Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Прости меня, Господи!..

За всё прощения прошу, но особо за то, что слова не сдерживаю и позволяю себе ещё несколько строк в продолжение предыдущего текста.

Читатель, после и кроме много вполне справедливого, с чем я по большому счеты, не считая, естественно, множества оговорок, написал:

«Противоречие, о котором вы говорите, конечно же существует. Но оно не вечно. Во всяком сытом и благополучном обществе оно быстро теряет смысл. А чем больше нищеты, бесправия и дикости - тем оно острее и жизненнее. Кто бы мог подумать еще 50 лет назад, что мир снова скатится к религиозным войнам?»

Это, на мой взгляд, несколько наивное и упрощённое представление о мироустройстве. Тут, конечно, можно говорить бесконечно, но я приведу всего лишь единственный чисто практический аргумент, являющийся лично для меня наиболее наглядным только потому, что основан на собственном опыте.

И потому даже не стану упоминать о том, что, например, среди всяческого рода исламских радикалов, вплоть до непосредственных террористов, очень большое количество людей, не только не нуждающихся или материально чем-то обделенных, но объективно по всем критериям богатых и даже очень богатых. Однако всё же моё общение с этим кругом довольно опосредованное.

А вот то, что всю жизнь вокруг меня и прямо перед глазами. Среди наиболее радикальных, порой до фанатизма, православных христиан, я никогда не замечал особой положительной корреляции в сторону обездоленных или социально ущербных. Более того, скорее наоборот. В какой-нибудь бедной деревне средней полосы, на сибирском лесоповале, колымской трассе или среди голодных юго-восточных степей я среди верующих встречал много меньше религиозной нетерпимости, помноженной на элементарную человеческую озлобленность, чем в богатых московских квартирах, великосветских питерских художественных мастерских и миллионных особняках за высокими заборами, разбросанных по всей России.

Ну, да ладно, это лишь так, попутное замечание в сторону на тему не сильно меня занимающую. Чуть больше, хотя сразу скажу, что не сильно больше, меня раздражает (в самом мягком значении этого слова) вот какой постоянный оттенок диалогов о вере и религии.

Читатель написал:

«Нельзя ли пояснить, каким образом из приведенных Вами вероисповедных формул (Имеются в виду отрывки из символов веры трех авраамических религий, процитированные мной в предыдущем тексте одной строкой – А.В.) следует экстремизм? В буквальном переводе "экстремизм" - это крайность. Если так, то относительно чего она крайность?»

Тут, знаете ли, такое простодушное, почти детское лукавство попытка выводить понятия из буквальных значений слов и строить при этом бровки невинным домиком. И дело даже не в том, что и само значение слова «экстремизм» автоматически в словарно-школярской манере от латинского extremus полагать полным синонимом (а подзабывшим программу старших классов рискну напомнить, что «полных» вовсе не бывает) «крайности» не совершенно верно.

Главное, что само понятие не только не выводимо из прямого значения наименования и не то, что не определено, а принципиально идеально не определяемо, как бесчисленное множество подобных, типа «патриотизм», «демократия», да «любовь» в конце концов. А существует и функционирует исключительно в контексте, временном, личностном, психологическом и прочая, и прочая.

Однако не углубляясь в подобное, на мой взгляд, всё же определенного рода словоблудие, достаточно сказать всего о двух наиболее практических и общеупотребительных аспектах. Это понимание экстремизма на уровне определенного социума в определенный момент и чисто формальное юридическое определения конкретного государства. Опять же полностью опуская критику в адрес последнего и воспринимая как данность те моменты, в которых два названных аспекта совпадают.

И с этой точки зрения, отбрасывая и самые действительно, без доли иронии, высокомудрые рассуждения, и ребяческие попытки напустить хитрозадого туману, конечно же, утверждение собственной и своих сторонников абсолютной правоты и исключительности, с объявлением всех прочих «неверными», полностью попадают под понятие экстремизма. А именно в таковом и есть фундаментальная основа всех монотеистических религий, отрывки из символов веры которых я привел.

Впрочем, написал об этом уже минимум десятый, если не больше, раз, последние тексты за июль можно посмотреть здесь по тэгу «Религия», так что совсем нет желания продолжать ходить по кругу, да и перед читателями неудобно за занудство.

Но я просто хочу воспользоваться случаем и заполнить сейчас пробел, ранее допущенный по практическим обстоятельствам. В своё время мой ученый брат Юрий Юрьевич, истинно православный христианин, прокомментировал текст про осла и лукавство словами: «А это тоже лукавства?» и дал ссылку на довольно милое интервью об Аверинцеве. Я тогда не удосужился ответить и вот сейчас попробую написать несколько строк.

Дело в том, что был знаком с Сергеем Сергеевичем, даже беседовал с ним лично несколько раз довольно подробно и вообще смелюсь в определенной степени считать себя его учеником (нет, у меня нет мании величия, сам Аверинцев о том, что он мой учитель, и не подозревал). Он был великим ученым и необыкновенным, изумительным человеком. При этом глубоко верующим и не так, абстрактно интеллигентски, а более чем конкретно воцерковленным.

И что?

Разве я когда-нибудь хоть каким образом косвенно имел в виду, что среди даже не то, что верующих, а вполне стандартно религиозных людей, строго относящих себя к определенной конфессии, не бывает умных, добрых, порядочных, талантливых? Да среди них и истинных гениев до чертовой матери.

Но отменяет ли это и в малейшей мере экстремистскую суть и самих религий, и их священных Текстов, дает индульгенцию кротость конкретного иудея невероятной мощи всепоглощающего гнева Торы?

Понимаю, что в подобном контексте кощунственно ссылаться на Невзорова, утверждающего, что на самом деле это Энтео настоящий православный, а не разные очкастые хлюпики, постоянно всуе вспоминающие убиенного Александра Меня. Но перечитайте величайшего русского религиозного философа Розанова, то что он пишет о массовых самоубийствах сектантов (только не просите у меня ссылки, найдите сами). Там вы поймете, откуда пошлые невзоровские пересказы мыслей Василия Васильевича.

И здесь идеально закольцовывается личностный экстремизм с любой базовой религиозной сущностью.

Андрей Кураев как-то рассказывал, что во время своих миссионерских поездок в глухом селе на далеком севере во время беседы с прихожанами в присутствии местного батюшки в совершенно нейтральном, информационном ключе упомянут Папу Римского. А после, когда остался со священником наедине, пожилой, очень светлый и многоопытный попик попенял столичному ученому-богослову, что, мол, всё-таки не следовало при всём честном православном народе именовать без соответствующих характеристик еретика, развратника и беса.

Георгий Мирский только что поделился: "Я помню…когда-то в Лондонской школе экономики. И там две мусульманские девушки были. И как-то мы с ними разговорились, и я сказал, что всё-таки недаром пророк Мохаммед говорил, что «после моей смерти на 73 секты ислам разобьётся… Они говорят: «Что вы? Никакого раскола нет». Я говорю: «Ну, как? Взять хотя бы суннитов и шиитов». «Каких шиитов? Да они вовсе не мусульмане, что вы!», - они на меня обрушились".

Изумительная, талантливейшая актриса Екатерина Васильева, в начале девяностых, после того, как ушла послушницей в монастырь, говорила, я сам слышал, что «когда прозрела, то так вдруг невыносимо жалко стало всех слепых заблудших неверующих, ведь им неведомы истина и любовь…»

С этой щемящей жалостью к нам, да что там к нам, ко мне лично, темному и духовно глухому, всю жизнь сталкивался я в самых разных местах и среди множества ещё более разных людей, тишайшая, нежнейшая девушка, почти подросток, узревшая ислам, грозный еврейский старик, бывший полковник, с боями и ранениями прошедший несколько войн, благообразный, внешне совсем советский сорокалетний, но уже профессор математики, неожиданно крестившийся и сдавший партбилет – всё они смотрели на меня с предельной добротой. Как на человека второго сорта, третьей категории с просроченным сроком годности.

И вот тот самый читатель, с вопроса которого, мол, где здесь экстремизм, я начал данную часть текста, тоже буквально в следующем комментарии написал: «Для меня Иисус - Бог, а для другого, может, нет - я могу его только пожалеть»…

Я так задумался… Да, вполне вероятно, действительно, это не они все экстремисты, а я.

Так как вот мне почему-то абсолютно никого не жалко в зависимости от его религиозных убеждений. Даже молящихся «богу Кузе».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments