?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Начало здесь)

Когда после пленения Иосиф сказал Веспассиану, что тот станет императором и в достаточно обозримом будущем, с чего, собственно, и началась блестящая карьера великомудрого еврея, Тит-папа очень удивился. Но даже не самому показавшемуся ему в тот момент совершенно нелепым и нереальным предсказанию, а наглости предсказателя, в смысле, а с какого переляку я должен тебе верить?

И тут Иосиф показал довольно эффектный фокус. А позовите, говорит, любого пленного по вашему выбору, чтобы не подумали, будто мы сговорились, и спросите, сколько я ещё пару-тройку недель назад предрекал дней обороны крепости.

Приводят одного, тот отвечает, что командир действительно упоминал, будто Иотапата продержится всего сорок семь дней. На всякий случай приводят ещё парочку наугад, то подтверждают эту цифру. А теперь, продолжает Иосиф, сами посчитайте, кого числа начался штурм? Прикинули и прибалдели, вышло как раз ровно сорок семь. Именно в это мгновение Веспассиан слегка призадумался, не дать ли Иосифу свою фамилию… так, на всякий случай…. А уж когда вскоре пришли извести о произошедшем в Риме…

Но дальнейшее нас не сильно интересует, я без всяких намеков, просто доношу информацию, мое дело строго придерживаться фактов. Действительно, именно на сорок седьмой день осады в римский лагерь пробирается некий перебежчик из крепости, следы которого в истории полностью утеряны, просит отвести его к начальству, уверяя, что обладает крайне важными сведениями, и заявляет Веспассиану, мол, вы, ребята, занимаетесь полной чепухой, евреи давно поняли, насколько у вас всё по расписанию, да и сами порядком подустали, потому в предутренние часы их можно брать тёпленькими и практически голыми руками, охрана дрыхнет, и проблем никаких.

Старший Тит поначалу не очень поверил, будто всё так просто, но странный посланец был так убедителен и точен в подробностях, что Веспассиан решил попробовать, тем более, что и риск небольшой, ну, не получится, ничего страшного, сойдет как очередная вялая попытка штурма.

Но получилось просто один в один по сказанному. В самом раннем рассветном тумане заняли город тихо и быстро, потом за несколько дней всех поубивали, укрепления сожгли и срыли город до основания, чтобы и памяти не осталось. Короче, полный порядок. Но для нас это так, попутные мелочи Основная часть сюжета ещё только начинается.

В самый разгар процесса Иосиф «точно сопутствуемый провидением, пробрался сквозь ряды неприятеля» (даже не знаю, как это иными словами сказать и прокомментировать, здесь каждое слово уникально на своем месте и совершенно безвариантно) и то ли случайно отыскал, то ли заранее присмотрел цистерну для сбора дождевой воды, из которой был незаметный снаружи хитрый такой ход в довольно большую пещеру.

А уже в пещере обнаружил сорок человек из наиболее предусмотрительных и обеспеченных горожан, которые там спрятались с солидными запасами провианта и надеялись отсидеться до ухода римлян. Кстати, шанс был. Но не в этом дело. Их шанс Иосифа особо не трогал. Не тот уровень. У него были личные планы.

И он днем отсиживался вместе со всеми, а по ночам выбирался в поисках пути побега. Причем не один, с ним дама была, с ним вообще в самых даже критических ситуациях частенько дамы оказывались, чертовски, говорят, хорош собою был, стервец.

На третий день они в темноте в какой-то момент разбрелись и потеряли друг друга, Иосиф вернулся снова в пещеру, а женщину римляне захомутали. И она всех заложила, показала путь через цистерну. Доложили начальству, что нашли убежище бен Матитьяху, спросили, чего делать дальше. Веспассиану пришел в голову каприз брать Иосифа живьем. Послали парламентёров уговаривать сдаться.

Отдельная веселая и занимательная тема, как шли эти переговоры, с какой целью и какие условия обсуждались, но нам сейчас важно принципиально иное. Как ни крути, но получается, что речь шла о сдаче под определенные гарантии хотя бы сохранения жизни только самого Иосифа, что же касается остальных, то там или вообще разговора не было, или, в лучшем случае, «на милость победителя», то есть, в той ситуации, если совсем просто, «очень хреново и почти без шансов».

Поэтому довольно естественно, что когда Иосиф всё-таки согласился и приготовился «на выход с вещами», то сотоварищам по несчастью это очень сильно не понравилось. Они его окружили, начали высказывать всё, что думают по данному поводу, надо признать, не только справедливое, но вообще в такой ситуации абсолютно бесспорное, и в общем-то готовы были уже перейти к конкретным решительным действиям, чтобы прекратить несколько затянувшееся и слишком откровенное предательское безобразие.

Я вот прикидывал, да кто угодно, окажись в такой ситуации, пропал бы сто процентов, ну никак не отвертеться. Однако подобное в принципе к Иосифу относиться не может. Он не только с легкостью выкрутился, но еще и описал это столь блестяще и единственно возможным способом, что, при всей своей нелюбви к цитатам, я вновь вынужден ещё одну привести:

«Окликнув одного по имени, другого окинув взором полководца, третьего схватив за руку, четвертого урезонив просьбами, сумел в своем горестном положении, обуреваемый разными чувствами, каждый раз отражать от себя смертельный удар, поворачиваясь, подобно зверю в клетке, то к тому, то к другому, намеревавшемуся напасть на него. Так как они и в своей крайней беде все еще чтили в нем полководца, то руки у них опустились, кинжалы упали, и многие, которые только что бросались на него с мечами, сами вложили их обратно в ножны».

Скажите на милость, как здесь не зааплодировать? Я не знаю. По мне, совсем никак. Но, несмотря на всю фантастическую ловкость Иосифа, ситуация принципиально никак не изменилась, и требовалось что-то решать кардинально и побыстрее. Понятно, что, с одной стороны, терпение у римлян может кончиться в любой момент, они перейдут к силовым действиям, и тогда уже никакие хитрости не помогут, а с другой – и эти сорок отчаявшихся вооруженных людей, что пока «вложили мечи в ножны», тоже не слишком эмоционально стабильны и в любой момент способны свои мечи снова вытащить.

И тогда Иосиф проворачивает следующую аферу. То есть, что это изначально именно афера, затеянная с единственной, той самой изначальной целью, чтобы получить возможность сдаться римлянам на уже оговоренных условиях и остаться в живых, Иосиф и сам нисколько не скрывал и не пытался даже задним числом наводить тень на плетень. А честно и откровенно (хмыкать пока ещё не время) употребил слов «рискнул».

Предложил, раз уж все столь решительно против плена, зачем устраивать врагам лишнее развлечение, решим этот вопрос самостоятельно, гордо и достойно, убьём себя сами. А чтобы избегнуть греха самоубийства, будем кидать жребий, на кого он падет «умрет от рук ближайшего за ним», и так до последнего, которому уж придется делать это по безвыходности самостоятельно, поскольку «будет, конечно, несправедливо, если после того, как другие уже умрут, один раздумает и останется в живых».

Плодотворная идея имела успех среди взвинченного, отчаявшегося и предельно измотанного народа, да и доверие вызвала, так как Иосиф пообещал участвовать в жеребьёвке на общих основаниях. Так и сделали. Справились, как я понимаю, довольно быстро и умело, остались двое последних, сам Иосиф и ещё один везунчик. Но, тут всё-таки надо отдать ему должное, идеолог церемонии не стал доводить ситуацию до полного маразма, быстренько объяснил товарищу, что пора прекращать заниматься глупостями и самое время идти, наконец, спокойно сдаваться. Товарищ согласился, хотя, честно говоря, в тот момент у него уже особо выбора и не было, надеюсь, не надо объяснять почему. Впрочем, его дальнейшая судьба неизвестно, памяти он о себе никакой не оставил, так что и нам нет смысла больше о нем говорить.

Впоследствии нередко разные клеветники намекали, а некоторые и прямо утверждали, что это сам Иосиф так хитроумно подстроил остаться из двух последних в живых, то есть, по-простому как-то намухлевал с той жеребьевкой. Я же лично считаю это грязными инсинуациями, никаких доказательств ни у кого нет, сказано же, что на всё, следовательно, и на это тоже, Божья воля, и не нужно тут придумывать разные глупости. Воля, так воля.

Простите за навязчивость, но снова напомню, идет только шестьдесят седьмой, до великого подвига Масады, вернее, если быть уже совсем точным и корректным, до момента зарождения великой легенды о Масаде, ещё шесть долгих, страшных, кровавых лет. Годы, которые Иосиф непрестанно, страстно и безумно талантливо работает на римлян, утверждая, что действует исключительно для блага своего народа и во исполнение воли Божьей. Ещё почти всё впереди. Но основа для рифмы уже заложена. Убийство по жребию, вместо самоубийства, ради того, чтобы умереть свободными и не дать врагу повода для торжества. Обе истории зафиксированы одним и тем же человеком, и с какого-то момента одна начинает накладываться на другую.

Идут столетия, подробности забываются, черты размываются, нюансы блекнут, всё чаще проскальзывает и запоминается нечто вроде «когда Иосиф Флавий героически оборонял крепость…» А ведь он же действительно оборонял, именно героически, до самого сорок седьмого дня… В общем, чем чаще Масада и знаменитый еврейский полководец совершенно вне зависимости от контекста и конкретного смысла просто оказываются в пределах одной строки, тем более надежная и неразрывная связь возникает уже вне любого времени и каких угодно фактов. Иосиф Флавий становится символом, именем и лицом Масады, а она его сначала оправданием, а потом и вовсе аргументом выведения из рамок морали и нравственности.

Однако, думаю, в этом проявилась своего рода историческая логика и даже я, возможно, рискнул бы сказать справедливость, если бы такое понятие вообще было применимо в данной ситуации. Одно из первых самых серьезных сражений уже именно с регулярными римскими войсками после начальных успехов еврейского восстания, оборона и взятие Иотапаты, стало не только своеобразным репетиционным наброском будущей Масады, не только родом хоть и страшно кровавого, однако всё-таки, согласитесь, несколько фарсового варианта последующей высокой трагедии, но и необходимым дополнением, без которого картина оказалась бы неполной до степени ложного и фальшивого.

А свой рассказ о всей войне в целом я начал с описания истории падения (во многих смыслах) Махерона только для того, чтобы избавить себя от неподъёмной моральной ноши и обязанности подробно излагать центральный, он же в какой-то степени и с определённых позиций и финальный, эпизод данного сюжетного отрезка глобальной постановки – разрушение Иерусалима и уничтожение Храма.

Всё, что произошло там в семидесятом, известно до мелочей, расписано чуть ни по минутам и столько раз пересказано с самыми красочными картинками, что, кажется, здесь кладезь для бесчисленного количества серии никогда не надоедающих блокбастеров. Но я не могу и не хочу устраивать из этого очередной боевик с назидательным уклоном, пронизанный душещипательными нотами. А как предельно всё объясняющей модели (уж очень коробит осточертевшая капля воды с отражательными способностями) считаю вполне достаточным Махерона. Более чем достаточным. Разница масштабов ничего дополнительного не привносит.

Иерусалим, как тот самый Великий и Истинный Иерусалим, уничтожили не римляне. Это сделали исключительно сами евреи. И не тогда, то был лишь прощальный аккорд, они стремились к нему долгим упорным трудом, не сбиваясь с пути, сколько бы попыток ещё хоть что-то исправить им ни предоставлялось.

Однако, чтобы излишне не углубляться и не растекаться, тема-то данная, еврейская, честно признаемся, отнюдь для нас не первостепенной важности, зададимся всего лишь таким простейшим школярским вопросом: а могли ли в принципе иудеи отбиться от Рима? И только не надо мне тут опять про сослагательное наклонение. Уже зверею давно от этого. Кто так уж не терпит сослагательного, идите строго в соответствии с повелительным. Я тут с солидными людьми разговариваю.

И имею в виду именно «отбиться», а не что-то глобальное, типа «победить римлян», завиральные ганнибаловские идеи здесь неуместны. Конечно, и слово «могли» излишне категорично. Меня вполне устроит более мягкое выражение про шанс. Так вот, в том, что у них был шанс, не уточняя сейчас какой, я уверен однозначно.

Дело в том, что совершенно о том не зная за отсутствием соответствующих аналитических центров и информационных возможностей, евреи начали ту свою войну в очень удачный для них период.

С одной стороны, вскоре после этого у римлян случились собственные неприятности с Нероном, а дальше и вовсе внутренняя неразбериха, приведшая к, по сути, довольно серьезной гражданской войне.

С другой – на самых разных границах империи, аж от самой Англии, где почувствовав слабину, а где и всего лишь так совпало, начали бунтовать даже более серьезные товарищи, чем иудеи, например, и среди галльских, и среди германских племен ребята выступали весьма умелые и опытные.

Но кроме всего этого очевидного и общеизвестного, есть один такой нюанс, который прекрасно понижают, но как-то слегка умалчивают даже самые проиудейски настроенные исследователи, как будто немножко стесняясь. Да, несомненно, места знаковые и их важности уж кто-кто, а я точно умалить не пытаюсь.

Однако если всё же взглянуть совсем отстраненно, то уже в то время для Римской империи это были отдаленные задворки. Жуткое захолустье, не имеющее никакого (ну, ладно, для приличия, чтоб совсем уж не оскорблять ничьих чувств, имеющее довольно мало) значения, что экономического, что политического, что военного и стратегического. Что, собственно, очень наглядно впоследствии римлянами и было продемонстрировано. Они подчеркнуто решали исключительно воспитательно-пропагандистскую задачу, мол, чтоб другим не повадно было, а в остальном всё показательно на многие века там настолько основательно расхреначили без малейшей попытки восстановления, освоения и использования, что не остается сомнений, как низко ценили Святую землю хоть в каких-то практических аспектах.

И учитывая всё сказанное, а также ещё множество подобного, на что не вижу смысла тратить ваше время, у иудеев в тот момент вполне были шансы отбиться, типа, тупо отмахаться от занятой собственными много более для неё важными делами империи, вроде как сарматы на Дунае. Хотя бы временно. А там уж и до более фундаментальных исторических сдвигов не сильно далеко, много возможно самых разных вариантов…

Но не оказалось никаких этих самых вариантов. И именно потому я не стал мелочно и скрупулёзно просчитывать величину имевшихся шансов. Вот это совсем уже бессмысленно и бесполезно. Поскольку евреи сами сделали всё, чтобы не использовать и малейших.

А нам остается напоследок и на прощание лишь встать у распадающихся стен Иерусалима рядом с Иосифом, пока ещё не совсем Флавием, но уже точно не бен Матитьяху, потом взглянуть на разрушенный Храм и выслушать приговор, не зная пока, насколько он подлежит обжалованию.

(Продолжение следует)

Метки:

Comments

( 1 комментарий — Оставить комментарий )
zimorodok_ferro
28 апр, 2016 21:35 (UTC)
То есть , другими словами , если я правильно вас понял Александр , Иосифу Флавию доверять нельзя? Так?
То есть , если в таких вопросах он , скажем ммм мягко , "мудрит" , то и с личностью Христа тоже? Я правильно понял? -)
( 1 комментарий — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel