?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Начало здесь).

Сидели мы как-то в деревне с соседом, русским армянином, теплым летнем вечером под ласково склонившимися рябинами, по большей части выпивали (это я для посторонних, знающим меня не нужно уточнять, что если я с кем сижу в деревне летним вечером, то, естественно, по большей части именно выпиваю), и в какой-то момент прозвучало слово «евреи» (это я уже для иностранцев, любой соотечественник и без меня прекрасно знает, что если у нас сидят люди и выпивают, то в конце концов, хоть раз, но неизбежно прозвучит слово «евреи»). И тут сосед говорит, так, раздумчиво и общаясь даже более с самим собой: «А всё-таки, наверное, не зря их никогда и нигде не любили…»

Ответа и не требовалось, и не ожидалось, но всё равно ничего не смог бы сказать на эту тему. Кто я такой, чтобы судить, то есть осуждать или защищать евреев, если с ними даже сам Господь не мог почти две тысячи лет разобраться? Конечно, судя по многому, обиделся Он на них серьезно, и есть определенные признаки того, что обида была достаточно обоснована.

Но, с другой стороны, обида эта, не станем преувеличивать, оказалась не смертельной, по крайней мере в целом. И даже носила некоторый признак почти интимности, эдаких, пусть и до жуткого скандала, но всё же семейных разборок. Возможно, именно потому гневное раздражение Создателя столь затянулось, и проявления раздраженного гнева оказались такими разнообразными, порой до изумительной изысканности. И могло создаться впечатление, что это навсегда, краткость и мимолетность жизни человеческой часто наталкивает на подобные глупости. Но, как бы там ни было, веку к девятнадцатому начались кое-какие, почти неуловимые взглядом подвижки.

Года три назад в прессе появилась с потугой на сенсацию информация, что Жерар Люкотт, довольно своеобразный французский ученый, считающий себя родоначальником некой «генетической антропологии», сделал анализ ДНК Наполеона и обнаружил у того «кавказские корни». Правда новость эта недолго продержалась в верхней части информационных полос и вскоре вовсе забылась, как множество подобных медийных казусов, но я хочу обратить внимание на одну мелкую, однако любопытную деталь.

Дело в том, что ещё пару лет до этого, хотя и с меньшей помпой, в основном всё-таки в специальной периферийной литературе, а не в массовой прессе, типа «Фигаро», как впоследствии, были опубликованы результаты другого исследования Люкотта, касавшиеся митохондриальной ДНК Наполеона, отвечающей, как известно, за женскую линию, согласно которому среди предков императора была значительная часть арабов. Мы сейчас не станем обсуждать достоверность и качество исследуемого материала, там показания несколько скачущие, но дальнейшее изучение, относящееся уже более к мужской линии, привело к довольно странным результатом.

Сначала генетический антрополог заявил, что да, корни Наполеона, несомненно находятся на Ближнем Востоке, однако они точно не арабские. Потом ещё немного подумал и вдруг заявил, что они с Кавказа. Тут бы, кажется, и заняться, наконец, гробницей императора, попробовать выяснить всё же, что там вообще лежит, начать действительно серьезные исследования… Но нет. Все вдруг как будто онемели и тему закрыли. А теперь сами сопоставьте все факты, посмотрите на любой портрет Бонапарта, сначала в профиль, потом, насладившись, найдите хороший «ан фас», взгляните в эти грустные глаза…

Ладно, это всё чепуха. Исключительно для развлечения читателей, понимаю, устающих от моего постоянного занудства. Меня вовсе не интересуют этнические глубины тогда ещё более чем серьезного и полнозвёздного, но всего лишь генерала Буонапарте, который пошел завоёвывать Египет. Гораздо интереснее другой вопрос.

Вот скажите мне на милость, какого черта он туда вообще поперся? То есть, объяснений существует множество, но, во-первых, настораживает именно эта множественность, а, во-вторых, каждое, даже самое официально общепринятое может вызвать только недоумение, если не улыбку.

Взять под контроль сообщение Англии с Индией и создать плацдарм для последующего завоевания этой самой Индии? Но даже мельком взглянув на карту, сразу понимаешь, что не со стратегическим гением Наполеона начинать подобную операцию столь причудливым методом классического «через задницу». Устроить «маленькую победоносную войну» в личных рекламных и карьерных интересах? А чего, ближе негде и, главное, удобнее, чтобы не оказываться под угрозой английского флота, преимущество которого неоспоримо? В общем, на что не посмотри, сплошная чепуха.

Но даже не в этом дело, пусть хоть чистый каприз и, как на полном серьезе утверждают некоторые специалисты, лавры Александра Македонского покоя не давали, однако какой-то уж слишком неудачный момент для капризов. Ведь это девяносто восьмой год, явно готовится Вторая антифранцузская коалиция, в самой республике назревают самые решающие события, которые должны определить, да в результате и определили, судьбу не только Франции, но и всей Европы очень надолго вперед, и многое иное уже по мелочам, что требует личного присутствия Наполеона на родине, а лучше, так и вовсе в Париже.

Я не говорю уже о вопросах практических. Затея дорогостоящая и трудоемкая, в республике все понимают, что «не по средствам», никому нет охоты ввязываться в это странное предприятие. Да, ещё одна мелочь, Египет, конечно, по большей части формально, не считая мелкого финансового интереса, но всё-таки находится под властью турецкого султана. Наполеон, конечно, крутил хвостом, как мог и прикидывался шлангом, что, мол, мы с турками хотим только дружить, а всякие местные и приблудные гады, которые угнетают в Египте несчастных арабов, это дело отдельное, но настолько уже всё было шито белыми нитками, не знаю, кем надо быть, чтобы не предвидеть появления ещё одного могущественного врага на совершенно пустом месте. Точно не Бонапартом.

Однако при всех этих примитивных очевидностях Наполеон умудряется чуть ни с помощью Талейрана (вааще фантастика!) пробить изначально обреченную тупую авантюру и отправляется к пирамидам.

То есть, как известно, сначала была Мальта, потом высадка в Александрии, но я не собираюсь тут описывать все перипетии Египетской компании, они бесчисленное количество раз изложены чуть ни по минутам. Нас интересует следующий поворот событий, когда как будто все знаменитые битвы выиграны и любые задачи, если даже уговорить себя считать их существовавшими, полностью решены. И тогда Наполеон делает совсем уже непонятное.

Возвращается на побережье, проходит перешеек, захватывает деревушку Аль-Ариш, затем, с несколько большим трудом, но тоже без особых проблем одноименный форт подле неё, хотя в тот район уже подтянулись из Сирии солдаты дамасского паши Аблаллаха (того самого, который Азамзаде, вообще как бы главнокомандующего турецкими войсками, хотя тут каждое слово требует столько уточнений, что и начинать на хочется), поднимается вдоль моря вверх, снова рассеивает пытающиеся остановить его силы Абдаллаха под Газой, занимает город, штурмует форт, дальше берет Яффу и затем двигается к небольшой крепости Акр.

Только не надо путать, как это даже в истории иногда происходило, с иерусалимской Акрой, в данном случае имеется в виду место, где сейчас израильский город Акко, километров двадцать по побережью выше Хайфы. Там не одно тысячелетие был важнейший торгово-транспортный узел. Но наибольшую известность и действительно мощнейшие оборонительные сооружения крепость под названием Сен-Жан д’Акр получила при крестоносцах, став во времена Ричарда Львиное Сердце чем-то даже вроде столицы Иерусалимского королевства. Которое, собственно, и закончилось с падением и разрушением этого самого Акра.

И последующие лет пятьсот там была тихая рыбацкая деревушка. Её при османах начали потихоньку отстраивать, но только к середине восемнадцатого века здесь снова появилась крепость, однако такая, больше для порядка и острастки, можно сказать почти гражданская, никогда не считавшаяся особо выдающимся военным укреплением.

Отдельный увлекательнейший сюжет, который, как обычно, я вынужденно оставляю для добровольного самостоятельного изучения интересующихся, это жизнь и карьера Аль-Джаззара, авантюриста изначально из боснийских христиан, в юности добровольно продавшего самого себя в рабство, чтобы стать мамлюком, и принявшего ислам под именем Ахмеда. Он в семидесятых пришел к власти в тех местах, формально не имел, конечно, абсолютного суверенитета (вроде «губернатор провинции»), но отношения с империей, как у большинства там, были предельно вольные и армию имел собственную. Впрочем, если серьезно, то в понимании хоть не слишком сюда докатившихся, но все же наступивших новых времен, армией это можно было назвать весьма условно.

Гарнизон Акра состоял тысяч из пяти головорезов самого разного происхождения, которым, несомненно, нельзя было отказать во множестве вполне пригодных на войне достоинств, но профессионализмом уровня регулярных наполеоновских войск там и не пахло.

Присутствовал ещё один тоже чрезвычайно неординарный и тоже при этом достаточного характерный для тех мест и времен человек, достойный не меньшего внимания желающих, чем его шеф, предназначенный и усердно направляемый его отцом в раввины, но, как в таких случаях часто бывает, ставший, типа, министром, иудей Хаим Фархи, по слухам даже потомок самого царя Давида. Хаим тоже принимал активнейшее участие в обороне Акра, и снискал на том немалую славу с авторитетом (что, правда, не помешало серьезным последующим личным неприятностям, перемежавшимся, правда, и с успешными периодами, но всё равно закончившимся плохо, хотя и много позднее), но более, понятно по административной части, так как особыми полководческими талантами явно не обладал.

А ещё у Акра стояла английская флотилия действительно очень опытного, прекрасного моряка адмирала сэра Уильяма Сиднея Смита. Он, без вопросов, сильно помог, но почему-то обычно скромно умалчивается, что «флотилия» состояла всего из двух далеко не самых грозных кораблей (давайте буквоедски мелочевкой не заморачиваться), а сражение было не морское, так что, адмиралу там развернуться было негде.

Помогали Аль-Джаззару ещё несколько человек, хоть что-то понимающих в воинском деле, например, Антуан де Филиппо, одноклассник и, похоже, более всего именно по этой причине непримиримый враг Бонапарта, французский роялист в чине английского полковника. Мужик, подобно многим упоминаемым, интереснейший, очень рисковый и довольно предприимчивый, но опять-таки ничего выдающегося. Как и все там прочие.

А у Наполеона под началом находилось около пятнадцати тысяч его отборных, прошедших к тому моменту огонь и воду, солдат, прекрасные генералы, через некоторое время на помощь подошла уцелевшая по причине неучастии в Абукирском сражении Нильская флотилия из трех фрегатов и двух бригов контр-адмирала Жана Батиста Перре. Я уже не говорю, о пусть и более моральной, но всё-таки вооруженной поддержке нескольких тысяч алавитов и христиан, подтянувшихся из окрестных городов и территорий святой земли.

Непосредственным руководителем осады и штурма Бонапарт назначил Максимильена де Каффарелли, что вполне естественно именно для такого рода операции, поскольку этот бригадный генерал кроме всего прочего был по сути главой и самым лучшим специалистом всех инженерных служб экспедиционного корпуса, профессионалом, который неоднократно проявлял свои способности при взятии крепостей.

Я вот почему, вопреки обыкновению и, подозреваю, некоторому удивлению читателей задержался на этих, как будто не очень важных подробностях. Осада Акра с разными отвлечениями и приключениями, но без ленивых беспричинных перекуров продолжалась шестьдесят два дня. Но крепость устояла. Единственная за всю его жизнь, которую не взял Наполеон. Французы отступили.

И какими бы причинами там что ни объясняй, но нужно понимать и помнить самое главное. Это был Наполеон Бонапарт, если ещё не на самом пике императорской полководческой гениальности, то несомненно в рассвете своего великого военного таланта. А с ним Иоахим Мюрат, Жан Ланн, Жан Батист Клебер, Луи Никола Даву, Луи Андре Бон, Луи Шарль Антуан Дезэ, Жан Луи Эбенезер Ренье… Это далеко не все, только первые, кто приходят на память, но тут каждое имя вписано золотом в европейскую, да что там, мировую военную историю, несмотря на то, что не все дожили до самых триумфальных побед и почестей.

Недавно за девятнадцать дней ребята вдребезги расколошматили целиком Сардинское королевство, между прочим и в Москву Наполеон въехал месяца через два с половиной, после пересечения границы с Россией. Ладно, это было позже, но только что все основные стратегически важные направления Египта, включая Александрию с Каиром и битву у пирамид, пройдены, если честно и не напрягаясь по частностям, меньше чем за месяц.

А вот ещё более наглядно, потому, что практически теми же силами, даже чуть скромнее, чем под Акром, Яффу по дороге взяли дня за три, ну, если со всеми прибамбасами, то за пять-шесть. Да, там количество противостоящих французам войск совершенно точно не известно, но по всем косвенным признакам оно было ничуть не меньшим, если не большим, чем в Акре (не надо только жульнически включать в артиллерию обороняющихся все почти сто пятьдесят пушек Смита, это явное передергивание), а оборонительные сооружения так и вовсе мощнее.

Так что, давайте совсем просто и без лишних хитроумных пропагандистских затей позднейших времен констатируем – единственный раз за всю свою великую военную карьеру Наполеон, имея для этого все возможности, по абсолютно внешне непонятной причине не смог справиться с совершенно рядовой задачей. И сам это понимал, и помнил до конца. До самого конца.

Нам же, чтобы получить объяснение этого как будто загадочного факта, главное, не мудрствовать лукаво и не пускаться в заумную конспирологию, а элементарно попытаться всё-таки ответить на уже изначально поставленный мною вопрос – а нахрена вообще Наполеон поперся в этот самый Египет? Ну, и далее несколько уже совсем мелких технических подвопросов, типа, зачем ещё и в Сирию полез, и как очутился около никому не нужного Акра.

Однако на самом деле любые неясности возникают исключительно по вине историков и интерпретаторов, которые почему-то постоянно хотят заниматься лишь изложением собственных теорий и объяснять окружающим устройство мироздания, вместо того, чтобы, подобно мне, незатейливо и беспристрастно излагать наглядные и лежащие на поверхности факты. Между тем, сам Наполеон ничего не скрывал, и, правда, достаточно мимоходом, но вполне прямо и откровенно всё рассказал:

«Выступив из Газы, армия взяла влево и пошла по равнине шириной в 6 лье (для ленивых напомню, что сухопутное лье равняется примерно четырем с половиной километрам – А.В.). Слева от нее находились дюны, окаймляющие берег моря, а справа — первые отроги гор Палестины, высота которых возрастает на протяжении четырех—пяти лье, а затем постепенно понижается до самого Иордана… 2 марта, после перехода в 7 лье, армия стала лагерем в Рамле— знаменитом городе, расположенном в семи лье от Иерусалима. Население его—христианское; там находится несколько мужских монастырей… Разъезды армии побывали в трех лье от священного города. Армия была охвачена жгучим желанием увидеть поскорей Голгофу, гроб господень, плато соломонова храма; она испытала чувство горечи, получив приказ повернуть направо. Необходимо было, однако, поскорее занять Яффу, многочисленный гарнизон которой был занят укреплением ее. Яффа имеет единственный на побережье рейд, начиная от Дамиетты. Овладение им было необходимо для того, чтобы открыть морское сообщение с последним городом и принять суда с рисом и сухарями, а также осадный парк. Идти на Иерусалим, не заняв Яффы, значило бы нарушить все правила предосторожности. В первой половине марта беспрестанно шел дождь, вследствие чего пало много верблюдов, так как эти животные не переносят грязи под ногами и сырого климата. От Рамлы до Яффы—5 лье».

То есть, чего там гадать? В отличие от по совершенно непонятной мне причине полностью замалчивающих и обходящих данную тему иных повествователей, сам Бонапарт и не пытается наводить тень на плетень. Да, его цель, это Иерусалим и ничто иное.

Однако вроде бы, зачем было тогда такой огород городить, почему сразу из Франции не высадиться в Яффе и идти прямым маршем на Святой город? Ну, тут даже как-то неудобно объяснять простейшее.

Имеется и чисто технический момент, Яффа, конечно, тоже порт, но для высадки армии такого размера, как французский экспедиционный корпус, он все-таки неизмеримо менее приспособлен, чем Александрия. Впрочем, это, естественно, далеко не основное. Захватить-то таким незатейливым способом Иерусалим для Наполеона никаких проблем. А вот обосноваться там всерьез и надолго невозможно, когда ты находишься в полном окружении пусть и по-разному структурируемых и управляемых частей, но Османской империи.

Посмотрите сами на карту восемнадцатого века. Есть всего лишь два способа не завладеть, но именно владеть Иерусалимом. Понятно, самый кардинальный и зрелищный, это захватить всю верхнюю часть империи от Стамбула. Но такой метод излишне экзотичен и уж слишком избыточен даже для Наполеона по тысяче причин, которые даже смешно обсуждать и рассматривать.

Остается удовлетвориться нижней частью, то есть именно Египтом, как базой, плацдармом и дальше уж можно придумывать, колонией, союзной территорией, любой заморочкой по фантазии и ситуации, но, основное, безопасным тылом, имея который вполне реально укрепиться в Иерусалиме. А из каких чисто практических и тактических соображений, находясь на расстоянии одного-двух дневных неспешных пеших переходов от цели сначала надо было взять Яффу, Бонапарт, кажется волне честно и убедительно поведал.

Но что же произошло после Яффы? Вот тут уровень очевидности несколько понижается.

(Продолжение следует)

Метки:

Comments

( 2 комментария — Оставить комментарий )
Елена Бегун
11 янв, 2016 17:54 (UTC)
БУДУЩЕГО НЕ ЗНАЛ (И НЕ ЗНАЕТ) НИКТО (ОСОБЕННО ПРО СВОЮ Р

Когда Наполеон Бонапарт засветился в Египте, он что знал, кем он затем станет в истории? Нет, конечно...

То же самое касается лениных, сталиных, черчиллей и прочих рузвельтов...

Я к чему, надо избавлять наши полит-исторические изыски от этой пост-исторической FALLACY (оценки действий конкретного лица тогда-то и тогда-то с точки зрения, кем это лицо стало впоследствии).

Я не говорю, что наш уважаемый АЮ, страдает этим больше других, может даже наоборот, но для должного КАЧЕСТВА ОЧЕНЬ НЕОБХОДИМЫХ НАМ ИСТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ, их уровня заданного самим АЮ, и его коллегами здесь, в том числе, нашим земляком Игорем (теперь атомщиком из Сан-Франциско), активным автором и переводчиком (см. портал Евгения Берковича), это требование, мне кажется, важно...
(Удалённый комментарий)
Елена Бегун
12 янв, 2016 16:52 (UTC)
СМ. ЛЕНИН ПОСЛЕ 10 ИЮЛЯ 1917

Если правильно догадалась, в чём недоумение ув.коллеги, то, например, на действия Ленина в июле 17, когда показали фин.источники (германские) сверхактивности большевиков в печати и командировках на фронты, нагнали затем столько лака или яда, как будто Ленин и другие знали уже тогда кем он станет позже...

Надо на всё прежде всего глазами современников смотреть и мысленно оценивать действия каждого, как участника реальных событий в его тогдашнем реальном режиме времени... Это более интересно и более поучительно, мне кажется, .... сорри...
( 2 комментария — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel