Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Земля О. (Звезды Давида) Продолжение шестое

(Начало здесь)

Ладно, хватит юлить и оттягивать. На самом деле ничего особенного тогда в Яффе не произошло. Ну, расстреляли пленных по приказу Наполеона. Конечно, не самое приятное и радостное событие, но и не сказать, что такое уж исключительное и выдающееся.

Однако, как ни странно, рассказов об этом самого разного уровня правдоподобия, объективности и возможного доверия существует количество, по моему опыту и разумению, значительно превышающее масштаб и значение самого мероприятия. Не вдаваясь сейчас в исследование причин данного феномена, замечу только, что не собираюсь перегружать читателей обилием натуралистических сцен и эмоциональной яркостью цитат, не буду использовать даже наиболее красноречивое и всемирно известное описание Стендаля, сделанное, правда, со слов большого английского поклонника Бонапарта (которые не были такой уж исключительной редкостью) второго графа Фортескью, Хьюго, который действительно пару раз в четырнадцатом посещал императора на Елене, но сам ничего не видел, говорил с чужих слов и в Яффе-то никогда в жизни не был.

Я же ограничусь самым стандартным и общеупотребительным изложением ситуации с точки зрения самого Наполеона, дабы уж вовсе не иметь поводов для упрека в моей недоброжелательности к великому человеку:

«Ярость солдат достигла предела, они перебили всех; город был разграблен и пережил все ужасы, достающиеся на долю города, взятого штурмом. Наступила ночь. Около полуночи была обнародована всеобщая амнистия, действие которой, однако, не распространялось на лиц, входивших в состав гарнизона Аль-Ариша. Солдатам было запрещено дурно обращаться с кем бы то ни было; удалось прекратить огонь, у мечетей, где укрылись жители, у некоторых складов и общественных мест были поставлены часовые. Пленных собрали и разместили вне стен города; но грабеж продолжался; только на рассвете порядок был полностью восстановлен. Пленных оказалось 2 500, в том числе 800 или 900 из гарнизона Аль-Ариша. Последние, после того как они поклялись не возвращаться в Сирию раньше как через год, сделали три перехода в направлении Багдада, но затем обходным путем прибыли в Яффу. Таким образом, они нарушили свою клятву; их расстреляли. Остальных пленных отправили в Египет с трофеями, знаменами и т. д…. Семьсот погонщиков верблюдов, слуг и солдат были египтянами, они с полным доверием сослались на шейхов и были спасены… Прибыв в Египет, они стали хвалиться уважением, которое им оказали, как только стало известно, что они – египтяне. 500 солдатам гарнизона удалось спастись от ярости солдат, выдав себя за жителей. В дальнейшем они получили пропуска, которые позволили им уйти за Иордан».

Вообще-то, никаких претензий или вопросов, всё достаточно ясно, понятно и аргументировано. Остается всего лишь уточнить несколько мелких деталей, но для этого сначала придется немного вернуться к упомянутому выше Аль-Аришу…

Здесь я всё-таки буду вынужден плюнуть, как официант у Горина, и разместить карту, а то надоело постоянно сомневаться, хватает ли у читателей любопытства и добросовестности самостоятельно обращаться к «Google Maps». Правда, чтоб совсем жизнь медом не казалась, я взял старую, примерно наполеоновских времен, разве что отметил на всякий случай основные упоминаемые мной места.


1. Александрия. 2. Абукир. 3. Каир. 4. Аль-Ариш. 5. Рамла. 6. Яффа. 7. Иерусалим. 8. Акр. 9. Табор. 10. Дамаск.

Так вот, Аль-Ариш, по сути первое укрепленное место на побережье, с которого и началась вся тогдашняя палестинская заморочка. И там, с середины февраля девяносто девятого, сначала ещё до прибытия Наполеона из Каира, а потом и под его непосредственным руководством произошло несколько стычек и боев и между отрядами, располагавшимися в окрестных лагерях, и в самом населённом пункте, который французы довольно снисходительно называли деревней.

Но нас сейчас конкретно интересует только один, практически последний эпизод, относящийся к взятию именно форта Аль-Ариш. И опять же не буду морочить голову читателям дополнительными цитатами или документальными свидетельствами, а ограничусь самым простым и общеизвестным:

«Поражение Абдаллаха (которое произошло накануне – А.В.), видимо, не оказало влияния на гарнизон форта, который был явно полон решимости оказать самое упорное сопротивление…. Генерал Бертье предложил гарнизону сдаться; гарнизон этот не возглавлялся каким-либо авторитетным лицом; им командовали четыре начальника. Они направили двоих из своей среды, чтобы дать ответ на предложение о сдаче; они имели приказ защищать форт до конца и были исполнены решимости повиноваться ему; они не хотели ничего слушать… Генерал Доммартен сосредоточил в одном месте дивизионные гаубицы; 20 февраля утром он произвел бомбардировку форта… Гарнизон тогда переменил тон и дал сигнал сдачи; после тщетных споров четыре начальника подписали предложенный им акт о капитуляции. Гарнизон сложил оружие на гласисе, выдал лошадей, поклялся отправиться в Багдад через пустыню, не поднимать оружие против Франции на протяжении этой войны и не возвращаться в течение года ни в Египет, ни в Сирию; на протяжении первых шести лье пути на Багдад его сопровождал эскорт. В бою за деревню Аль-Ариш и при артиллерийском налете на форт 700 человек из его состава были убиты, ранены или взяты в плен; 300 из этих магрибинцев просили о зачислении их на военную службу… Пленные, знамена, пушки были отправлены… в Каир; они фигурировали при триумфальном въезде через ворота Побед».

Здесь один из редких случаев, когда в силу ряда случайных причин цифры относительно точны. Ещё раз подчеркну во избежание зловредных толкований и ухмылок – относительно. Но точны. И цифры эти неоднократно повторялись и фиксировались, в том числе и на всяческих релизах и прокламациях, даже частью переведенных на арабский, которые, кроме остального доставлялись и зачитывались на церемониях, подобных вышеупомянутому торжественному шествию в Каире с трофейными знаменами, оружием и пленными. И там иногда общая цифра вражеских потерь в те же семьсот человек. Иногда в девятьсот. Как-то мне встречалась целая тысяча. Но ни разу больше. Такое расхождение вполне понятно, потому, что, ещё раз повторю, цифра общая, включающая убитых, которых и смысла не было особо скрупулезно подсчитывать. Однако принципиально, относительно сути произошедшего с гарнизоном форта, все показания совпадают.

Из оставшихся в живых часть, количество, видимо, действительно близкое к названным трем сотням (хрен его знает, кого конкретно Бонапарт называет «магрибинцами», да и вряд ли вовсе стоит на это обращать внимание, не только он, подавляющее большинство французов очень вольно и приблизительно относились к разным красивым восточным словам), взяли на службу и отправили в столицу. Раненых вообще не тронули, а оставили долечиваться на месте своими силами, это как раз было в обычае. А остальных по сути отпустили на все четыре стороны под честное слово, их краткое конвоирование в сторону Багдада выглядело явно формальным, если в принципе имело место, что весьма сомнительно.

А теперь ещё раз прикиньте максимально возможное количество этих самых «отпущенных». То есть, попытаюсь повторить для совсем уже полной ясности. Возьмите даже не указанную Наполеоном цифру 700, а пусть 1000, вычтите убитых (понимаю всю крайнюю приблизительность такой возможности, но хотя бы для ориентира намекну, что всего, по словам того же Бонапарта потери врагов составили «6000 человек в различных боях в районе Аль-Ариша»), раненых при артиллерийском обстреле такой интенсивности, которая заставила капитулировать гарнизон, ранее категорически отказывавшийся сдаваться, и ещё раз вычтите три сотни солдат, перешедших на службу к французам. И получившуюся самую, опять подчеркиваю, максимально возможную цифру пока просто запомните.

Мы же далее последуем по нашей карте в сторону Яффы, где оказываемся вместе с французами, шестого марта расположившимися лагерем перед городом, и отправившими туда парламентеров.

Тут, как человек искренний, непосредственный и мало ангажированный, должен честно признаться, что когда брожу по нынешней Яффе, то меня не отпускает ощущение некоторого надувательства, а всё окружающее представляется не слишком ловкой подделкой новейших времен в стиле декораций провинциально театра. И глубокомысленные разговоры о жуткой древности этого города большого доверия не вызывают, у нас посмотришь на развалины в окрестностях любого, да, хоть подмосковного райцентра, они выглядят и то древнее и «разваленнее», чем тутошние.

Однако должен сразу и категорически заявить – не имею малейших оснований сомневаться, что Яффу основал Яфет Нойевич вскоре после Потопа (хотя Помпоний Мела, Иосиф Флавий и Александр Дюма настойчиво и достаточно убедительно предполагают, что Яффа существовала и до всемирного наводнения), как самый южный порт поднадзорной территории (тем более, что имя товарища Яфета до сих пор носит ихняя главная улица). Дату этого происшествия оставляю на ваше усмотрение. Также обязан упомянуть, ещё чуть ни более трех с половиной тысяч лет назад, о чем якобы имеется даже письменное свидетельство некого древнеегипетского папируса, один фараон хитро надул местное население. Но уж точно не стану утверждать, какое там было это самое население, арабами несомненно, и, подозреваю, евреями тоже, не пахло. И, если можно, совсем опущу историю про Андромеду, дочь здешнего царя Кефея, прикованную тут неподалеку, и предназначенную в жертву морскому чудовищу, которую спас Персей, явившись на белом крылатом коне.

С другой стороны, и вправду сказать, было бы странно, если бы здесь издавна народ не поселился, место довольно удобное, и бухта для использования пригодная, и природа по местным меркам приличная, так что, совсем сильно сомневаться оснований нет. Но из того, что сам знаю, могу отметить только, что пророк Иона, знаменитый в основном своеобразием использования кита в качестве перевозочного средства, лет за семьсот-восемьсот до нашей эры, то есть примерно в период «разделенных царств», здесь появлялся. Ему тогда Господь дал поручение идти проповедовать в Ниневию, но мужику, видать не сильно светило переться к этим не слишком приветливым ассирийцам-язычникам, потому он решил откосить и из своей Сарепты ломанул то ли в Тарсис, то ли в Фарсис, то ли в Турцию, то ли в Испанию, которых тоже ещё в помине не было. Но в любом случае перевалочным пунктом выбрал Яффу, что уже надежно подтверждает использование здешнего порта в транспортных целях.

Отдельно, дабы совсем соблюсти политес по отношению ко всем конфессиям, для комплекта отмечу, что апостол Пётр, примерно посреди своей миссионерской деятельности, время точнее вы сами можете прикинуть по «Деяниям», оказался поблизости, в Лидде, это рядом с нынешним аэропортом Бен-Гуриона, местные яффские прознали и попросили зайти, у них тут как раз одна праведница померла, желательно было оживить. Семен Иванович откликнулся и кроме заказанного чуда ещё и видение любопытное имел в доме кожевника, где на несколько дней останавливался, и который, уверяют, до сих пор на месте, только, подозреваю, врут безбожно.

И уж совсем из приличия остается доброжелательно, хоть и не без тени улыбки, отметить оперетку Иерусалимского королевства со всеми его красочными Фридрихами и Ричардами. Правда, было забавно.

На этом, собственно, что бы там ни заливали особо патриотичные краеведы, значительные и яркие события в жизни города закончились очень надолго, и представлял он собой к наполеоновским временам полнейшее захолустье или ту самую Жоппу, как справедливо и произносилось его истинное наименование Иоппа в старые времена понимающими людьми.

Однако Иоппа Ипопой, а укрепления на тот момент имелись относительно приличные, переть в лоб французам не особо хотелось, потому, как уже сказано, расставили пушки, дали показательный залп, не в полную ещё силу, но так, достаточно серьёзно обозначили ситуацию, и на всякий случай послали парламентера и трубача, всё честь по чести, с предложением сдаться.

Минут через пятнадцать тела несчастных были сброшены со стены, а головы торжественно подняты на пики, повыше, чтобы лучше смотрелись.

Ну, чего там дурака валять, имелся такой веселый обычай у правоверных воинов, применялся, правда, не категорически, а больше под настроение, но тогда, похоже, как раз подходящее настроение и случилось.

Левая нога Бонапарта слегка дрогнула, артиллеристы вмазали со всей дури, саперы рванули полным боезапасом, и Ланн с Боном повели свои полки на штурм. И дальше началось то, что, впрочем, сам Наполеон в уже приведенном отрывке обозначил как «все ужасы, достающиеся на долю города, взятого штурмом».

И ещё одно, на мой взгляд, необходимое уточнение. Я и сам старательно не обращаю внимание, и вас убедительно прошу забыть об относящихся к данному сюжету воспоминаниях Бурьена. Хотя это может показаться странным, Луи Антуан не просто был другом Наполеона ещё по военной школе, но и личным секретарем главнокомандующего в этом походе, непосредственно присутствовавшем при почти всех событиях.

Однако в восемьсот втором между ними пробежала плохая кошка, Бонапарт заподозрил товарища в финансовых махинациях, после чего Бурьен, сильно обидевшись стал делать успешную карьеру в стане врагов императора. И обида эта явно сохранилась у него до тех преклонных лет, когда он стал писать свои знаменитые «Записки». Мы же, для чистоты картины, пытаемся ограничиться лишь комплементарными по отношению к Наполеону или хотя бы относительно объективными мнениями.

И ещё. Некоторые и мемуаристы, и исследователи при этом подчеркивали, что Яффа в то время была по преимуществу населена христианами. Я все же считаю это преувеличением и даже значительным. Тогда на от силы тысяч триста народу во всей Палестине христиан едва набиралось тысяч двадцать пять, и основные общины всё-таки находились в Иерусалиме, Назарете и Вифлееме.

Но, с другой стороны, въезд христианских паломников разрешили ещё с середины семнадцатого века, и осуществлялся он именно через порт Яффы, возможно, кто-то и умудрялся, исхитрившись, остаться, так что и это, и кое-какие иные косвенные признаки, типа существования армянского монастыря или старой католической церкви Святого Петра 1641-го года постройки (не путать с православной, много более поздней), позволяют предполагать, что какое-то количество христиан там действительно присутствовало. Впрочем, никто, естественно, долго и тщательно не разбирался в оттенках вероисповедания.

«Вопли убиваемых, выбитые двери, разрушенные дома, звуки выстрелов и грохот падающих стен, крики женщин; горы мертвых тел отцов и сыновей; дочь, изнасилованная на трупе матери, зловоние, кровь, стоны раненых, ликующие крики победителей, роющихся в добре побежденных...»

На мой вкус, так всё же некоторое излишество экспрессивной патетики, однако с самим фактом никто не спорит – покуролесили знатно. И Бонапарт признавал. Однако дальше он сразу стал сглаживать углы. Имею в виду относительно «амнистии» и всего, что сопутствующего, что последующего.

И особенно странна не просто своей неточностью, но неточностью именно в том, в чем Наполеон обычно никаких неточностей не допускал даже спустя многие годы, его фраза:

«Генерал Ланн встал во главе 22-го полка, за которым последовали другие полки дивизии; он проник в брешь, прошел через башню, направил свои части направо и налево вдоль стены и захватил все башни; вскоре он достиг цитадели, которую занял».

Цитадель Яффы отнюдь не была взята солдатами Ланна. Кстати, ученые аборигены почему-то утверждают, что она находилась на месте уже помянутой католической церкви. Хотя «на месте» ну, никак не получается, просто по датам не сходится. Но, не будем придираться, скорее всего действительно где-то совсем рядом, расположение центральное и самое подходящее. Так вот, под утро, когда жутковатая ночь закончилась, и Бонапарт, приказав успокоиться и заканчивать с безобразием, тут он не врёт, уже отдыхал в лагере перед дальнейшими великими свершениями, к изумлению некоторых, чудом сохранивших ещё свежую голову, выяснилось, что от трети до половины османского гарнизона заперлись в этой самой цитадели и даже успели там вполне надежно укрепиться.

К цифрам мы ещё вернемся, а пока сугубо по ведению собрания и повестке. Не странно, что тем усталым и похмельным с большой крови утром самые трезвые головы оказались у при этом и самых молодых, каковое качество впоследствии ставилось им Наполеоном одновременно и в осуждение, и в оправдание, впрочем, более оправдание самого себя, двух адъютантов главнокомандующего, восемнадцатилетнего поручика Богарне и не сильно более старшего капитана Круазье. Какие-то солдаты под рукой имеются, но рядом никого из более высокого начальства, и тут от укрывшихся в цитадели поступает предложение сдаться под честное слово гарантии сохранения жизни.

А что французким ребятам было делать, более того, о чем, собственно, долго думать? Бонапарт резню официально велел прекратить, все устали смертельно, смысла завязывать новый бой или откладывать решение на потом абсолютно в данной ситуации нет ни малейшего, да и подобная сдача с условиями, не какими-то там особыми, а по самому минимуму, ниже уровня уже не существует – дело обычное до рутины. Естественно, офицеры согласились.

Да, потом Наполеон будет придумывать и предельно убедительно излагать множество причин с бесчисленным количеством их вариантов, и к этому мы ещё более подробно вернемся, но тогда, почти спросонья, услышав доклад о взятии нескольких тысяч пленных, у него вырвалось самое первое и непосредственное;

- Сколько-сколько?! Вашу мать, и чем я буду кормить всю эту ораву?!

(Продолжение следует).
Tags: Земля О
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments