Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

Темперирование клавира

Получил вопрос в комментарии:

«Не могу понять, как для Вас Латынина может быть любимым автором? Кстати, публикации Латыниной не пропускаю, слушаю все эфиры, прочитал все её книги (и все это с конца девяностых). Вот любовь своей жены к Латыниной понимаю, а Вашей ярко выраженной к ней симпатии нет. Я прочитал абсолютно весь Ваш журнал, видимо, этого недостаточно. Диссонанс какой- то».

Ну, во-первых, я никогда не называл Юлию Леонидовну своим «любимым автором», это, пожалуй, более может относиться к Андрею Платонову. Однако, не стану цепляться к мелочам, понятно, о чем речь. И написал на эту тему уже столько всякого предельно подробного, что там, справа, целый отдельный «тэг» имеется. Но из уважения к человеку, который совершил несомненный читательский подвиг (я и сам не смог бы уже прочесть всего здесь за столько лет понаписанного), тезисно постараюсь повторить ещё раз.

Хоть я и прожил вторую половину жизни в относительно нормальных, потом уже и вовсе приличных жилищных условиях, но от настоящих родимых пятен никуда не деться, так до смерти и останусь человеком бараков и коммуналок, в которых вырос.

А там подавляющее большинство времени общения проходило на кухнях и в очередях перед ванной или сортиром. И общественное мнение вместе с политическими объединениями возникало там же. Так вот, кто-то с кем-то мог быть не очень согласен по поводу опричнины или петровских реформ, большое значение имело разное отношение к Черчиллю, Ахматовой или Шостаковичу. Кто-то был уверен, что «Му-му» написал Чехов, а кто-то и вовсе не сомневался, что «Му-му» это главное средство общения Васьки-алкаша из угловой каморки. На все эти темы оказывалось можно спорить до хрипоты и чуть ли не взаимных оскорблений до обоюдного бойкота на пару часов.

Однако я всегда знал, кто способен спереть (не воспользоваться в безвыходной ситуации, а потом, извинившись, признаться, а именно втихую спереть) моё мыло из ванной комнаты, кинуть из мести какую-нибудь гадость в борщ, рассказать жене, какая в её отсутствие девушка приходила ко мне слишком часто, из принципа, а не по забывчивости не донести важную информацию, переданную по общественному телефону, когда меня нет дома, настучать в милицию, что у меня ночуют приятели без московской прописки, и прочее подобное, предельно понятное тому, кто жил в наше время.

А кто при всех самых принципиальных разногласиях на такое не способен в любой ситуации и при любых обстоятельствах.

Если же ещё короче и примитивнее, то кто может, а кто нет продать или предать, кому можно, а кому нельзя доверять. (тут обязан признаться, что иногда ошибался, но очень редко, впрочем, и доверял весьма немногим).

Так вот, Юлия Леонидовна Латынина для меня человек второго рода. Когда сажали Ходорковского или Пусек, брали Крым или убивали Немцова, принимали «закон Димы Яковлева» или составляли «список Магницкого», мне не нужно уточнять, как Латынина в принципе к этому относится.

А по нюансам и оттенкам… Да, иногда они бывают очень важными, даже важнейшими на мировоззренческом уровне. Типа понимания тенденций развития и даже самой сути европейских ценностей. И мои разногласия с Юлией Леонидовной (не могу сказать «наши разногласия», поскольку она не подозревает о моем существовании) иногда бывают столь для меня серьезными, что я расстраиваюсь, испытываю до болезненности неприятные ощущения и пытаюсь по этому поводу что-то внятное сформулировать. Вернее, всё это, конечно, в прошлом и относится ко времени, когда я ещё видел в подобном хоть какой-то смысл.

А сейчас я могу только о чем-то мельком упомянуть, когда ещё раз с тихим удовлетворением убеждаюсь, что по большому счету мы с Латыниной на одной стороне давно сошедшей с орбиты и неотвратимо удаляющейся в темную бездну слабо серебрящейся Луны…
Tags: Латынина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments