?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Начало здесь)

И вот Яффа взята, все тактические и логистические задачи решены, остается лишь вернуться по дороге, которая только что пройдена, и преодолеть те последние три лье, что оставались французским конным разъездам до Иерусалима от места недавнего максимального приближения к Святому городу.

Но тут происходит событие, достоверных сведений о котором не имеется не из каких иных источников, кроме как от самого Наполеона:

«Переговоры с иерусалимским агой начались в Газе и продолжались во время похода и осады Яффы. После взятия этого города армия должна была двинуться в путь и через два дня достигнуть Иерусалима; население его было целиком христианским; он мог предоставить больше ресурсов, чем любой другой город Палестины. Но 10 марта главнокомандующий принял делегацию христиан, которые умоляли его спасти их; над ними был занесен нож; турки решили перерезать их, прежде чем оставить город и перейти Иордан; ага, который был ловким человеком, предложил в это же время перемирие; он обязался освободить и охранять христиан, ни в чем не помогать Джеззару, а после взятия Акры подчиниться победителю. Это было выгодно. Это значило не отказаться от посещения Иерусалима, а отложить его на неделю или две!»

И здесь, прежде чем продолжить, во избежание дальнейших обвинений, мне придется сказать несколько слов в свое оправдание. Поскольку внешне действительно мое поведением может выглядеть не очень обоснованным и последовательным. Я то ссылаюсь на свидетельства очевидцев, в том числе на самого Наполеона, как на решающий аргумент в пользу подтверждения каких-либо фактов, то начинаю ставить под сомнение или даже оспаривать эти самые свидетельства, причем в ситуациях, когда в свою пользу не могу привести иных, более многочисленных или объективных.

Да, согласен, есть такое дело. Но причина не в излишнем самомнении и прочих подобных отвратительных признаках гордыни, она имеет два иных простейших истока.

И прежде всего, естественно, элементарную человеческую логику. Ту же, которую используют адвокаты и прокуроры при перекрёстном допросе. Я не буду сейчас приводить посторонних примеров, дабы не перегружать текст, но вот просто самое наглядное из только что описанного.

Когда Наполеон рассказывает про общее благоговение, охватившее его самого и окружение при виде у Ашкелона тех мест, что были описаны Тассо, что привело чуть ли не к массовому скандированию великих стихов, или утверждает, сколь сильно солдаты мечтали, взяв Румлу, поскорее увидеть гроб Господень, то я тут ведь тоже во многом готов усомниться. Но что в данном случае может приукрашивать, что недостаточно точно по прошествии многих слишком бурных лет припоминать, а что откровенно врать?

Ну, не читали они стихов, а перепились вусмерть с устатку и дрыхли там без задних ног. Или думали не о гробе Господнем, а о бабах и пожрать. Какое это для нас имеет значение? Исключительно духовно-эстетическое. Главное, что в определенное, более или менее точно зафиксированное время, так же с некоторым допуском достоверно подсчитанные французские вооруженные силы находились в конкретных географических точках, чему имеется множество не связанных между собой документальных подтверждений, и ни у кого нет никакого даже теоретического умысла что-либо на данную тему скрывать, а, тем более, лгать.

Но если я вдруг обнаруживаю такие умыслы, замешанные на корыстной (в самом широком значении) заинтересованности, или вижу несовпадения в датах, числах или мнениях, то просто начинаю задавать уточняющие вопросы. И это всё, дальнейшее – на усмотрение присяжных.

Однако здесь важнейший, но не единственный источник. Кое-что я просто знаю. Вы сами можете найти подтверждение моему знанию. А можете и не найти. Но вот опровергнуть, во всяком случае несомненными фактами, не получится, это гарантировано. Поскольку я говорю правду и только правду, да поможет мне Бог. Такой у нас уговор, типа, Он семечками не торгует.

А теперь вновь вернемся к рассказанной Наполеоном трогательной истории о длительных переговорах с иерусалимским агой, и про делегацию неких христиан. И тут вынужден повиниться, за долгие годы поисков мне не удалось найти каких-либо документальных следов этих переговоров (что, естественно, не означает отсутствие таковых в принципе). Более того, не получилось выяснить даже имени человека, которого Бонапарт довольно своеобразно и обобщенно, более, подозреваю, для создания восточного колорита, называет «иерусалимским агой».

Хотя, видимо, нет ничего особо странного. В то время для империи Великий город не имел никакого стратегического, транспортного и хозяйственного значения, он был скорее вроде захудалого райцентра Дамасской области Сирийского ОАО (относительно автономного округа). И утверждение, что «население его было целиком христианским; он мог предоставить больше ресурсов, чем любой другой город Палестины» чрезвычайно спорно.

Серьезных данных по демографии Иерусалима восемнадцатого века не существует, наиболее точные и максимально приближенные к интересующему нас моменту цифры относятся только к 1824 году, то есть через четверть века после описываемых событий. Но и они вызывают большие сомнения, поскольку, например, численность еврейской общины города определяется в 6000 человек, при том, что большинство исследователей указывают на рубеж столетий тысяч пять евреев во всей Палестине, в которой община именно иерусалимская считалась отнюдь не самой крупной, а за прошедшие годы никакого особого иудейского притока не было. Однако на примерный порядок и соотношение вполне можно ориентироваться.

Всего в городе жило около тысяч двадцати народу, из которых мусульман была минимум половина, а вот из оставшихся христиане составляли уже меньше половины, максимум тысячи четыре. И какие конкретно турки их могли «перерезать»? Никаких новых неожиданных как будто пока не предвидится.

Подкрепление сверху, со стороны метрополии, если и начнет потихоньку подтягиваться, то не раньше, чем через пару месяцев и вовсе не ставя своей целью не только какую-то специальную резню, а и Иерусалим вообще. Дамасские силы Абдуллаха разгромлены в Яффе, а сам он, по сути, о чем подробнее несколько позже, по сути перешел на сторону французов. Те же, что стали там собираться, опять же по не очень подтвержденным сведениям исключительно самого Наполеона, так, во-первых, практика показала, насколько легко с ними разбиралась кавалерия Мюрата, а, во-вторых, в любом случае, до этого оставался минимум месяц, срок для Бонапарта во время боевых действий никогда во внимание не принимавшийся при решении тактических задач. Разные отряды по окрестностям, конечно шатаются, руководство некоторыми приписывают дважды к этому времени разбитому бею Ибрагиму, хотя сомневаюсь, но, как ни прикидывай диспозицию, они в районе побережья, и соваться в глубь, к пустыне, у них не смысла, не возможностей. О вооруженных силах Джеззара в Акре я уже не говорю, там свои проблемы.

Так кем же пугает Наполеона «иерусалимский ага» и пришедшие с предложением от него христиане? Получается, что реальную угрозу для христиан Иерусалима могут даже чисто теоретически представлять только некие вооружённые «турки», находящиеся под началом этого самого «аги». И как принципиально изменится для него ситуация за последующие две недели в зависимости от того, будет или нет взят Акр?

Можно задать ещё множество уточняющих вопросов, но со всех сторон получается полная чепуха и нелепица. Уже не упоминая о том, что, если бы Наполеона в принципе реально было бы остановить или хоть повлиять на его планы подобными мелкими глупостями, мы имели бы совсем иную историю.

Но, как бы там ни было, нелепость нелепостью, а факт остается фактом. Вне зависимости от того, существовали некие мифические «христиане» со своей странной просьбой, или Бонапарт всё это впоследствии выдумал, дабы внести хоть какую-то логику в объяснение своих поступков, но десятого марта он получает некий сигнал, отменяющий в данный момент его поход на Иерусалим.

Другой вопрос, насколько это сигнал был правильно понят и верно истолкован. Подозреваю, что изначально не совсем. Из каких-то собственных соображений, судя по всему далее происходившему, Наполеон посчитал, что запрет временный, следует дождаться дальнейших более четких и точных указаний, потому и направился к Акру, частью (о чем, кстати, довольно откровенно сам и говорил) просто чтобы не скучать и хоть чем-нибудь занять себя с товарищами, а частью в расчёте на то, что лучше всего сигналы проходят именно в процессе боевых действий, как это обычно бывало. Но в том, что генеральная линия не изменилась, он ещё абсолютно не сомневался, воспринимая отсрочку исключительно как рядовой вариант неисповедимости.

22 мая 1799 года парижская «Gazette nationale» напечатала следующее сообщение:

«Бонапарт опубликовал прокламацию, в которой он приглашает всех евреев Азии и Африки стать под его знамена, чтобы восстановить древний Иерусалим. Он вооружил большое число евреев, и их батальоны наступают на Алеппо».

И далее следует сам тест:

«Прокламация к Еврейской нации. Штаб-квартира. Иерусалим, 1 флореаля (20 апреля 1799 года) VII года Французской республики.
От Бонапарта, главнокомандующего армиями Французской Республики в Африке и Азии, – законным наследникам Палестины: Израильтяне – уникальный народ, на протяжении тысячелетий лишенный земли своих предков, отнятой завоевателями и тиранами, но не утративший ни своего имени, ни национального существования! Внимательные и беспристрастные наблюдатели судеб народов, даже если они не обладают провидческим даром Израиля и Иоиля, убедились в справедливости предсказаний великих пророков, возвестивших накануне разрушения Сиона, что дети Господа вернутся на родину с радостным восклицанием и «они найдут радость и веселие, а печаль и воздыхание удалятся» (книга пророка Исайи, 35, 10).
Восстаньте в радости, изгнанные! Эта беспримерная в истории война начата во имя самозащиты народом, чьи наследственные земли рассматривались его врагами в качестве добычи, которую лишь надо разодрать.
Теперь этот народ мстит за два тысячелетия бесчестия. Хотя эпоха и обстоятельства кажутся малоблагоприятными для утверждения или хотя бы выражения ваших требований, это война, против всяких ожиданий, предлагает вам достояние Израилево.
Провидение направило меня сюда во главе молодой армии, ведомой справедливостью и несущей победы. Моя штаб-квартира развернута в Иерусалиме, а через несколько дней я буду в Дамаске, близость которого не будет более угрозой для города Давида.
Законные наследники Палестины!
Великая нация, не торгующая людьми и странами подобно тем, кто продал ваших предков всем народам, не призывает вас отвоевать ваше достояние. Нет, она предлагает вам просто взять то, что она уже отвоевала, с ее помощью и с ее разрешения оставаться хозяевами этой земли и хранить ее наперекор всем врагам.
Поднимайтесь! Покажите, что вся мощь ваших угнетателей не смогла убить мужество в наследниках героев, которые сделали бы честь Спарте и Риму.
Покажите, что два тысячелетия рабства не смогли удушить это мужество.
Поспешите! Настал час! Пришел момент, который не повторится, может быть, еще тысячу лет, – потребовать восстановления ваших гражданских прав, вашего места среди народов мира.
У вас будет право на политическое существование – как нации в ряду других наций. У вас будет право свободно славить имя Господа Бога вашего, как того требует ваша религия (книга пророка Иоиля, 4, 20)».


Тут как будто всё шито белыми нитками и явный фейк. Хотя чисто теоретически Наполеон мог не только написать прокламацию, но даже растиражировать её. Он был ту, конечно, не первым по времени, однако крупнейшим специалистом по агитационно-пропагандистской работе и в армейском обозе при крайне суровых условиях транспортировки умудрялся частенько, как и в данном случае, таскать с собой походную типографию.

И даже, опять-таки чисто теоретически, текст прокламации за месяц вполне мог попасть в Париж, связь, хоть и очень плохонькая, и ненадежная, но какая-то была. Однако остальное уже прямо кричит о подделке и газетной «утке».

Понятно, никаких еврейских вооруженных батальонов, идущих маршем штурмовать Алеппо, не существовало в помине, и никакой штаб-квартире в Иерусалиме, не то, что «через несколько дней в Дамаске», и всё остальное, более напоминающее откровенную провокацию, включая совершенную непонятку относительно адресата.

Какие такие «законные наследники Палестины»? Это французские евреи? Ну да, Наполеону сейчас как раз сейчас заниматься переселением народов со своей любимой родины. Или те иудеи, которые уже находятся в Палестине и окрестностях? Ну, так их элементарно там нет в достаточном количестве, чтобы предпринимать столь кардинальные действия, о которых так широковещательно заявлено. Короче, можно было бы спокойно отмахнуться от этого глуповатого сюжета. Если бы не пара нюансов.

«Национальная газета», в которой появился текст, эта та самая, что впоследствии стала называться «Le Moniteur universel», отнюдь не рядовой «желтый» листок, а по сути официальный орган французского правительства, публиковавший все основные официальные документы. И ни в каких безобразиях подобного толка никогда, кроме этого случая, издание замечено не было.

А кроме того, сам Наполеон, который довольно щепетильно относился к любым документам, публиковавшимся за его подписью или от его имени, несмотря на внешнюю неубедительность до полной глупости, никогда не опровергал и сам факт написания этой прокламации, и не открещивался публично от её содержания.

Однако, в любом случае, имеется всего три варианта. Из добросовестной аккуратности категорически не могу отбрасывать никакой, потому первым всё-таки оставляю уже упомянутый, что здесь примитивная фальшивка, запущенная кем-то или из недоброжелателей или из перевозбудившихся сионистов, не совсем понятно с какой реальной целью, но к Бонапарту отношения не имеющая.

Вариант второй не менее фантастический, но по уже названым причинам имеющий право на изложение. Текст был составлен заранее, ещё до отъезда в Египет или передан после высадки, лежал в Париже, ждал отмашки, затем она была получена кружным путем без подробностей и уточнений, отсюда и все неувязки.

А возможно и самое простое. Через сорок дней после, как ему тогда показалось временной, отмены похода на Иерусалим, в ночь накануне еврейской пасхи, что-то, ещё до конца не поняв, но уже явно почувствовав совсем серьезно нехорошее, Наполеон последний раз в такой форме задал вопрос. Отсюда и «штаб-квартира в Иерусалиме», и «еврейские батальоны», скорее, не как информация, а как обещание, и многое иное весьма специфическое для стилистики генерала, обычно не слишком злоупотреблявшего ссылками на Книгу.

И ответ был дан. Причем на сей раз однозначный, предельно четкий и именно тем языком, который только и понимал Наполеон. Да, под конец жизни, в мемуарах он пытался оправдаться и объясниться, при всей своей гениальности не понимая, насколько добивается совершенно противоположных ожидаемым результатов. Бонапарт, не в спешке, а имея время и возможности для поиска любых, самых убедительный аргументов, за их полным отсутствием всё равно хватается за первые попавшиеся, как муж в шесть утра, явившийся пьяным домой, пытается объяснить жене, где это он так подзадержался.

«Однако французский главнокомандующий все же взял бы город, несмотря на прибытие дивизии с Родоса, если бы не опустошения, производимые чумой, и не известия из Европы. Против республики составилась вторая коалиция, война возобновилась, и французская армия вступила в Неаполь, что рассматривалось, как прискорбное событие: ослабление армии на Адидже заставляло ожидать катастрофы».

Но это кажется недостаточно подробным и убедительным, потому приходится зайти по второму кругу с подробностями:

«Считая с начала осады, нападающая сторона понесла значительные потери; эта затяжная война с каждым днем увеличивала их; не было возможности овладеть городом, не потеряв тысячи людей. Чума свирепствовала ужасающим образом среди гарнизона, не было никакого средства, способного предохранить от нее армию; если бы последняя стала упорствовать в своем предприятии и штурмом овладела городом, она потеряла бы еще тысячу человек от чумы. Главнокомандующий много размышлял, взвешивал эти соображения; но снять осаду побудили его полученные днем 13-го новые данные о положении дел республики.
Начиная с апреля в ходе переговоров, которые часто происходили у траншеи, полковник Филиппе довел до его сведения об образовании второй антифранцузской коалиции, более могущественной, чем первая. Контр-адмирал Перрэ беседовал с капитанами ряда судов, вышедших из Неаполя; они сообщили ему, что французы вступили в этот город, прогнали короля и учредили республику. Наконец, путем допроса пленных из родосской армии, а также пленных англичан было с несомненностью установлено, что в Европе объявлена война и что французская армия вступила в Неаполь. Было легко предвидеть, что этот поход в Нижнюю Италию будет иметь гибельные последствия и что 30 или 40 тысяч французов, находящихся у Везувия, будет недоставать на Адидже. Главнокомандующий представил себе новое положение вещей. Директория, не пользовавшаяся уважением нации, быть может, низвергнута; если французские войска постигла неудача, операции Восточной армии становятся второстепенными; главнокомандующий стал думать только о средствах возвращения во Францию. Сирия, Галилея, Палестина не имели более никакого значения; нужно было вернуть армию в Египет, где она была непобедима; после этого он сможет покинуть ее и ринуться в поток событий, возникший перед его мысленным взором».

Я прошу прощение за столь обильное цитирование, которым обычно не грешу, но в данном случае просто иду по пути наименьшего сопротивления, поскольку это много проще и удобнее для читателей, чем если бы я стал подробно перечислять всю бесчисленную массу объяснений политиков и историков, приводящих свои доводы относительно дальнейшего поведения «главнокомандующего». Но тут, мне представляется, чрезвычайно наглядно видно, что что вся использованная обильная словесная мишура не дает ответа на два самых примитивных вопроса.

Почему за шестьдесят два дня великий Наполеон Бонапарт не взял какой-то жалкий Сен-Жан д’Акр и почему четырнадцатого марта начал отступление, по сути превратившееся в бегство?

(Продолжение следует)

Метки:

Comments

( 6 комментариев — Оставить комментарий )
(Удалённый комментарий)
auvasilev
18 янв, 2016 14:55 (UTC)
Подробнее об этом позже.
x741
17 апр, 2016 18:35 (UTC)
"Никаких новых неожиданных как будто пока не предвидится." - похоже, пропущено существительное.
auvasilev
17 апр, 2016 18:52 (UTC)
Спасибо большое, но нельзя ли уточнить номер абзаца?
x741
18 апр, 2016 00:26 (UTC)
14-й. (хотя думаю Вам было бы быстрее и удобнее нажать Ctrl-F и набрать "никаких")
auvasilev
18 апр, 2016 10:38 (UTC)
Спасибо, теперь понял. Нет, там всё в порядке. "И какие конкретно турки их могли «перерезать»? Никаких новых неожиданных как будто пока не предвидится". В смысле, никаких новых и неожиданных "турок" не предвидится, кроме тех, что и так есть, хотели бы перерезать, давно бы это сделали.
x741
18 апр, 2016 13:10 (UTC)
А, понятно. Но не очевидно :)
( 6 комментариев — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Page Summary

Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel