Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Неистов и упрям, гори, огонь, гори



Разговору этому столько же времени, сколько и самому существованию искусства. Верне столько, сколько осознанию, что нечто сие есть искусство.

Как только, кто-то первый соорудил что-то такое, про что второй понял, что это уже не просто так, а истинное искусство, у этого второго первым делом возникло восхищение не только сооруженным, но и первым, создателем этого сооруженного.

Однако вторым делом второй начал тут же сомневаться, а столь же совершенен первый, как его произведение, и влияет ли там одно на другое, или можно совсем на такие тонкости наплевать и не париться.

И вот с того момента проблема не отпускает человечество. Ну, вероятно, не всё, однако наиболее его грамотную часть - несомненно. Хороша скульптура, можно сказать совершенна, но соответствует ли её создатель такому уровню совершенства? Изумительная музыка, но посмотрим, не становится ли она хуже от того, что её автор был жуткой гадиной.

Про литературу особая статья. Так как идет обращение не только к чувствам, но и смыслам, разобраться с писателем, в какой он степени лично сам соответствует определенным смыслам, становится уже массовой и азартной забавой.

Короче, занятие на века. Но поражает не это. А то, что, хотя у этой простенькой задачки-загадки ответа всего два, и каждый из них состоит всего из одного слова, то есть, или «да», или «нет», при этом самые, на последнем пределе, эмоциональные рассуждения и яростные споры дают пищу для бесчисленного количества мнений в самых разнообразнейших формах и даже объемах, от краткого матерного ругательства до пространнейших монографий.

Но сам я, по простоте душевной и искренней благожелательности своей ко всему сущему, могу такого рода рассуждениями и мнениями восхищаться как самостоятельными любопытнейшими изысканными артефактами, но не готов участвовать в их изготовлении. В моем собственном организме всё устроено слишком примитивно.

И всё же я не стану упрощать или, наоборот, безнадежно усложнять себя задачу и рассказывать о реакции моих конкретных органов жизнедеятельности на произведения Вагнера, Достоевского или пройдохи и фокусника Сальваторе, не говоря уже о проделках обожаемого мною уродца алкоголика и сифилитика Анри Мари Раймона. Надежнее воспользоваться много более наглядным и подручным материалом.

Ну, вот, например, так называемая арт-группа Война. На мой взгляд и вкус исключительно и изначально убогие дегенераты. А уж поведение многих из них после украинских событий и по поводу этих событий, и вовсе вызывают у меня ощущения далекие от тех, что можно выразить печатными словами или вслух в приличном обществе.

Однако акция на Литейном мосту с момента своего появления в видеопространстве, до сих пор и, почти уверен, уже до конца моей жизни останется одним из любимейших произведений искусства. Причем, что любопытно, именно в том жанре произведение, в которым мною очень мало и вовсе воспринимается как хоть какое-то искусство, удачи же невероятно редки, боюсь их и на пальцы одной руки не хватит.

В какой-то степени то же самое (в какой-то степени!) можно отнести и к Петру Павленскому. Относительно него всё ещё усугубляется одним моим личным, почти интимным физиологическим моментом. Хоть сам я человек резаный-перерезанный и колотый-переколотый, но со стороны, даже в кино, вид обычного шприца с иглой, только ещё приближающегося к чьему-то телу, вызывает у меня весьма неприятные ощущения. Ну, такая мелкая особенность психики.

Кто-то не может слышать звука вождения пальцем по стеклу, кого-то передергивает от прикосновения к бархату, у меня вот такая реакция организма на вид проникновения инородных предметов в человеческое тело. Осмелился поделиться столь стыдной подробностью для того, чтобы понятнее стало мое эстетическое отношение к разным выкрутасам Павленского, связанным с самочленовредительством.

А фотография на фоне горящей двери Лубянки стала для меня несомненно самым значим событием русского изобразительного искусства нынешнего века. И, конечно, не могу ручаться, но мало шансов, что в обозримом будущем появится что-то в этой области, способное превзойти данную картину по степени эстетического эмоционального воздействия конкретно на меня.

Перечень подобного хоть и не слишком велик, однако и не так уж мал, но я не буду его продолжать, поскольку ничего принципиально нового он не даст, суть, хотелось бы надеяться, ясна. Разговор о личности художника мне не то, что совсем и всегда не интересен, бывает даже совсем наоборот, если в некоторых случаях художнику удается создать ещё и отдельное художественное произведение из этой самой собственной личности.

Но именно отдельное. Гай Юлий, Вийон, Паганини, Калиостро, Грибоедов, де Сад, Хемингуэй… Можете смеяться, но для меня и Пуси в том же ряду и даже отнюдь не на самом последнем месте, несмотря на всю несоизмеримость перечисленных личностей самих по себе. Однако тут и разговор тоже отдельный, сейчас всё-таки несколько о другом.

Данный мой текст представляет собой всего лишь предисловие-пояснение, в котором я попробовал изложить причины, по которым совершенно не интересуюсь личностью автора, если речь идет о произведении. При том, что могу интересоваться личностью любого, в том числе и художника, но это никак не влияет на мое восприятие его творчества. Если, естественно, оно есть, это творчество, и столь же естественно, исключительно в моем собственном понимании и ощущении.

А мысль, которую я хотел предварить этим пояснением, рискну изложить уже в тексте следующем, намеренно делая паузу, поскольку убедился, что даже если мысли и прямо вытекают одно из другой, но всё же имеются в количестве больше единицы, плохо воспринимаются читателями и, порой, вызывают по названной причине у них излишнее раздражение, не очень способствующее дружеской благожелательной беседе.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments