?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Начало здесь)

Изначально я хотел начать данную главу с какого-то серьезного и значимого примера, иллюстрирующего дальнейшее. Ну, типа аннексии Крыма, которую тогда почти, да и поныне очень многие, считали результатом спонтанных решений и действий Путина. Или про распятого мальчика, в последний момент умудрившегося сбить «Боинг». Но после некоторого размышления решил не парить мозги читателям и упомянуть совсем простую историю, которая воспринимается легче, но характерна и знакова ничуть не менее.

На днях, возвращаясь домой, очередной раз потолкался в изуродованном подземном переходе, ведущим от моей станции метро «Крылатское». И тут же, абсолютно непонятно зачем, видимо, чтобы выплеснуть раздражение, написал в интернете несколько строк, мол, обещали закончить ремонтные работы ещё прошлой осенью, но уже месяца как три безобразие законсервировали и ничего не делают.

Мои тексты давно перестали перепечатывать в массовых электронных изданиях, но тут, похоже, кому-то из недавно переживших похожие эмоции попалось на глаза, и заметку опубликовали на сайте «Эха».

Больше половины комментаторов поддержало мое старческое брюзжание своим искренним возмущением, люди писали, что так по всей Москве, полный беспредел и прочее подобное. Однако много народу, точно не меньше трети, высказало совершенно противоположную точку зрения. Мол, а с чего вы взяли, что работы не ведутся? То, что та тихо и не заметно никаких внешних движений, ещё ничего не значит, скорее всего, происходят необходимые процессы, которые всего лишь вам непонятны, потому не надо клеветать попусту.

То есть, ещё раз. Я ведь не делал никаких обобщений. А только сказал, что конкретно в том подземном переходе, который вынужденно посещаю практически каждый день, никто ничего не делает. И создать там собирались не синхрофазотрон последней модели, а заменить торговые ларьки одного вида на другие, ну, и немного связанных с этим отделочных работ. И вот я, человек с сорокалетним строительным стажем, наблюдая весь процесс изначально и постоянно, утверждаю, что пару-тройку месяцев поколупавшись (хотя там в принципе работы дней максимум на двадцать, но это сейчас неважно), рабочие объект забросили, повесили на щиты ограждения цепи с амбарными замками и слиняли.

А при этом люди, уже не говорю о их строительном опыте, но элементарно никогда не бывавшие на метро «Крылатское», с полной уверенностью утверждают, что там на самом деле всё идет по плану, а я ничего не понимаю.

И вот, представим через какое-то количество лет некий историк напишет научную работу про градостроительные успехи Москвы эпохи Собянина. Он, если человек добросовестный и объективный, должен будет упомянуть, что, вполне вероятно, к началу шестнадцатого года третьего тысячелетия после рождества Христова в столице России или у руководства полностью закончились деньги в связи с экономическими трудностями, или всё украли слишком быстро и много, или ещё что подобное, но разворотив подземные переходы, ведущие в метро, по всему городу, власти этот бардак из обещано кратковременного превратили в долгосрочную стабильность. Однако существует и иная, не слишком менее авторитетная и массовая точка зрения на те события, будто всё шло по плану, деньги и сами не кончались, и никто их не воровал, а всего лишь проводимые работы оказались непонятны и незаметны определенным излишне критически настроенным слоям населения, что привело к искажению исторических фактов.

Понимаю, что в столь серьезной работе не слишком уместно упоминать Александра Невзорова, но я вынужден ради наглядности и доходчивости погрешить против хороших манер. Конечно, Невзоров не большой мыслитель и, после тог, как психоаналитическое коневодство оказалось не столь уж финансово успешным, занимается более приносящим доход эпатажем. Но в его постоянных широковещательных заявлениях, что никакой истории вовсе не существует, а имеется лишь набор искусственно сконструированных мифов, имеется свое здравое зерно. Как и, о чем я неоднократно писал, во многих рассуждениях Фоменко, которые не касаются его собственных безумных теоретических построений.

Но даже доводя до полного абсурда и маразма изначально вполне рациональное и, во всяком случае, имеющее право на существование, упомянутые товарищи несколько умеряют свой пыл и микшируют категоричность, когда речь заходит о последних двух-трех веках. Например, тот же Александр Глебович в последнем интервью, после очередной объявленной отмены всей и всяческой истории, как науки, перешел к разговору о депортации чеченцев, и его собеседник спросил, а, может, это тоже миф. И тут Невзоров сразу дал задний ход, типа, нет, ну, многие свидетели ещё живы, и документы необходимые имеются, не надо преувеличивать, всё-таки о произошедшем с века семнадцатого-восемнадцатого можно судить с большой долей уверенности…

Судить, несомненно, можно не только с долей, но и с полной уверенностью. Но что делать не с трехсотлетней давностью, а с подземным переходом у метро «Крылатское», в котором вот сегодня, в данный момент всё испоганили и ничего не делают? Является ли это несомненным фактом, войдет ли в историю как таковой, достоверный и точный, способна ли восторжествовать справедливость, или тяжёлым туманом осядет на город очередная смесь из зыбких мифов, колеблющихся на порывистом январском ветру?

Нет, не стоит так уж расстраиваться, история существует, по крайней мере, пока я жив. Но существует она только в ситуации непрерывно задаваемых вопросов, вне зависимости от даже теоретической возможности получения исчерпывающих ответов.

Есть такая книга Виктора Владимирович Виноградова «Русский язык. Грамматическое учение о слове». Произведение великое, хотя автор и большая сволочь с далеко не бесспорными (впрочем, таковых я лично не знаю) научными взглядами. Однако подобного труда до него не было и уже, подозреваю, не будет, прекрасно выполненная фундаментальная и очень умная работа.

Мы, естественно, её в институте изучали, но единственное издание сорок седьмого года было только в библиотеке, да и то в достаточно ограниченном количестве экземпляров, так что во-многом приходилось полагаться на лекции, где преподаватели в зависимости от способностей более или менее близко к тексту и подробно книгу пересказывали. Но мне, как уже в тот момент крупному книжному спекулянту, удалось достать в полное собственное пользование новое издание, вышедшее в семьдесят втором году и в свободную продажу не попавшее. И почти одновременно я слег с тяжелейшей ангиной.

Пролежал недели три, если не больше, а именно в это время у нас шел курс по тому самому русскому языку, который и преподавался в основном по данной книге. И было правило, что вне зависимости от уважительности причины, если пропустил семинарские занятия по каким-то главам, то должен их потом отдельно «сдать».

Болезнь выдалась на редкость зловредная, долго даже не просидел, а пролежал дома и однажды с полнейшей уже тоски начал читать заданный материал. По-моему, что-то относящееся к отглагольным выкрутасам, но сейчас уже точно не помню, врать не стану. Вдруг в какой-то момент увлекся, появились вопросы, ответов на которые в книге не находил, стал их записывать.

Когда выздоровел, пошел сдавать нечто вроде промежуточного зачета по пропущенному. Принимал какой-то очень авторитетный и опытный профессор, но фамилию тоже запамятовал, он быстро понял, что я в теме, и уже отпустил, но тут мне пришло настроение повыпендриваться, достал свои заметки и попросил разрешение кое-что уточнить. Преподаватель сначала был тороплив и снисходителен, но потом сам заинтересовался, и мы просидели ещё пару часов, пытаясь совместно разобраться в каких-то непонятках. И закончилось тем, что профессор согласился, да, отнюдь не все концы сходятся с кажущимися на первый взгляд безусловно правильными концами, нужно будет думать ещё.

Через какое-то время я благополучно сдал экзамен, виноградовская проблематика вовсе ушла из поля моих интересов, но ещё несколько лет профессор иногда останавливал меня в коридоре или даже специально приходил в курилку на «теплой лестнице», чтобы поделиться, какой любопытный вариант ответа пришел ему в голову на один из обсуждавшихся при нашей старой беседе вопросов. При том, что, ещё раз повторю и подчеркну, академик Виноградов исследователь по глубине, тщательности и подробности уникальный, данная книга его безупречна настолько, насколько это практически возможно, а я отнюдь не являюсь, и тогда не являлся, не то, что крупным специалистом, но и большим любителем изучаемого предмета.

Не знаю, стало ли хоть сколько понятнее и оказалось ли и в малой степени полезным сказанное мною о соотношении исторической истины, самоуверенности и позы задавания вопросов в любой ситуации, но нутром чую, что лимит читательского терпения исчерпан, потому возвращаюсь к нашим баранам.

Бесспорно, о происходившем на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков существует великое множество документов, письменных свидетельств с воспоминаниями и даже юридически заверенных артефактов. А уж о эпохе Наполеона и о нем самом, кажется, известно всё настолько подробно, что только читай и изучай, как говорится «твори, выдумывай, пробуй», никаких проблем нет стать крупнейшим специалистом. Количество которых действительно невероятное.

И каждый стопроцентно уверен, что является носителем абсолютного и всеобъемлющего знания.
Почему произошло то-то, почему Бонапарт совершил это, каковы причины, приведшие к таким-то следствиям, кто что про это в каждый момент думал и почему повел себя именно таким образом. А откуда знания? Из источников. А откуда источники? Из хранилищ. А как они туда попали? Их туда поместили носители знания. А откуда знания? И тут как раз приходит время начинать задавать вопросы по поводу знания и источников.

Существует как бы общепринятый и подтвержденный множеством документосвидетельств и факт, и мнение, что ещё до высадки Наполеона в Египте, или, ладно, может, сразу после неё, но точно Османская империя начала собирать и формировать две армии, которые с разных сторон должны были взять в клещи и разгромить французский экспедиционный корпус. Даже примерная численность называется, тысяч по пятьдесят с моря на острове Родос и на материке, в Дамаске.

Мы сейчас даже вовсе оставим в стороне глупый вопрос, что собой тогда представляла и существовала ли в принципе «турецкая армия» по понятиям не каким-то абстрактным, а именно того времени, будем для простоты пользоваться привычным, армия, так армия. И как раз «Родосская армия», это то, чего в виде подмоги Акру как бы ожидал и опасался Наполеон, и каковая подмога стала одним из решающих факторов, помешавших взятию крепости.

А «Дамасская армия» была второй частью «клещей», грозивших Бонапарту выше и правее (если стоять лицом к карте), что тоже и одновременно будто повлияло на ситуацию.

Но мне для начала хотелось бы спросить любого из знатоков, не интересуясь пока численностью и мощью войск, а кто вообще-то тогда командовал «Дамасской армией»? В рассказах, отчетах и даже официальных рапортах в основном фигурирует обобщенное «дамасский паша». Хотя и встречается иногда упоминание имени Абдаллаха, а изредка даже Джаззара. И тут на первый взгляд ничего удивительного.

Дело в том, что за свою долгую и увлекательную жизнь Ахмед аль-Джаззар умудрился четырежды получать назначение главой вилайета Дамаска, а Азамзаде Абдуллах – дважды, причем все это не подряд, а в разбивку, в том числе, и между собой. И именно в девяносто девятом между ними произошла очередная ротация. А вот точной даты смены власти, несмотря на всю османскую аккуратность в такого рода делах, не записано.

Но, если исходить из элементарной логики (что далеко не всегда оправдано, но в данном случае я не вижу не малейшей причины для сомнения), Джаззар (всё забываю уточнить, если кто не в курсе, это более кликуха такая у него была, дана за некоторые особенности поведения во время определенных военных операций, означала всего-навсего обычное «мясник») мог быть официально назначен на должность только после «победы над Наполеоном», да и чисто практически он находился тогда в Акре и никак не мог руководить дамасскими войсками. И вот из исследования в исследование кочует фраза вроде «Джеззар приказал дамасскому паше (или даже иногда конкретнее Абдуллаху) начать наступление на французов). Происхождение её понятно, это сам Наполеон писал:

«Паша Дамаска собрал в этом большом городе 30000 человек – пеших и конных… Порта приказала дамасской армии перейти Иордан, как только родосская армия высадится в Сен-Жан-д'Акре, чтобы поставить нас между двух огней. Но опасности, которые угрожали крепости, и в особенности страх, который внушала подземная война, побудили Джеззара в качестве сераскера послать дамасскому паше приказ перейти, не мешкая, Иордан, соединиться с набуллусцами на Ездрилонской равнине и перерезать перед Акрой коммуникации лагеря с Египтом».

Всё это, конечно, очень правдоподобно и убедительно. Только вот Джеззар и в тот момент, и вообще никогда, несмотря на все свои, порой, действительно впечатляющие карьерные взлеты, и не приближался к титулу «сераскера» (подозреваю, отставной император, как это с ним изредка случалось, попросту, не вдаваясь особо в нюансы, употребил это слово для подкрашивания текста местными восточным колоритом), то есть, главнокомандующего турецкой армией, и никак не мог отдавать приказы паше Дамаска, то есть главе вилайета, в административном, хоть и весьма формальном, подчинении которого он находился.

Ну, и ладно, в конце концов, плюнем, кто там кому отдал приказ, какая разница, главное, что, пусть будет Абдуллах, повел войска на помощь Акру. Одна небольшая неясность. Ведь только что тот же Бонапарт рассказывал, как сразу после взятия Яффы до того руководивший обороной «Абдаллах спрятался и переоделся в одеяние одного из монахов ордена Святой земли; он вышел из Яффы, добрался до палатки главнокомандующего и пал ниц перед ним. С Абдаллахом обошлись так хорошо, как он мог бы пожелать. Он оказал некоторые услуги и был отправлен в Каир».

Что получается, может, это был кто другой, там и вправду этих «абдуллахов» как собак нерезаных, имелись, честно говоря, некоторые проблемы с разнообразием имен у мусульман. Но тут, как ни странно, иных Абдуллахов среди воинского начальства найти не получается даже при большом старании.

Азамзаде успел за месячишко с небольшим смотаться в Каир, или сбежал по дороге, вернулся в Дамаск, завершил формирование армии и, забыв доброе отношение, опять попер против французов? Тут как раз в моральном плане ничего странного или даже хоть немного необычного, стандартный, можно сказать, подход. Но вот в возможности чисто практического осуществления большие сомнения. Да и в таком случае Наполеон вряд ли впоследствии столь благожелательно вспоминал бы об оказанных Абдулахом «услугах».

Впрочем всё это не имеет принципиального значения и упомянуто мной исключительно как штрих к уверенности больших знатоков и специалистов по поводу состояния ремонтных работ в подземном переходе станции метро «Крылатское». К тому же, я-то знаю, кто именно тогда куролесил в Сирии, а вам достаточно того, что, как бы там ни было, но действительно Наполеон сначала отправил Клебера навстречу «неисчислимой Дамасской армии», а потом, обуреваемый всё усиливающимися нехорошими предчувствиями, сам совершил блистательный суточный марш бросок на помощь Жан-Батисту в Ездрилонскую долину и у горы Табор с минимальными потерями расколошматил турок вдребезги, так, что и следа от этих «неисчислимых» не осталось.

Бой произошел 16 апреля. «Наполеон взошел на эту гору, имеющую вид сахарной головы и господствующую над частью Палестины. Это сюда, если верить некоторым легендам, диавол перенес Иисуса Христа и предложил ему всю страну, которую можно видеть оттуда, если он поклонится ему…
Наполеон обдумывал свое положение… Взятие Дамаска могло произойти самое позднее на завтрашнее утро (18-го или 19-го); это было очень соблазнительно; какие только выгоды не принесло бы армии это завоевание! Она нашла бы там лошадей, верблюдов, мулов, в которых нуждалась для восполнения убыли в них; кожи, сукна, полотна, предметы обмундирования; порох, оружие, деньги; там можно было легко взыскать контрибуцию в 7-8 миллионов франков; а самым большим приобретением для армии завоевателей не явилась бы разве слава, которой покрыло бы себя французское оружие? Сражение у горы Табор должно было восстановить его репутацию, несколько поколебленную сопротивлением Акры, но что произойдет, если в Каире, Триполи, Алеппо и Акре узнают, что французское знамя развевается над священным, древним и богатым Дамаском? Разве это не произведет того морального эффекта, который ожидали от взятия Акры? Метуали, арабы, друзы, марониты, все народы Сирии станут тогда под французские знамена».


Да, были риски, но это что, Наполеон Бонапарт вдруг после такого сражения испугался рисков?

Он стоял на горе. Он не был Христом, не собирался кочевряжиться и готов, конечно, не сразу согласиться, но рассмотреть любые приложения от кого угодно.

Повернул голову в другую сторону. Было не видно, но точно на таком же расстоянии от Табора, как и Дамаск, лежал Иерусалим.

(Продолжение следует)

Метки:

Comments

igormy
23 янв, 2016 22:42 (UTC)
ше-хере -Зада
Так ведь у А.Ю. нет такого привлекательного зада, на который можно и нужно отвлечься. Не работает...
deddon
24 янв, 2016 00:14 (UTC)
Re: ше-хере -Зада
<нужно отвлечься>.
Страсть, как не люблю давать советы, но я,обычно, перед интернетом поотвлекаюсь, и потом уже никаких глупостев в голову не лезут. Но...
"Кожному городу нрав и прав, кожна имеет свой ум голова" (с).
auvasilev
24 янв, 2016 10:38 (UTC)
Re: ше-хере -Зада
Ну, это Вы зря так огульно и заочно. Некоторым девушкам по жизни даже очень нравилось. Впрочем, не уверен, что сейчас и здесь самое время и место обсуждать красоты моего зада...

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel