Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Пурим


Прежде всего, сразу прошу прощения у людей верующих, у меня плохо с лунным календарем, потому могу в чем-то ошибиться, но, по косвенным признакам подозреваю, что у иудеев начался праздник Пурим. Хочу, в связи с эти предложить вниманию читателей отрывок из одного моего текста, имеющий отношение к названному празднику. Только еще раз подчеркиваю, что к вопросам религиозным всё написанное не имеет никакого отношения, потому  умоляю никого не обижаться.

 

«Следует учитывать, что значил для моего поколения и круга сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой, прошедший 13 лет лагерей, штрафной батальон 1‑го Белорусского фронта, почти запрещенный профессор 70-х, добившийся всемирного признания в нескольких областях науки. Потому все сказанное мной впоследствии надлежит воспринимать исключительно с учетом глубочайшего уважения и самого искреннего почтения к одному из наиболее значительных людей в истории развития российской мысли нашего века. Выношу это сразу за скобки, чтобы потом каждый раз не отвлекаться на выражения восхищения глубиной знаний автора и широтой его мысли.

Начнем с определения этноса. На самом деле в совершенном и завершенном виде у Гумилева оно отсутствует. Наиболее четкие определения только от противного — это понятие не социальное, не биологическое и т. д. Но будем крайне лояльны и, чтобы не увязнуть в согласованиях, примем формулировку: «устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющих себя всем прочим аналогичным коллективам и отличающихся своеобразным стереотипом поведения, который закономерно меняется в историческом времени». (И здесь, и далее я не стану делать сносок и указывать, на какую-либо конкретную книгу или статью Л. Н. Гумилева, так как характер моей работы не академический и уж тем более не обличительный, читателю достаточно моих уверений, что, с одной стороны, ничего лишнего я за Гумилева не придумал, а с другой — прочел написанное им с большим вниманием.) Следует только постоянно держать в уме, что тот самый конкретный представитель этноса, который и «противопоставляет себя всем прочим», словом «этнос» не пользуется, а в реальной жизни довольствуется разговорами об «ихней вредной нации», «подозрительной национальности» или «богоизбранном народе» в зависимости от уровня образования и эмоциональной направленности беседы. С прочими терминами разберемся по ходу дела, а теперь давайте просто почитаем для примера хотя бы главу «Блуждающий суперэтнос» из книги «Древняя Русь и Великая степь». После нескольких чисто информативных фраз о царе Соломоне и Вавилонском плене следует такой абзац: «Из Вавилона евреи распространились по всей Месопотамии и Сузиане, где вошли в тесный контакт с персами. Есть даже предположение, что знаменитая антидэвовская надпись Ксеркса, запретившего почитание племенных богов дэвов, нашла отражение в Библии, в книге „Эсфирь“, содержащей описание того, как мудрый Мардохей благодаря очарованию своей племянницы Эсфири, пленившей царя, сумел организовать погром македонян и других соперников евреев, боровшихся за влияние на персидского царя царей». Все. Эпизод информативно исчерпан. Только в примечании Гумилев ссылается на книгу А. М. Тюменева 1922 г. Однако при чем здесь Тюменев, если достаточно открыть книгу «Эсфирь» и почитать, что там действительно произошло.

Начнем с того, что и само имя Ксеркса применительно к Ахашверошу или Агасферу под достаточно большим вопросом (но будем условно считать, что речь идет о Ксерксе I, которого иногда по греческому переводу называют Артаксерксом, хотя чаще в истории так именуют его сына, по слухам, причастного к безвременной папашиной кончине), и когда «Эсфирь» была написана, и кем, и по какому поводу — дело весьма темное. Очевидно одно — некий довольно одаренный, но не очень умный еврей значительно позже описываемых им событий, даже если они имели место, создал литературное произведение с наивными сказочными мотивами и явным желанием ободрить приунывших от множества напастей соплеменников историей со счастливым концом. Очень кратко ее перескажу из сочувствия к лености читателя, не имеющго под рукой Библии. Еврей Мардохей случайно подслушал двух евнухов, готовивших заговор против персидского царя, и тут же этих евнухов заложил. Царь Мардохея поблагодарил, даже велел записать этот случай на память, но по рассеянности веселой своей жизни быстро все забыл. Во дворце же Мардохей оказался потому, что его двоюродная сестра (а вовсе не племянница, как пишет Гумилев) Эсфирь была любимой женой царя. Но при том должность Мардохей занимал какую-то не очень значительную, а фаворитом у царя в то время стал Аман (имена даю по православному тексту) Агагит, то есть из страны Агаг, бывшей тогда частью Мидии. Греческие авторы Септуагинты по ряду причин элементарно ошиблись, переведя Агагита как «Македонянина», с их легкой руки и латинские переводчики стали упоминать «дух и род македонский». Так что, хоть Гумилев и указывает, что Македония в 490–465 гг. до н. э. входила в Персидскую державу, однако в книге «Эсфирь» про македонян вовсе нет ни единого слова. У Амана с Мардохеем возникла вражда, да и вообще фаворит евреев не очень любил, потому уговорил царя скрепить перстнем указ об истреблении «всех Иудеев, малого и старого, детей и женщин, в один день… и имение их разграбить». Мардохей понял, что дело плохо, и бросился за помощью к Эсфири. Тут сразу надо отметить, что во всей этой истории особо положительных героев не наблюдается. Артаксеркс выглядит редким подонком, Мардохей ему верно служит и всячески добивается высочайшего расположения, Эсфирь еврейство свое тщательно скрывает и вовсе не рвется поначалу защищать единоверцев (впрочем, сам вопрос о ее вере достаточно смутен), но Мардохей вполне прозрачно намекает сестрице, что ей не удастся так просто отсидеться в царском доме и спастись единственной из всех Иудеев. Женщина оказалась понятливая и согласилась против всяких правил пойти к царю без приглашения. Однако Артаксеркс пребывал в неожиданно хорошем настроении и не только не покарал жену за нарушение этикета, но и согласился выполнить любую ее просьбу: «Даже до полуцарства будет дано тебе». Но опытная жительница гарема прекрасно понимала, что полцарство полуцарством, а начинать серьезный разговор пока рано, муж трезвый, да к тому же месяц уже в койку к себе не звал, потому предложила лишь, чтобы царь с Аманом зашли к ней выпить и закусить. Два дня она Артаксеркса ублажала, после чего отважилась, наконец, попросить не губить евреев. Тот, видимо, совсем уже расслабился, так что начал дурочку валять: «Кто это такой и где тот, который отважился в сердце своем сделать так?» (Как будто первый раз слышит о собственном указе, официально объявленном уже во всех городах.) Короче, Амана повесили, Мардохея возвысили, а прежний указ заменили на новый, не менее человеколюбивый, позволяющий: «Иудеям, находящимся во всяком городе, собраться и стать на защиту жизни своей, истребить, убить и погубить всех сильных в народе и в области, которые во вражде с ними, детей, жен, и имение их разграбить». Грабить, правда, не стали, но в остальном, судя по Библии, распоряжение царя выполнили образцово, больше семидесяти тысяч по всей стране народу порезали. Очень некрасивая история.

Есть, правда, несколько нюансов. Прежде всего, единственным реальным источником информации является исключительно так называемый «свиток Эсфири», у многих исследователей вызывавший более чем серьезные сомнения в подлинности изложенного. Хотя автор «Эсфири» и ссылается еще на хронику царей Мидии и Персии, но никто в глаза хроник этих не видел. Прочие же писатели и историки, в том числе и Иосиф Флавий, всего лишь, зависимо от меры собственного воображения, пересказывали сюжет «свитка», не имея возможности воспользоваться любым иным источником (ну нету ни одного источника!). Сам же создатель «Эсфири» имел совершенно явную тенденциозную и даже прикладную цель, связанную с обоснованием праздника Пурим. Тут совсем другая, хотя и довольно интересная тема, потому я ее затрагивать не буду, только еще раз подчеркну, что текст свитка скорее живописен и талантлив, чем точен и умен. Однако, если даже воспринимать предложенную историю как реальный факт, стоит обратить внимание на одну из множества странностей. Артаксеркс, вместо того чтобы просто отменить свой прежний указ об истреблении евреев, всего лишь позволяет Мардохею и Эсфири написать от имени царя «что вам угодно». Они пишут, но, опять же, начинают не с отмены предыдущего указа, а с того, что «царь позволяет Иудеям, находящимся во всяком городе, собраться и стать на защиту жизни своей». Разгадка очень проста. Дело в том, что, по персидским законам, которым, как для нас сейчас это ни смешно, подчинялся и сам Артаксеркс, единожды скрепленный царской печатью документ уже ни в каком случае не терял силу, так что собирающиеся по написанному от царского имени указу Амана устроить резню евреям все равно действовали бы совершенно законно, а Артаксеркс мог всего лишь пойти на некий компромисс и дать возможность иудеям самим нейтрализовать действие указа Амана. Потому даже архимандрит Иосиф, автор комментария православной «Толковой Библии» к книге «Эсфирь», крайне прохладно относящийся к евреям и называвший Талмуд «человеконенавистническим», замечает: «Есфирь испрашивает у царя позволение и 14-го Адара „делать то же“, что 13-го (т. е. „собраться и стать на защиту жизни своей“ — VIII, II), — потому, вероятно, что противники их в Сузах хотели и на следующий день возобновить свои нападения против тех, кого они ненавидели не только за их национальность, но и за их религию (вот почему и текст указа предписывает также оставить иудеев пользоваться своими законами). Это в значительной степени смягчает обвинение иудеев в жестокости и мстительности, если они были не нападающей, а лишь энергично обороняющейся стороной и, вместе с жизнию, защищали и свое священное достояние — религию».

И последнее, что следует отметить. Евреев собирались уничтожить, как обычно, всех до единого и только за то, что они евреи, иудеи же не убивали по принципу «всех персов» или «всех еще кого-то», а только «врагов», «неприятелей своих». Впрочем, все эти нюансы большого значения не имеют. История, действительно, мерзкая. Людей убивали, убивали часто крайне жестоко, без всякого суда и следствия, а потом еще веселым праздником отмечали память об этом убийстве. Евреи поступили ничуть не хуже, чем те, кто собирался расправиться с ними, но и ничуть не лучше. Естественно, у Гумилева не было возможности, да и надобности входить во все, конечно, прекрасно известные ему подробности события, удостоенного одного абзаца. Но представим себе, как этот абзац следовало написать, если строго придерживаться фактов (понятно, что я не имею в виду слог, в слове соревноваться с блестящим стилистом Гумилевым нелепо, пытаюсь реконструировать только суть дела): «Если считать Библейскую книгу „Эсфирь“ основанной на реальных исторических событиях, что, впрочем, у многих исследователей вызывало обоснованные сомнения, то во время правления одного из персидских царей, вероятней всего, Ксеркса I (485–465 до н. э.), в этнически пестром и нестабильном государстве произошел конфликт между придворными и между национально-религиозными группами, интересы которых эти придворные выражали. Аман, фаворит царя, возможно, принадлежавший к народу агагитов, добился царского указа, по которому надлежало истребить всех евреев в Персии. Другой придворный, меньшего ранга, иудей Мардохей, при помощи своей двоюродной сестры Эсфири, любимой жены царя, сумел организовать интригу, в результате которой на сей раз, в отличие от обычного, не евреев порезали, а евреи порезали своих врагов». Информативно практически то же, что и у Гумилева. Но если вы еще раз перечитаете приведенный мной абзац Льва Николаевича, то явно почувствуете смещение акцента — все же просто «организация погрома македонян и других соперников» имеет чуть-чуть, но другой привкус.»


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments