?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Начало здесь)

Как часто, рассказывая о чьей-то жизни, хочется остановиться на определенном моменте, по принципу «романы обычно на свадьбах кончают недаром, потому что не знают, что делать с героем потом». И тогда я особенно остро чувствую абсолютность истины о неизбежной трагичности любой биографии, прочитанной до конца.

Но мне не дано сладкого своеволия романистов, принятые на себя обязательства не позволяют капризничать и заниматься вкусовщиной. Нравится или нет, соответствует близким мне эстетическим, нравственным, каким угодно иным субъективным критериям, или полностью им противоречит, вынужден идти дальше, сколь бы манящей ни представлялась перспектива завершить сюжет трогательной сценкой-картинкой даже не без некоторой назидательной глубокомысленности.

Ладно, хватит отлынивать и флиртовать с судьбой. Единственно небольшое послабление, которое позволю сделать себе и вам при описании последующих эпизодов сериала сезона того пятьдесят шестого года седьмого века (и ещё прошу заметить мою вежливость по отношению к читателям, никому, выпендриваясь, не морочу голову мусульманским летоисчислением), так это максимальная, почти конспективная краткость. Впрочем, и её постараюсь по мере сил обосновать ниже, дабы избежать упреков в волюнтаризме.

Если кто за моей от легкой усталости прорвавшейся старческой болтливостью несколько потерял нить повествования, напомню, что изначально даже не совсем понятно в какой мере и степени бунтовщики, уже в виде совсем законопослушных военнослужащих отправились восвояси. Одни в Ирак, на базы, а, судя по всему, наиболее многочисленный отряд - в Египет. Есть мнение, что у них в виде удостоверения и гарантий этого самого законопослушания даже официальная бумажка была с собой, где значилось, что базар с Усманом окончен, взаимные претензии урегулированы и всё это под личные гарантии Али ибн Абу Талиба.

И вот, якобы, а тут всё «якобы», и вы сами поймете почему, едут эти ребята обратно в Египет, спокойные и довольные, и вдруг где-то, точно не известно где, поскольку обычно называются определенные места, но постоянно разные, замечают какого-то всадника. Что был за всадник, тоже имеется масса вариантов, я даже встречал такой экзотический, что он оказался женщиной с таким хитрым тайником в прическе для хранения секретных документов. И почему замечают, тоже объясняется по-разному. Одни рассказывают, что случайно, по неосторожности гонца, другие утверждают, что он намеренно несколько раз попадался отряду на глаза и специально провоцировал собственное задержание. Но, в любом случае, захомутали болезного и по наиболее распространенной версии узнали в нем гулама халифа Усмана.

Гулам, это такой юноша, обычно раб, но не обязательно, преимущественно из тюрок, впрочем, и тут без особой строгости, однако имеется и определенность, в данном случае принципиальная. Это такой не вообще военный или государственный служащий, а спецпорученец конкретного лица, много времени проводящий рядом с хозяином. Потому как бы сразу поняли, что паренек халифовский. Обыскали и нашли письмо с печатью Усмана. Не удержались, вскрыли, прочли и слегка припухли от удивления и возмущения.

Получалось, что, в нарушение всех своих обещаний и обязательств, начальник послал своему наместнику в Египте маляву с приказом встретить там бунтовщиков так, чтобы мало не показалось. Там даже прописаны были такие неаппетитные физиологические садистские подробности, мне и повторять не хочется. Ну, короче, очень подлое и мерзкое письмо.

Ребята очень обиделись, развернулись, пришли обратно в Медину и, естественно, прежде всего предъявили претензии Али, как гаранту. И как-то так удачно получилось, что и отряды из Ирака тоже вернулись. Типа, прослышали про наглое надувательство. Похоже, им на мобилу СМС скинули. Но об этом, как и о прочем подобном, немного позже, а пока ибн Абу Талиб ведет инсургентов на стрелку к Усману, поскольку сам начинает приходить в несколько растерянное недоумение и внутренне закипать, так как по всему выходит, что и самого Али тоже каким-то образом подставили.

Тут есть один момент, который мне представляется достаточно характерным, хотя вроде и мелочь. Перед входом в дворец халифа Али велит воинам подождать его на улице, и те безропотно останавливаются, не делая никаких попыток устроить лишнюю бузу, то есть, похоже в невиновности самого ибн Абу Талиба у них в тот момент никаких сомнений нет. И тот в одиночестве (хотя есть информация, что с ним был ещё Мухаммад ибн Маслама, но это здесь не значимо) заходит к Усману и говорит, мол, дорогой ты мой ибн Аффан, да продлит Аллах твои дни, позови ребят или сам пойди к ним, разберись, что за лажа тут получилась, как-то не по понятиям, я же гарантии давал на основании твоего честного слова…

А халиф вдруг начинает прикидываться шлангом, лепечет что-то такое, типа, Али, дружочек, ты же прекрасно видишь и понимаешь, какая-то неувязочка вышла, а я человек старенький (это, конечно, правда, Усману хорошо уже девятый десяток пошел, и преклонность его годов замечали последнее время многие даже самые преданные и близкие, однако это всё же не самый убедительный повод так себя, мягко говоря, не совсем достойно вести), пойди сам, разберись как-нибудь с ними, объясни, уговори, успокой…

Кто бы там впоследствии что ни говорил, но ни тогда, ни когда-нибудь в принципе не мог и не сможет сказать с абсолютной уверенностью, хватило бы у Али возможностей, самых разных, второй раз успокоить бунтовщиков и вновь прийти с ними к какому-то соглашению от имени Усмана и во имя его спасения. И даже был ли на то малейший шанс. Более того, я практически уверен, что и сам Али в тот момент самому себе не смог бы дать однозначный ответ на подобный вопрос.

Но одно известно точно и здесь тот редчайший случай, когда не имеется никаких разночтений и противоречивых мнений. Али сказал единственное слово: «Нет». Развернулся и вышел.

Усман вынужден был далее действовать самостоятельно. И, надо признать, что с самого начала он занялся этим с фантастически виртуозным изяществом. Когда ему были предъявлены вещественные доказательства, грубым и неотесанным воякам из далеких гарнизонов по простоте душевной казавшиеся неоспоримыми, халиф тут же ничтоже сумняшеся заявил, что, да, улам его, верблюд его и даже печать его. Но писем никаких не писал, улама никуда не посылал, а верблюда угнали. Ничего не напоминает?

Чтобы совсем уже закончить эту, на мой взгляд, саму по себе крайне малозначимую многовековую тягомотину с письмом, вынужден, объективности ради, отметить несколько фактов, нашему непосредственному интересу и задачам довольно посторонних. И прежде всего, что, если даже письмо было и именно в той, наиболее компрометирующей Усмана форме, то, действительно, вполне возможно, что написал его не сам халиф или, что чуть менее вероятно, он вообще был не в курсе.

Крутился там по близости один небезызвестный товарищ, Марван ибн аль-Хакам, двоюродный брат Усмана, впоследствии четвертый халиф Омейядов, про которого многие, сильно Марвана не любившие, говорили, что последние годы он-то и правил вместо Усмана. Ну, это, конечно, полная клевета, править не правил, но у власти стоял совсем рядышком, доступ к печати имел, как и основания, и склонности интриговать всяческими способами по самым разным направлениям. Потому подозрения относительно него в авторстве злополучного письма вполне возможны.

Но говоря о незначимости улики как таковой, я вот что имею в виду. Суть ведь не в чьих-то конкретных деяниях, претензиях или даже преступлениях. За четырнадцать веков более чем скрупулёзного и со всех сторон пристрастного расследования, имело значение лишь позиционирование по фундаментальным, общим и принципиальным вопросам. Если Усман ибн Аффан - третий «праведный халиф» («праведный» там не определение, а оба слова вместе единый неделимый и важнейший мировоззренческий термин), то все версии в одну стопочку. А если он узурпатор власти и вызванная историческим недоразумением помеха между пророком и первым имамом, то всё версии в стопочку совсем противоположную.

Пытаться же на основе каких-то конкретных вещественных доказательств или свидетельских показаний (судебно-медицинской экспертизы, правда не было ещё, но, уверен, и она не помогла бы), раскрыть заговор пятьдесят шестого года на уровне истинных его организаторов - дело даже в самом высшем философском и духовном смысле и безнадежное, и бессмысленное. Этим организатором мог быть любой с точно такой же вероятностью, как и никто вовсе.

Здесь столь многое сошлось, очень частое для подобных точек исторических полифуркаций, когда ещё вчера любое преступление и зверство славится как великое благодеяние и подвиг, а уже сегодня с утра совершенно незначимое вопреки всякой логике идет «лыком в строку», что совсем доходило до анекдотов.

Вот, развелось в какой-то момент в Медине слишком много голубей. И у нас прекрасно известно, какое это неудобство, загадили крылатые сволочи всё, что можно, и буквально проходу людям не давали. Усман велел начать с ними борьбу. Да, и то сказать, что значит «велел». Это не как в Китае при Мао народ в приказном порядке выгоняли на поля миллионами воробьёв уничтожать. А только лишь дал указание своей обслуге и некоторых горожан попросил поспособствовать очистить улицы и площади от пернатого нашествия. Так даже это вполне невинное и хозяйственно-санитарное действие вызвало в народе великое раздражение: «Приказывает убивать голубей, а изгнанным посланником Аллаха покровительствует». Ну, как в такой ситуации было обойтись без идеи насильственного свержения государственной власти?

И хотя лично я почти уверен и в отсутствии единого заговора вообще, и уж, во всяком случае, в отсутствии такого заговора именно с целью убийства Усмана точно, а скорее готов предположить множество частично связанных между собой и/или вовсе друг от друга независимых даже не заговоров, но, как бы так помягче сказать, клановых, социальных, корыстных и всяческих прочих, вплоть до даже идеологических договоров и сговоров что ли, однако не могу ничего исключить категорически. Поскольку действительно все, за редчайшим исключением, повели себя весьма странно и подозрительно.

Всего один пример, и отнюдь не самый яркий, но характерный как раз тем, что рядовой. Начинается сначала просто осада, а потом уже и вовсе полная блокада дома халифа митингующими, требующими отставки Усмана, ситуация полного абсурда, положение накаляется, страсти разгораются, и тут Аиша, «мать всех мусульман», которая как бы не то, что на стороне власти, но просто привержена закону и порядку и никак внешне не может солидаризироваться с мятежниками, вдруг (ну, не совсем вдруг, однако не станем перегружать текст лишними подробностями) объявляет, что ей срочно нужно съездить помолиться в Мекку. А при этом её родной брат Мухаммед ибн Абу Бакр как раз в первых рядах протестующих, даже если не предводитель, то близко к тому просто по знатности и известности. И когда кое-кто из знакомых с некоторым удивление спрашивают, мол, матушка, а ты уверена, что выбрала самое удачное время и самую подходящую ситуацию, чтобы покинуть Медину, Аиша среди прочего объясняет, будто таким образом, попросив брата её сопровождать, хочет разрядить обстановку. Правда, брат ехать с ней отказывается, но она всё равно уезжает, придумав другую причину.

И подобное со всеми, и на каждом шагу. А в целом окончательно превращается в совершенный театр абсурда. В центре империи несколько сот бузотеров окружили дворец владыки, где, между прочим, вместе с Усманом ещё многие десятки приближенных и обслуживающего персонала, и откровенно издеваются. Время от времени заходят, интересуются, не надумал ли халиф сдать полномочия, получают отказ, типа «не для того я наряжалась» (то есть «И я не сниму рубаху, которую надел на меня Аллах, до тех пор, пока не почтит Аллах тех, кому Он предопределил быть счастливыми, и не унизит тех, кому Он предопределил быть несчастными»), и спокойно возвращаются, мол, ну, ничего, мы ещё подождем.

А вокруг, будто ничего особого не происходит, продолжается нормальная обыденная жизнь столицы великого государства, караваны паломников, как им и положено, со всех отдаленных провинций прибывают и отбывают, кто торгует, кто молится, кто ещё чем полезным и почтенным занимается, но глаза и души от странноватого, происходящего вокруг халифа, старательно отводятся. И вот уже какой-то умник (кстати, народная молва потом приписала это Талхе ибн Убайдуллаху, уже упомянутому, да и сейчас не последний раз называемому, но тут я настаивать не буду, хотя сам по себе этот слух уже определенным образом характеризует отношения в верхах) говорит бунтовщикам, я, ребята, конечно не провокатор, но Усман может так сколько угодно продержаться, пока вы позволяете провозить в дворец продукты и воду. И тут наступает уже полный беспредел.

Достаточно упомянуть только историю с колодцем Раума. Иногда его даже называют единственным пригодным тогда для питья в Медине, скорее всего это не совсем так, но, но несомненно, что он был из основных источников воды достойного качества. В своё время колодец принадлежал одному иудею, тот «продавал воду населению по завышенной цене» (интересно, а когда-нибудь евреи хоть что-то продавали по цене, которую покупатели считали заниженной или хотя бы справедливой?), и по слухам, ещё Мухаммед, вскоре после переезда в Медину намекнул своим сторонникам из наиболее обеспеченных, что хорошо бы прикупить колодец для общего пользования мусульман. Якобы именно Усман это и сделал на благо народа и за довольно крупную сумму. Но как бы и когда бы это ни произошло, сам факт никто не оспаривает, действительно, деньги заплатил халиф, а воду брали все. И находился колодец, естественно, в городе, а не во дворе дома Усмана.

А там в общем-то имелся и свой собственный. Но махонький и плохонький, главное, с водой очень низкого качества, сильно солоноватой, пригодной больше для чисто хозяйственных нужд, как сейчас бы сказали, технического назначения. И когда бунтовщики устроили уже полную блокаду, халифовские попили эту гадость несколько дней, жажда начала мучать ещё сильнее, Усман взмолился: «Заклинаю вас Аллахом! Вы ведь знаете, что я на свои деньги купил колодец Раума и когда пользовался им, то моя веревка была как веревка любого из мусульман, так почему же вы не даете мне испить его воды, чтобы разговеться после соленой воды?»

Не дали. Слагай, говорят, полномочия, и пей, сколько хочешь. А иначе никак. Более того. Шестидесятилетняя вдова пророка Умм Хабиба, известнейшая и достойнейшая отдельного подробного рассказа (который, к сожалению, как и о других, достойных не менее, нам здесь и сейчас не по силам) женщина, вообще, надо признать, одна из очень немногих, кто вел себя в той ситуации в высшей степени праведно и, главное, естественно и понятно, собственноручно наполнила бурдюки у колодца Раума, взгромоздила их на осла и повела животное напоить Усмана с осажденными. Не пустили и даже морду набили. Правда, к счастью, не вдове, а ослу, но всё равно обидно и мерзко.

А чего в реальности ждал халиф и на что надеялся? Потом много говорили о каких-то верных Усману воинских частях, которые должны были подойти из Египта и Сирии, о планах по переубеждению бунтовщиков и направлению их на путь истинный… Ещё множество подобного детского лепета, не способного убедить и ребенка и тем не менее серьезно обсуждаемого седобородыми мудрецами многие столетия. Ничего подобного не было, потому и документальных следов никаких найти невозможно, всё растаяло, как классический мираж, столь хорошо знакомый местным бедуинам. А происходило стандартное тупое противостояние, по принципу, у кого первого не выдержат нервы. Обычная игра в гляделки. Но, самое смешное, даже далеко не все халифы понимают, что в такой игре отнюдь не всегда проигрывает тот, кто первый сморгнул.

И на последних двух моментах считаю важным остановиться в завершении этой части нашего расследования.

Во-первых, гигантские пласты последующей конспирологической литературы о причинах, технологиях, действующих силах и последствиях свержения третьего халифа, дают нам бесчисленное количество не только версий и теорий с ещё большим множеством комбинаций и сочетаний, но и длиннющий список сохранившихся с той поры имен. И хотя некий налет восточного оттенка буйных фантазий имеет определенное место для вольного употребления ссылок вроде «как рассказывал мудрейший ибн Бун аль-Табун аш-Сарай», в большинстве случаев речь идет о действительно существовавших реальных людях, бытие и деятельность которых ни у кого из серьёзных исследователей сомнений не вызывает. И, естественно, как всегда в подобных случаях, не обошлось без злокозненного «еврейского следа». Да не просто какого-то абстрактного, а с постоянным указанием на более чем конкретную личность - Абдуллаха ибн Сабу. И, что самое любопытное, здесь та редчайшая ситуация, когда подозрения хоть в юридическом плане и совершенно безосновательны, но по большому счету, если иметь в виду, коренные, фундаментальные смыслы, достойны дальнейших уточнений. К которым мы ещё вернемся, а пока попрошу просто запомнить это имя.

И, во-вторых, огромная часть названной литературы посвящена тому, как самые разные и наиболее уважаемые товарищи, прежде всего «сподвижники» пророка (ещё раз напомню, что это термин), постоянно и настойчиво предлагали свою помощь и защиту Усману, а он, столь же постоянно и ещё более настойчиво любую помощь и защиту отвергал под предлогом, или по причине, что не хочет допустить обострения конфликта и, тем более, вражды с кровью между мусульманами. Вот это уже, конечно, полное наивнейшее мифотворчество с явной целью отмазаться самим или, впоследствии, отмазать других, на авторитет которых опираешься. Имели бы возможность и, прежде всего, желание защитить, так защитили бы главу своего государства, да хоть просто напоили бы человека, который просил глоток пресной воды, сидя у соленого колодца.

А пока противоборствующие силы испытывали друг друга на прочность. Так продолжалось минимум сорок дней. На всё усиливающейся июньско-июльской аравийской жаре. Первыми не выдержали бунтовщики. Но не разбежались в страхе и смятении, а пошли и зарезали халифа. Как я и предупреждал, сморгнули одни, а проиграли другие.

(Продолжение следует)

Метки:

Comments

( 1 комментарий — Оставить комментарий )
x741
1 май, 2016 08:01 (UTC)
Насчет цен у евреев это верно подмечено. Но они сами нарвались, начиная прямо с Иосифа. Когда был великий голод, он скупил всё серебро и золото за хлеб, а потом и всех самих голодающих с потрохами. Вместо того, чтобы просто раздавать хлеб нуждавшимся. Не справедливо это, не по-человечески. И ладно бы пытались потом замять как-нибудь, за давностью лет могло и забыться. Так нет, в Главную Книгу записали и теперь сами всем рассказывают и гордятся. И вот как их теперь любить? Нет уж, сами виноваты-с...
( 1 комментарий — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Page Summary

Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel