Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Земля О (су – ши) Второе продолжение

(Продолжение. Начало здесь)

При всём моем почтении к деяниям первого Халифа и несмотря на то, что именно он заложил многие направления последующего движения и развития ислама и как религии в чистом виде, и как государствообразующего фактора, всё же следует согласится, что срок его власти был слишком кратким для чего-то уж совсем серьезного. Однако, как бы там ни было, сам по себе выбор им преемника оказался чрезвычайно удачен.

Умар, судя по всему, всегда был исключительно крутым мужиком по всем статьям. И даже внешне в любой толпе выделялся габаритами и громогласием. Эдакая смесь Петра первого и Александра третьего. Как многие подобные деятели того места и времени сделал себя сам, вышел из пастухов в крупные торговцы, обладал и связями, и деньгами, и авторитетом.

Второй халиф принадлежал, как бы, к промежуточному поколению между ветеранами-ровесниками пророка и молодёжью, рожденной на рубеже веков, как Али. Но по резкости своего характера он в своё время, ещё в Мекке, чуть не пришиб самого Мухаммеда за покушение на веру отцов. Однако потом, понятно, великая духовная сила пророка победила, и он стал столь же ревностным мусульманином, сколь до того являлся гонителем ислама. Короче, классический такой яростный борец за что-нибудь, главное, чтобы поверил, а там всем мало не покажется.

Да, и постоянно чуть было не забываю упомянуть про семейные связи. Видимо из-за их некоторой стандартности. Умар был не только одним из ближайших сподвижников пророка, но и его тестем, отдав уже в Медине за Мухаммеда свою дочь. И вместе с тем позднее стал мужем внучки пророка, поскольку женился на дочери Али и Фатимы. Но я бы не стал запутывать читателей совсем уж на взгляд современного человека затейливой фамильной вязью, если бы этот штрих ещё дополнительно не говорил о вполне спокойном отношении Али к Умару, по крайней мере в первые годы его правления.

Однако, все эти трогательные истории, думаю, имели для Абу Бакра несколько второстепенное значение, когда он по сути передавал власть. А основными, похоже, являлись два нюанса. Во-первых, именно силовая поддержка Умара оказалась решающей на сходке после смерти пророка, когда «избирали» первого халифа. А, во-вторых, в отличие от Али, Умар ни от какой деятельности не «отходил», а совсем даже наоборот всё время правления Абу Бакра стоял с ним плечом к плечу во всех начинаниях. Так что, выбор был более чем естественный.

И Умар Хаттабыч не подвел. Не стану подробно описывать и даже мельком перечислять все его подвиги, отмечу ли, на мой взгляд основное. Второй халиф завоевал множество земель, в том числе в Палестине, Сирии (этот момент советую отметить, здесь она впервые появляется в нашем повествовании), Персии и Египте. Но главное даже не в территориальных приобретениях халифата. Вот ух действительно, кто принял довольно архаичное и рыхлое даже по тем понятиям квазигосударственное образование, а оставил принципиально реформированное уже именно государство даже с потугами на почти империю.

А чем все эти годы занимался Али ибн Абу Талиб? Мне при всем желании и старании так и не удалось найти об этом сколь-нибудь внятной информации. Так, лишь общие и стандартные штампы, про «изучение Корана». Хотя, вообще не очень понятно, что ему там было особо изучать. Так как значительную часть он сам и записывал, а что было непонятно, имел максимальную возможность попросить разъяснения у самого пророка. А уж на память никогда не жаловался. Так что реальнее и правдоподобнее вторая часть этих же стандартных формулировок – «учил исламу». Но если проще, то, да, вел, скорее всего какую-то организационно-пропагандистскую деятельность с целю сплочения и просвещения сторонников, ни в коей мере, впрочем, в ней не переусердствуя и не сильно отсвечивая, а каком-либо диссидентстве я и вовсе не говорю.

И тут есть ещё один чисто практический момент. Никто даже из самых больших недоброжелателей Али никогда не упрекал его хоть в малейшей тяге к стяжательству или вообще какому-то обогащению. Из семьи он был разорившейся, сам в коммерческих успехах не замечен, от Мухаммеда по ряду сейчас не обсуждаемых причин тоже ни сам, ни через жену никакого особого наследства не получил, да и сам пророк несметными богатствами не обладал. А постов официальных никаких он не занимал даже при Умаре, когда они стали вполне нормально оплачиваться, а не просто являлись мерой при разделе военной добычи.

Но, между тем, хоть семья по тогдашним меркам у Али была и не великая, а брак с Фатимой на редкость и исключительно моногамным, однако дочь пророка умерла в тридцать третьем, оставив четверых детей (пятый умер во младенчестве), и дальше там появилось немало кого и кормить и воспитывать. Так что, скорее всего, определенные источники дохода у Али имелись, наверное, по большей части связанные всё с той же его преподавательской деятельностью, но в общем экономической стронной своего хозяйства он в любом случае наверняка вынужден был заниматься. Однако, повторю, достоверной информации никакой, слухи и домыслы, а так, внешне, всё предельно скучно – Умар ибн аль-Хаттаб строит великую мусульманскую империю, а Али Абу Талиб читает черновики Корана.

Так проходит десять лет. Брат и зять пророка подходит к середине пятого десятка своей жизни.

И тут происходит история, на которой я позволю себе остановиться чуть подробнее. О ней с одной стороны, известно на удивление много, вплоть до удивительных мелочей, а, с другой, если начинаешь разбираться, почти ничего, подобно другой похожей истории иных времен и на ином далеком континенте.

В сорок втором году, после битвы при Нехавенде, где армия Умара разгромила персов шахиншаха Йездигерда III, был взят в плен молодой воин Фируз. Его продали в рабство, типа, губернатору или, скорее, коменданту (в любом случае получится анахронизм, но это сейчас незначимо) Басры, однако этот несомненно одаренный и неординарный юноша, плюс к воинским своим навыкам обладающий всякими художественными талантами, как-то ухитрился договориться, чтобы его перевели на работу в Медину. Что было исключительным случаем, поскольку пребывание неверных в священном городе тогда уже категорически запрещалось.

Дальнейшая официальная версия гласит, что получивший прозвище Абу Лулу (я не большой арабист, но, по-моему, это что-то связанное с жемчужиной) Фируз обратился к Умару с жалобой на своего хозяина по поводу то ли непомерной трудовой нагрузки, то ли слишком больших податей. А Хаттабыч, вместо того, чтобы посочувствовать бедному рабу, послал его и в наказание за наглость велел ещё дополнительно мельницу построить. Строптивый парень обиделся, подкараулил Умара во время утренней молитвы в Мечети Пророка (Аль-Масджид аль-Набави) и нанес халифу от трех до шести ударов ножом. А потом то ли сам себя тут же заколол, предварительно перерезав ещё одиннадцать арабов, то ли вообще сумел сбежать.

Даже без особых прочих подробностей во всей этой истории столько нестыковок и натяжек, что совершенно естественно с годами и веками родилось множество разнообразнейших версий, вплоть до полностью противоречащих друг другу. Например, отдельные товарищи в Иране считали, и считают до сих пор, что всё это был изначально продуманный патриотами персами заговор с целью отомстить арабам за порабощение своей родины. Другие говорят о заговоре и вовсе международном, в котором участвовали ещё и насильно обращенные в ислам христиане, не, и, понятно, без евреев тоже не обошлось. А некоторые шиитские богословы позднее начали утверждать, что Абу Лулу сам был как раз ревностным мусульманином, просто мстил халифу за узурпацию власти вопреки воле пророка.

И, заметьте, это не современные, извращенные тотальным влиянием конспирологии, журналистские или пропагандистские фантазии, а те реальные логические конструкции, в которые искренне верили люди далекие от технологий информационной войны. Но я не стану далее поддаваться обаянию чужих убеждений и делать намеки благоприятные для моего понимания сути событий, а, как обычно, ограничусь всего лишь наиболее достоверными фактами, даже в данном случае, всего одним фактом. Который не просто правдоподобен, но, возможно, единственный никем по данному поводу не оспаривается и не имеет вариантов.

Когда только Умар пришел в себя от первого шока после нападения, он первым делом спросил у склонившихся над ним приближенных не опасна ли рана и есть ли шанс выжить, и даже не почему эти самые приближенные раздолбаи допустили подобное, а про то, известно ли, кто нападавший. И когда тут же услышал странно полную и подробную информацию (что-то мне это напоминает) на счет террориста-одиночки, презренного перса и вообще огнепоклонника, вздохнул с облегчением. Мол, слава Аллаху, что это хоть не кто-то из своих…

То есть, понимаете, что бы там ни было на самом деле, но у самого халифа сразу возникла совершенно конкретная версия, и он был очень рад её компетентному опровержению.

Ну, а дальше всё происходит по почти уже выработанной, во всяком случае явно начинающей сформировываться традиции. Почувствовав, что дело может закончиться плохо, Умар официально объявляет процедуру избрания преемника. Правда, он тут поступил, с одной стороны, несколько менее демократично, чем Абу Бакр и ограничил круг кандидатов, они же выборщики между самими собой, а с другой – можно сказать и более прогрессивно, так как не поддался на уговоры и сам никого конкретно назначать или даже рекомендовать не стал. Но в целом направление было всё то же. Достойнейшим предстояло определиться самостоятельно. Пусть и из всего шести человек, названных самим Умаром. После чего второй халиф умер. Окружающим сказал, что со спокойной душой.

Тут мне придется, возможно, несколько излишне и вопреки обыкновению нагрузить внимание читателя перечислением имен, пусть и значительно сокращенных, надаюсь, поняв далее небессмысленность этого, меня простят. Претендентами стали: Усман ибн Аффан, Али ибн Абу Талиб, Саад ибн Абу Ваккас, Аз-Зубайр ибн аль-Аввам, Тальха ибн Убайдуллах и Абдуррахман ибн Ауф.

Чаще всего, хотя и не обязательно, список приводится именно в таком порядке, но нигде нет указаний, что именно его установил сам Умар или вообще как-то обозначил очередность или приоритеты. Все несомненно и бесспорно достойнейшие и авторитетнейшие кандидаты, истинная гвардия пророка, ближайшие сподвижники и соратники. Возможно, кто-то мог посчитать круг слишком узким, но ни у кого и малейших сомнений не возникало, будто кто-то там лишний или достоин менее других.

И ещё раз обращаю ваше внимание, и Али сразу назван без колебаний, и ни у кого это не вызывает даже тени удивления. Так что, все позднейшие разговоры о конфликте ибн Абу Талиба со вторым халифом, «узурпации», каком-то взаимном непризнании и прочих подобных глупостях полностью теряют смысл. Али за эти годы, несмотря на внешнюю вроде бы пассивность, ничуть не утратил своего влияния и репутации.

Более того. Сам-то он уверен, что время его, наконец, пришло. Возможно, как раз это и оказалось основной ошибкой. Хотя поначалу всё складывалось будто более чем естественно и благоприятно. Правда, сразу возникла одна чисто техническая неурядица, Тальха оказался в отъезде и вне зоны действия сети, а медлить было опасно, потому выборы решили проводить без него. Но как свидетельствуют дальнейшие события биографии этого достойнейшего человека вплоть до гибели в «Верблюжьей битве» на стороне противников Али, присутствие ибн Убайдуллаха мало что изменило бы в общем итоге.

А вот Абдуррахман ибн Ауф повел себя довольно любопытно. Он устало закатывает глазки, говорит, что «слишком стар для всего этого», многолетнее нахождение в первых рядах борцов бок о бок и с пророком, и с Абу Бакром и с Умаром его подутомили, потому на халифа уже не потянет, но готов взять на себя роль переговорщика между остальными претендентами. И хотя он отнюдь не самый великовозрастный из компании, и неплохо выглядит, и не сильно заметно, чтобы жаловался на здоровье (действительно, прожил без особых проблем ещё минимум лет восемь), остальные почему-то тут же соглашаются. Впрочем, «почему-то», как показали последующие события, тут более всего относится именно к Али. Но, похоже, сыграло свою роль и то, что поначалу речь шла всего лишь о Абдуррахмане как посреднике, нечего более, и то, что, как уже упомянуто, Али несколько расслабился от предчувствия исполнения, наконец, предначертания.

Первый ход Абдуррахмана был вполне разумным и не вызвал малейшего недоумения, не говоря уже о противодействии. Он наедине побеседовал с каждым из четверых оставшихся кандидатов и спросил, кого бы они выбрали, исключая их самих. Трое, включая Али, назвали Усмана, а сам Усман назвал Али. После чего Абдуррахман всех собрал вместе и объявил, что, исходя из праймериз, остаются две кандидатуры. До сих пор всё довольно корректно.

Но далее происходит нечто странное. Переговорщик берет руку Али и спрашивает его… Я не буду намеренно пытаться воспроизвести текст дословно, там слишком много вариантов, но смысл достаточно понятен и однозначен. Абдуррахман поинтересовался, клянется ли претендент продолжить дело своих предшественников, следуя Корану и заветам пророка на благо мусульманской общины. И вот тут Али то ли дрогнул под гнетом надвигающейся великой ответственности, то ли выпендрился в желании соригинальничать, то ли просто свалял дурака. И ответил, что осмелится лишь поклясться максимально стараться делать всё возможное и посильное.

А вот Усман умничать не стал и на тот же последовавший затем вопрос ответил кратким, решительным и безусловным: «Да».

И тут вдруг Абдуррахман провозглашает нечто вроде: «О, Аллах, слушай и свидетельствуй, возлагаю то, что лежало на моей шее, на шею Усмана!» То есть, грубо говоря, объявил своею волею Усмана третьим халифом.

Думаю, в этот момент Али несколько и прибалдел, и опомнился. В какой момент «переговорщик» превратился в непререкаемого арбитра? И что такое особое лежало на его шее, перекладыванием чего он делал Усмана повелителем мусульман? И вообще, с какого переляку всё происходящее?

Я, конечно, изложил, хоть и самую распространенную, но всего лишь одну из версий тех событий. Имеется масса других вариантов, гораздо менее пафосных. Дело в том, что для многих сведущих и близко стоящих к власти, уже тогда было ясно, что в самом изначальном списке Умара таилось некоторое лукавство. Там все между собой были гораздо более тесно связанные и родственными и многолетними ближайшими дружескими отношениями, чем с Али. И у него при этом раскладе шансов в любом случае было немного.

Но если бы он вовремя собрался, не согласился на непредусмотренную ни обычаем, ни предсмертным волеизъявлением Умара роль Абдуррахмана, если бы больше внимания и усилий обратил на предвыборную компанию, если бы не стал мудрить при ответе на простой вопрос, разглядев в нем некоторую ноту провокационности…

Однако, всё это в один момент перестало иметь значение. Правда, потом ходили слухи, что Али, или, вероятнее, даже не он сам, а некоторые из его сторонников, вроде бы возмущались и упрекали Абдуррахмана в пристрастности и превышении полномочий, но, подозреваю, это мало правдоподобно. Али хватило ума понять, что поезд ушел и махать кулаками поздно. Более того, как чрезвычайно мудрый и терпеливый человек, он сделал правильные выводы относительно собственных ошибок, а на Абдуррахмана даже особо зла не таил. Когда в пятьдесят втором тот умер, Али сказал над его могилой: «Ты достиг и познал чистоту этой жизни. Да ниспошлет тебе Аллах Свою милость».

Но это потом. А пока, в сорок четвертом к власти приходит Усман ибн Аффан и начинает продолжать дело своего предшественника.

(Продолжение следует)
Tags: Земля О
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments