Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

На правах кухонного трёпа

Те несколько десятков человек, которые читают этот Журнал относительно регулярно и даже иногда реагируют на написанное, в основном вполне вменяемы, образованны, самодостаточны, и у меня нет и малейших подозрений в их разумности. Однако они и не обязаны так уж сильно сосредоточиваться на моих текстах и задумываться над ними сверх меры. Потому, прочитав строки о истории славян, мало кто удосужился задуматься и самостоятельно посмотреть, откуда это и по какому поводу мною процитировано.

Кто-то даже предположил, что я просто перепил водки на жаре и тронулся мозгами. Но водки я пью не больше обычного, а дом мой стоит в лесу, так что здесь не столь жарко, чтобы я повредил голову.

А между тем тут всё примитивно. Достаточно набрать в любом поисковике «Славянское царство» Мавро Орбини и познакомиться с достаточным количеством материала.

Но ведь дело отнюдь не в довольно любопытном и экзотическом труде монаха-бенектинца из Дубровницкой республики рубежа 16-17 веков. А в том, что книга эта неоднократно за прошедшие века издавалась в том числе и на русском языке и давно не представляет собой никакой тайны или сенсации. Но на российских федеральных телеканалах уже не первый раз сведения из этого произведения выдаются за самую авторитетную историческую истину, которую католики скрывают от всего мира в тайниках ватиканских библиотек (видимо, по той формальной причине, что рукопись Орбини действительно находится в Ватикане).

И довольно большим количеством людей это воспринимается на полном серьезе и с абсолютным доверием. И люди эти отнюдь не классические психически больные или вообще хоть чем-то уникальные. Однако в моем понимании они относятся к совершенно определенному разряду.

Вот давайте посмотрим на Венесуэлу. Я тут, если позволите, обойдусь без подробностей. Но там есть вещи более чем очевидные. Социализм построен в самом успешном варианте. Жрать нечего, задницу прикрыть сложно, за, извиняюсь, туалетной бумагой, если она вдруг случайно появляется в продаже, стоят километровые очереди, как у нас в лучшие времена. Страна на грани дефолта, безработица под четверть населения, прогнозируемая инфляция тысяча процентов годовых, доллар на черном рынке стоит в 900 (!) раз выше, чем по официальному курсу. Народ бежит, кто побогаче в Европу, победнее к соседям вплоть до Боливии и Колумбии, билет достать на самолет невозможно, самый страшный дефицит. И что?

Проводятся выборы в некий орган, который должен увековечить эту систему. Конечно, можно говорить о любых манипуляциях и подтасовках, о силовом давлении, но факт остается фактом. В Венесуэле грубо тридцать миллионов населения. И многие миллионы голосуют за наследство Чавеса, за просто наглядно сумасшедшего Мадуро, я вижу и слышу этих людей, которые с огнем в глазах и патриотической дрожью в голосе готовы грудью встать на защиту всего происходящего катастрофического маразма. Они искренни, они не подкуплены, они не маньяки. Они из упомянутого определенного разряда.

Тут одна из читательниц, видимо, с Украины, обиделась на мою реплику про «Блядство народов» и попросила уточнить, «как представительница народа, который назван хохляндским», не являются ли мои слова просто доброй иронией. Позволю себе привести свой ответ:

«Нет, конечно, иронии в моих словах очень мало и уж во всяком случае, даже если есть какая-то, то совсем не добрая.

Но там нет и никакой сложности, я всё сказал предельно прямо и просто, потому мне странно, что меня можно было понять так, как это сделали Вы. Хохляндским я не называл никакой народ.

Неоднократно и предельно подробно писал, что, по моему мнению, у украинского народа и даже, хоть несколько меньше, пока ещё у грузинского есть шанс остаться народом, а, возможно, и упрочить данную общность, сделать её более современной, единой и цивилизованной.

У русского народа такого шанса не осталось.

Но всё это отнюдь не означает, что в Грузии или на Украине нет быдла, подобного окончательно победившему в России, или что количество и активность этого быдла безопасно для существования или перспектив грузинского и украинского народа.

Более того, в Грузии эта опасность стала чрезвычайно серьезной после того, как и, главное, каким образом страна рассталась с Саакашвили, и как она обращается с его наследием. У Украины пока ещё, несмотря на все сложности, шансов несколько больше.

Однако каждое действие такого рода, как поступок Порошенко в отношении Саакашвили, стремительно таковой шанс уменьшает и указывает на очень неприятный вектор развития событий.

В моем понимании это предательство. Что я и посчитал нужным отметить».


Что касается Украины вообще и Порошенко в частности мне более не хотелось бы распространяться по причинам, о которых я писал, возможно, даже слишком много и подробно. Разве что, только уточнить, что под предательством я понимаю не поступок по отношению конкретно к Саакашвили, а то, что таким образом, в моем понимании, Порошенко предает те принципы, на основе которых и возможно становление и сохранение украинского населения как народа. И это, мне кажется, почувствовали и поняли на Украине многие, вплоть до даже Коломойского, в симпатиях к которому меня упрекнуть столь же трудно, как его в симпатиях к Мишико. Что однако, к моему глубочайшему сожалению не дает никаких гарантий и поводов к оптимизму. Но тут усилием воли я всё-таки принуждаю себя заткнуться, иначе поневоле выйду за определенные для самого себя рамки.

А вот относительно Грузии и Саакашвили позволю себе ещё несколько слов, поскольку до сих пор постоянно в разговорах о нем возникает такой обращенный ко мне и сильно раздраженный вопрос, мол, а что это ты так трепетно и ласково относишься к этому проходимцу и авантюристу.

Вы не понимаете, говорили многие умнейшие, авторитетнейшие и образованнейшие грузины в свое время тем, кто восхищался успехами Саакашвили по декриминализации общества, искоренению коррупции и созданию прозрачных во всех смыслах, вплоть до стен отделений милиции, правил функционирования государства, вам, наивным, просто пускают пыль в глаза. Да, возможно, на самом низовом уровне рядовых гаишников и пэпээсников действительно поборы стали меньше, и уличная преступность поутихла, но всё это в гораздо большем размере переместилось наверх и расцвело там ещё более. Вот скинут Саакашвили, там такое найдется и выяснится!..

И вправду, человеку постороннему трудно было понять, почему совершенно наглядные и очевидные успехи новой власти встречали такое внутреннее сопротивление у значительно и как будто далеко не самой худшей части общества. Ведь на самом деле, ситуация до того сложилась почти катастрофическая. Вечером, да и не только, даже на проспекте Руставели мало кто мог чувствовать себя хоть в относительной безопасности, а незадорого заказать любого можно было почти официально по прекрасно всем известному тарифу через любые самые шапочные знакомства в ментовской, а то и просто «с улицы», никто особо лишними формальностями не заморачивался.

И вдруг всё изменилось в кратчайшие сроки, как по мановению волшебной палочки. Даже казавшиеся абсолютно всесильными грузинские «воры в законе» массово бежали оттуда, в основном в Россию, по улицам реально можно стало ходить спокойно в любое время суток, а гаишники перестали брать мзду, что казалось и вовсе фантастическим. Пожилые солидные грузины после застолий, вместо того, чтобы привычно сесть за руль, начали расходиться пешком или заказывать такси. И многие сначала вовсе без раздражения, а с некоторой даже гордостью объясняя приезжим, что «у нас теперь не берут на дорогах».

По простоте и быстроте регистрации любого бизнеса в какой-то момент Грузия заняла чуть ни первое место в мире. И это до сих пор никем не оспариваемый факт.

А при этом внутренний протест всё нарастал. И понять постороннему человеку данный вроде бы парадокс сложно. Но в силу определенных личных биографических обстоятельств я с ранней юности я очень хорошо, если не полностью изнутри, то сильно близко знал как там на практике многое устроено. И хотя действительно власть чиновников, силовиков, криминалитета и прочего всякого такого даже внешне негативного была очень велика, но реальный каркас общества держался совсем на другом.

Где-нибудь в чудесном классическом дворике района Мтацминда сидели две пожилые дамы и пили чай. Одна преподаватель консерватории, другая просто мать пятерых детей и бабушка уже десятка внуков, жена директора гостиницы, школьные подруги, семьи которых дружески общались с незапамятных времен. И одна говорила другой: «Дорогая, ты же помнишь Гоги, племянника нашей Мананочки? У него там какие-то неприятности, возможно юноша немного запутался и оступился, но ты ведь знаешь, он хороший мальчик из приличной семьи, позвони пожалуйста Нино, пусть она скажет своему Гиви, надо помочь людям…»

Они искренне не вникали и вовсе не интересовались, что Гоги взяли с грузовиком наркоты, и при задержании он положил восемь человек. И Нино, которой после этого звонили, тоже на морочила себе голову подобными глупыми мелочами. Она только знала, как непреложную истину, что если её уважаемые подруги просят за хорошего мальчика из приличной семьи, то необходимо помочь. А её муж Гиви, от которого многое в подобных делах зависело, ещё более был уверен, что если проигнорирует просьбу своей супруги, то, как там что будет с точки зрения закона и справедливости ещё неизвестно, но жизнь он себе испортит точно.

И этот принцип, сколько себя помню, работал в Грузии всегда и везде, конечно, вовсе не только в столь экстремальных обстоятельствах. «Хорошего мальчика или девочку из приличной семьи» нужно было устроить в институт, освободить от армии, взять на работу, помочь в карьере, избавить от неприятностей, короче, посодействовать в любом случае, абсолютно не вникая в ненужные подробности. На этом всё держалось десятилетиями, если не веками, и иначе не мыслилось. И тех, кто входил в круг «приличных семей» это вполне устраивало. И круг, кстати, был действительно вполне приличным, то есть, далеко не худшим, к нему принадлежала большая часть истинной интеллигенции, в том числе и творческой самого высокого уровня. Естественно, не только, но и в весьма немалой степени.

И вот именно на это, среди прочего, замахнулся Саакашвили. Система, может, и не мгновенно прекращала работать, но наглядно начала давать сбой. Звонки переставали действовать, хороших мальчиков из приличных семей перестали и отмазывать от откровенной уголовки, и принимать в институты, и на хлебные места только по этому принципу. Девальвировались основные фундаментальные принципы традиционного существования общества. И почувствовавшее себя дискомфортно общество не простило этого зарвавшемуся выскочке Мишико.

В отличие от Венесуэлы деструктивным быдлом оказались не зомбированные люмпены, а практически высшие слои общества, сколь бы многообразно ни понимать этот термин. А Саакашвили выполнил главное свое предназначение и обязанность. Провел парламентские выборы, на которых его партия (партия на тот момент действующего президента, в руках которого находились все силовые структуры) проиграла в честной (по возможности и нашим понятиям) борьбе и спокойно ушел с президентского поста после окончания определенного законом срока, не пытаясь устроить каких-либо безобразий.

Пришедшие к власти при помощи комитетского агента Иванишвили хорошие мальчики из приличных семей попытались дежурно обвинить Саакашвили во всех смертных грехах, завели уголовные дела по множеству мыслимых и немыслимых направлений, в том числе, естественно, «нецелевому расходованию бюджетных средств». Но никаких реально украденных миллиардов так и не нашли. И полностью повернуть вспять страну не смогли. Созданные не только Саакашвили, но и при Саакашвили (тут нельзя не вспомнить безмерно мною уважаемого Каху Бендукидзе) институты оказались во многом столь живучи и эффективны, что именно за счет их функционирования у Грузии ещё остается, пусть всё более иллюзорная, но возможность стать современным государством, а у грузин остаться народом.

Но я к чему, собственно, упоминаю обо всех этих трогательных историях. И на большинстве как бы вполне вменяемых людей налет культуры с цивилизованностью чрезвычайно тонок, он мгновенно и очень легко слетает при благоприятных (или наоборот, это уж как кто считает) обстоятельств, обнажая самое страшное и омерзительное. И баланс в любом обществе между разумными достойными существами и тупым быдлом самого разного вида и уровня столь неустойчив, что обессмыслить любой народ, превратив его в стремящуюся в пропасть толпу населения, не очень долго и сложно.

Честное слово, никого не хотел обидеть. Правда, если никого обидеть совсем не удалось, в глубине души будет немного обидно. Да ладно, ничего страшного.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →