Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Deus ex machina

Даты, даты… Иногда мы слишком поздно понимаем их значение, не фиксируя точно, думая, будто память штука надежна и, главное, не понимая, насколько в большинстве случаев именно они несут важнейшую смысловую нагрузку.

Тут недавно разговаривал с одним приятелем, что-то вспоминал, ни никак не мог уточнить, когда это было, в начале восемьдесят четвертого или уже летом восемьдесят пятого? Он при всей своей вежливости в какой-то момент не выдержал, мол, плюнь, какое имеет значение?

А ведь человеку самому уже за пятьдесят, но и он, как я и мне подобные, даже не то, что не знает, а просто нутром не ощущает, насколько тут принципиален каждый месяц. Начало восемьдесят четвертого, это ещё при Андропове. А лето года следующего - уже при Горбачеве.

Но и здесь следует различать нюансы. Андропов в восемьдесят четвертом уже не совсем Андропов, а подключен к искусственной почке и, хоть народные массы об этом ещё не знают, но практически не дееспособен. А летом восемьдесят пятого ещё не совсем «при Горбачеве», пока ничего не понятно, всего лишь очередной начальник, и слухи ходят самые разные. Однако всё-таки, две принципиально разные эпохи.

Вот и я сейчас мучительно пытаюсь вспомнить, когда же мы напополам с Аркашей Стариковским купили тот самый «Датсун». К сожалению, с полной уверенностью не получается, но по всему выходит, что, скорее всего, произошло это при Черненко, в самый зыбкий и неопределённый год того славного, судьбоносного десятилетия.

Машины такого рода обслуживались и чинились в местах, куда у нас тогда пока ходу не было, только предстояло находить связи, но первичное техобслуживание и кое-что подлатать по-быстрому требовалось сразу, потому загнали почти шестиметровое чудо в один хитрый гараж на Пресне, который порекомендовали опытные товарищи.

Вышел большой и флегматичный автослесарь, очень похожий, если кто помнит, на мастера из «Берегись автомобиля» и долго рассматривал экзотического японца. Наконец я не выдержал и поинтересовался у мужика, а вообще-то он когда-нибудь имел дело с подобными автомобилями?

Тогда слесарь медленно произнес:

- То, что сделано человеком, всегда может быть починено человеком.

После чего через небольшую паузу добавил задумчиво:

- Или сломано.

И, ещё немного поразмыслив, завершил совсем уж мудро, но одновременно и предельно неопределенно, ткнув пальцем в обнажившийся под открытым капотом гигантский восьмицилиндровый двигатель:

- Если это в принципе сделано человеком…

Я почему-то с годами всё чаще вспоминаю того слесаря, когда разговор заходит о Боге. Видимо, он (естественно, имею в виду слесаря, а не Бога) никогда не встречался на жизненном пути тем верующим, что постоянно пытаются убедить меня, что моё неверие есть всего лишь один из вариантов религии. Не понимая, что мне всего лишь просто искренне не интересно то, что изначально по сути своей не может быть постижимо и исповедимо. Элементарно, похоже, не хватает любопытства, зато с избытком смирения.

Некоторые мудрецы из образованных в начале прошлого века думали и мысли эти свои активно высказывали в разных формах, что Бога, конечно, пока ещё нет, но именно поэтому следует его создавать, более того, он непременно в ближайшее время будет создан и самого высокого качества.

Благороднейшие и талантливейшие люди напрочь упускали такую мелочь, что созданный человечеством самый прекрасный, гуманный и приятный с полезным во всех отношениях Бог неизбежно превратится для этого же человечества и в самую страшную опасность, гораздо большую, чем любое безбожие. Ибо, как сказано Автослесарем, то, что сделано человеком…

…Сидит у окошка женщина в темной Керчи и так жестко, с последней определенностью, как перед костром или распятием:

- Нет, Путин нас не бросит. Он сказал, что Крым, это навсегда, и точка. Ему врут. Ему наше начальство докладывает, что свет только на два часа отключают. А у нас его давно вовсе нет. Но он всё равно узнает, и свет будет!..

И отворачивается от камеры. Смотрит вдаль немигающим взором абсолютного знания и медальный профиль её со сведенными скулами намертво впечатывается в оклад медленно покрывающегося инеем и почти незаметно тускнеющего окна.

У меня не возникает вопроса, должен ли я её жалеть или хотя бы ей сочувствовать. Никому ничего не должен. Но другое и более практическое, даже сказал бы, чисто техническое дело, а способен, могу пожалеть, имеются для этого какие-то минимально необходимые и приспособленные возможности и инструменты?

Кто будет чинить Его создания, Его же и создавшие по образу своему и подобию? Он что ли? Вот и приходится мне. Не потому, что так уж хочется, а просто потому, что больше некому… Или доломать…

Tags: Земля О
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments