Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

«Рай» точно не средство от триппера

Я написал этот комментарий к тексту в блоге моего знакомого, но сначала не хотел пока публиковать его у себя, поскольку фильм Кончаловского пока видели очень немногие.

Премьера в прокате состоялась только неделю назад, ажиотажа не вызвала, и, думаю, реально можно будет говорить о данном кинопроизведении не раньше, чем через несколько месяцев, когда это блюдо хотя бы начнет массово перевариваться.

Но потом, подумав и поужинав, всё-таки решил не откладывать, пусть будет в моем Журнале, вдруг забуду, а тут полежит пока, всегда можно сослаться и обратиться. Короче, кому интересно, взгляните, если не западло.


Извините, не хотелось бы писать рецензию, я всего лишь позволю себе высказать несколько попутных мыслей, отталкиваясь в основном от размещённого в этом журнале текста.

Фильм конъюнктурен? Да.

Но конъюнктурность сама по себе, или даже свойства того же порядка, но более серьезной концентрации, вплоть до самой что ни на есть корыстной заинтересованности при создании произведений непосредственно «под заказ», очень часто совсем не мешали художникам создавать приличные произведения, а то и шедевры. Тут приводить примеры бессмысленно, осмелюсь только упомянуть одного из наиболее известных и последовательных сторонников, а некоторой степени, и родоначальника подобного – Иосифа Флавия.
Умозрителен? Несомненно.

Но далеко не все считают это свойство однозначно отрицательным. Уже не буду говорить, что большинство любимых и ценимых мною писателей достаточно, или даже более, чем достаточно, умозрительны. Но и в живописи, как мне представляется, многим, от Леонардо до Магритта, и в музыке, от Баха до Пендерецкого, и даже в кинематографе, от довоенных ещё немцев до Гринуэя и Вуди Алена (не великий, на мой вкус режиссер, но всё-таки достаточно уважаемый) – определенная, иногда весьма значительная, доля умозрительности никак не мешала.

Нет сердечного переживания?

Ну, это вообще критерий для некоторых (типа, как я сам) странноватый и обычно не обсуждаемый за подозрительностью и зыбкостью объекта.

Психологически провален?

Опять же, излишне субъективный показатель, к тому же, опять-таки, тот или уровень «психологизма», если даже его признавать за реальность и данность, ещё не всегда определяет уровень художественной ценности (естественно, при условии реальности и данности такового уровня тоже).

Фильм не имеет большого отношения к серьезному разговору или какому-то особо глубокому и проницательному взгляду на проблему евреев и нацизма, что вместе, что порознь?

Ну, тут и вовсе разговора нет. Это, что называется, «необязательный материал». Понимаю, что, что данный момент для многих может быть слишком личностен и чувствителен на уровне «священных тем», однако осмелюсь признаться в том, что здесь у меня несколько пониженный уровень чувствительности, что по-человечески, наверное, очень плохо, но позволяет взглянуть на картину (во всех смыслах) чуть более объективно.

Нет, и этот явно видимый аспект (имею в виду то, что поднимаемые проблемы и историко-культурные пласты Кончаловскому во многом просто чужие), все же не является определяющим. В истории известного принца тоже, подозреваю, автору не очень была близка и известна истинно трагическая суть и проблематика датской пенитенциарной системы в начале второго тысячелетия. Качеству произведения это помешало не очень.

«Композиционно, режиссерски это хорошо выстроено, вероятно очень хорошая операторская работа, детали точные, костюмы хороши сшиты, точный кастинг - большинство актеров убедительны, особенно француз и немцы…»

А вот это уже представляется мне более обоснованным. Как абсолютному непрофессионалу, мне представляется, что кино сделано вполне профессионально. И это не только и не просто ремесло, которое «не пропьешь». Как раз почему-то именно режиссерам, даже самым крупным и мастеровитым, это иногда вполне удавалось. В смысле «пропить».

Не стану ссылаться на Феллини или того же упомянутого автором Никиту Сергеевича, но и сам Кончаловский умудрился снять «Курочку Рябу» на уровне клубной колхозной самодеятельности после почти тридцати лет со времени создания шедевра (простите, сугубо субъективное) про Асю Клячкину. А здесь никакой самодеятельности нет. Грамотно. Мастеровито. Аккуратно. Технически выверено. Зрительно выстроено. Ну, и всё прочее подобное и возможное, позволяющее говорить, что «с кинематографической точки зрения все безупречно». Какие претензии?

А претензий никаких и нет, и быть не может. То есть, тех претензий, которые могут предъявляться к художественному произведению. Поскольку нет и его, этого самого художественного произведения.

И по моему чисто обывательскому и потребительскому мнению, причина предельно проста.

Для того, чтобы получилось изделие, имеющее хоть какое-то отношение к искусству, вовсе не достаточно, но совершенно необходимо два изначальных примитивных условия. У автора должны быть какие-то, пусть и кажущиеся важными и интересными только ему самому, мысли и/или чувства. И ещё у него должно быть большое и искреннее желание всем этим поделиться с миром. Мысли с чувствами могут быть самыми простенькими и слабенькими, тогда и отношение к искусству будет так себе. Но если ничего нет вовсе, то и малейшие шансы тоже отсутствуют.

И тогда в ход идет чистое ремесло. Тарантино в «Чтиве» изготовил немыслимое блюдо, фарш-компот, на основе пошлейшей дряни, взятой из ближайшего мусорного бачка. Кэмерон захотел в «Аватаре» поэкспериментировать с детскими развлекательными аттракционами. Гринуэй в своих «Чемоданах» и вовсе решил покончить с надоевшим ему и исчерпанным им кинематографом.

Это и подобное может быть близко или совсем чуждо, интересно или скучно, доставлять удовольствие или вызывать изжогу. Но там у людей было что сказать (по крайней мере, я понимал, что они имели в виду), и проявлялось желание это сказать (по той же мере, я лично это чувствовал).

А у Канчаловского даже особе не скрывается (и в этом ленивом нежелании особо маскироваться есть налет дополнительного высокомерного презрения ко всем и всему) полное отсутствие названного. Поэтому берется набор (и следует признать, что набор достаточно качественный и разнообразный) чужих этих самых мыслей с чувствами, из которых запекается на вполне приличном поварском уровне толстый многослойный пирог. В общем-то, есть можно. Лично мне, как натуре много более грубой неприхотливой, чем многие тонкие истинные ценители, можно так даже и без особого отвращения.

Остаётся один единственный принципиальный вопрос – а зачем?

И последнее, уже чисто о форме произведения Андрея Сергеевича и в виде ворчливой реплики в сторону.

Эзра Паунд, не просто друг и ценитель Джойса, но, следует признать, человек без которого писатель мог и вовсе не состояться или по меньшей мере остаться неизвестным, не менее серьезно и искренне утверждал относительно всех плодов «фабрики Джойса»: «Всего две вещи на свете, быть может, еще и стоили бы этакого накручивания: божественное откровение или вернейшее средство от триппера... но как бы там ни было, я начисто не волоку, кто что где с чем к чему...»

Он, конечно, несколько преувеличивал, прекрасно понимая, «кто что где с чем к чему», но сама по себе его формулировка кажется мне исчерпывающе точной. При том, что Джойса я люблю, и его произведения представляются мне имеющими к искусству весьма близкое отношение. Но в этом пироге я вижу смысл и нахожу удовольствие копаться.

На счет божественного откровения не скажу, тут я совсем не специалист. Но вот относительно «вернейших средств от триппера» могу уверить совершенно точно, их со времен Паунда создано множество, и для использования не нужно читать чего-то близкого по сложности к текстам Джойса.

А фильм Кончаловского не годится даже для столь важной и утилитарной цели. Так что, совсем непонятно, зачем стоило так «накручивать».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments