Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

IBM Pc assembler language and programming

Умоляю, не надо сразу на меня набрасываться, я не собираюсь хоть сколько-то обобщать, а исключительно в рамках собственного опыта, круга знакомств и впечатлений. Только личная картинка, ничего более.

Начиная с конца восьмидесятых, когда ещё никакой настоящей свободой передвижения и не пахло, а об отмене выездных виз лаже не мечтали, но уже створка приоткрылась, и понятие «свалить в Штаты» из невообразимой экзотики превратилось во вполне при большом желании осуществимую реальность, существование обычной советской семьи на Брайтоне складывалось примерно так.

Первую неделю как-то худо-бедно обустраивались, восторженно смотрели по сторонам, в основном, конечно, на разнообразие сортов колбасы в магазинах, пытались ходить в гости к приехавшим ранее друзьям и знакомым, дышали воздухом свободы и испытывали от него почти постоянный оргазм.

Потом понимали, что на хер здесь никому такие красивые не нужны и заняться из приятного и увлекательного совершенно нечем. Мужик ложился на диван с газетой перед телевизором, но особо не читал и не слушал, хотя иногда посматривал, поскольку с английским языком было хреново, а русскоязычное уж слишком скушно, и принимался вдумчиво квасить неожиданно дешевую местную «Смирновку».

А баба шла мыть посуду и драить полы в забегаловку, после чего ночами зубрила язык и готовила уроки для заочных бухгалтерских курсов. Чуть позднее её настольной книгой стала «Основы программирования АйБиЭм ПиСи». И у кого-то через несколько месяцев, у кого-то через годик или несколько больше, но начинали капать хоть какие-то реальные денежки, до зарплаты, конечно, постоянно не хватало, но тянули всё лучше. Вернее, тянула баба, а мужик продолжал тосковать и квасить, твердо выучив единственное – известное, но до того не сильно употребимое на родине слово «депрессия».

Иногда это заканчивалось плохо, иногда очень плохо, вплоть до разводов и самоубийств. Но в большинстве случаев проносило. В конце концов глава семейства подсаживал печень, чуть уменьшал количество потребляемого спиртного, кряхтя вставал с дивана и шел пахать. Теперь их дети давно закончили самые престижные университеты, а старики в Калифорнии или Флориде не очень любят вспоминать рай своей брайтоновоской наивной невинности.

В начале девяностых я во многих оставшихся семьях наблюдал похожую картину. Мужик, уволенный из НИИ, ещё какой советской конторы неизвестного назначения, да и со стройки, с завода или редакции, разочаровавшись в свободе и демократии, сутками бухал под бурчащий телек.

А баба брала ставшие впоследствии всемирно знаменитыми клетчатые сумки и перлась в какую-нибудь задницу планеты за «левым» Адидасом. И тут заканчивалось по-разному, иногда много хуже, чем в Америке, но в большинстве случаев всё-таки вытащили бабы мужиков своих из запоев и депрессий. Встали они, кряхтя, со своих прокуренных и подавленных диванов, сделали за несколько лет совсем другую страну.

Которую, правда, потом общими невероятными усилиями триумфально просрали, но это уже совсем иная история, о ней сказал всё, что мог, тут претензии не принимаются.

А я сейчас совсем о другом. О том, что видел сон. Среди стонущих и воняющих пьяной тоской городов сонными утрами начинают хлопать озверевшие двери подъездов, и кутаясь в облезшие с прежних жирных времен соболя, оказавшиеся гримированными кошками, выходят воевать с миром и судьбой русские бабы, бессчётный раз давая своим мужикам передышку…

И очень не хочется досматривать этот сон до конца.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments