё массу полезной для себя же самого работы и в конце концов, имея перед глазами полный результат своего труда имеет возможность более объективно его оценить. Бывали случаи, и нередко, когда после этого у человека просто отпадает необходимость советоваться, он и сам уже всё видит и понимает, или исчезает желание делать деловое предложение, поскольку становится самому ясно, насколько оно неубедительно.

С другой стороны, это очень удобно и эффективно для адресата. Гораздо более наглядно, внятно и в оптимальном объеме получаешь необходимую информацию. Можешь спокойно и не спеша её обдумать, рассмотреть аргументы, проверить факты, возвратиться к чему-то, что недостаточно хорошо воспринял с первого раза, то есть, все преимущества работы с текстом по сравнению с восприятием на слух. Короче, положительного тут масса, и я совершенно не собираюсь от этого отказываться.

Но, как и во всем, имеются свои нюансы и недостатки. Особенно, когда речь заходит об общении не между хорошо знакомыми или вовсе близкими людьми, а о полностью дистанционном, например, в том же интернете. При личной встрече обычно хватает буквально нескольких минут, чтобы понять, смогу ли я продолжать общение с этим человеком в принципе. Даже часто близкие меня упрекают, мол, ну, зачем ты так резко, может, он на самом деле умный и хороший человек, просто ситуация сложилась неудачная, надо познакомиться поближе…

Нет, тут меня чутье ещё никогда не подводило. То есть, естественно, я и сам далеко не подарок, и человек, действительно, возможно, и умный, и хороший, но дело же совсем не в этом. А в том, возможно или нет конкретно наше общение. Это штука и много более тонкая, о одновременно абсолютно примитивная. Она или работает, или нет. Тут мудрить бесполезно. Только нервы и время терять.

А, например, в сети всё устроено совсем по-другому. Опять же, о себе лично говорю. Могу годами общаться, ну, конечно, не особо подробно и пристально, а так, на уровне обмена мнениями и комментариями с кем-то, кто представляется вполне вменяемым и даже небезынтересным. И вдруг сталкиваешься с каким-то высказыванием, иногда совсем с краткой и далеко не самой значимой фразой, и в ужасе хватаешься за голову. Господи, а я-то, придурок, столько времени вел с человеком диалог, а это, оказывается, что-то совсем несусветное!..

Так что, нет в мире совершенства. Но я всё-таки не собираюсь отказываться от своих привычек. Конечно, звоните, ежели чего. Однако лучше, конечно, при необходимости, в службы экстренной помощи. А мне надежнее писать.

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Февраль 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel