Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Место в истории

Кто бы что ни говорил, а мнемоника штука великая. Без охотника, любопытствующего относительно фазана, я, наверняка, никогда не запомнил бы цвета спектра. И, видимо, ещё какие-то крайне полезные сведения никогда не отложились бы в моем мозгу, но наибольшее впечатление с детства произвела группа «Освобождение труда».

Да, она считается как бы первым истинно марксистским кружком, но вряд ли этот великий факт так прочно засел бы в голове, если бы классе, уже точно сейчас не скажу, по-моему, в седьмом-восьмом кто-то из приятелей не обратил мое внимание на состав основателей: Плеханов, Игнатов, Засулич, Дейч, Аксельрод.

Причем, заметьте, похоже, не на одного меня такое совпадение произвело глубокое впечатление. Потому, что практически вы нигде никогда не встретите перечисление этих фамилий в другом порядке, хотя порядок этот ничем кроме мнемоники обусловлен и обоснован быть не может. Более того, он даже несколько бросается в глаза своей странноватостью, и не только по алфавитному или какому иному самому стандартному принципу.

Дело в том, что несколько позже, уже в более зрелом возрасте, когда начал интересоваться историей серьезнее, я вдруг обратил внимание, что, не говоря уже о знаменитых Плеханове и Засулич, и о Льве Григорьевиче Дейче с Павлом Борисовичем Аксельродом мне кое-что известно, а вот о Игнатове почему-то вовсе ничего даже мельком не встречалось.

Решил это упущение исправить и всё-таки выяснил, что действительно, был такой Василий Николаевич Игнатов, родившийся ровно на сто лет раньше меня в семье купца второй гильдии и довольно рано ушедший «в народ» и революционную деятельность. Его трижды арестовывали и дважды ссылали, пока ему это не надоело и в восьмидесятом двадцатишестилетний юноша эмигрировал в Европу. Там, в Женеве через три года он и вошел в состав основателей и учредителей той самой группы «Освобождение труда». Но более ничего особо значительного сделать не успел, так как всего через год, оставив товарищам на цели революционной борьбы все сохранившиеся после затрат на лечение крохи от батюшкиного состояния, скончался в Ницце от туберкулеза.

Кстати, он, между прочим, был ещё по матери и родным дядей замечательного писателя Михаила Михайловича Пришвина. Но, если отбросить этот, согласитесь, всё же не слишком значимый нюанс, то в историю Василий Николаевич вошел и навсегда в ней остался более всего, почти исключительно, благодаря тому, с какой буквы начиналась его фамилия.

И я ещё тогда глубоко задумался. О том, насколько каждому из нас абсолютно неведомо наше предназначение. Вот мы строим какие-то планы, совершаем поступки, создаем собственный мир и искренне считаем, что от нас в нем что-то зависит. А вдруг весь смысл нашего существования в чем-то совершенно нам неведомом, для нас недоступном или представляющемся какой-то мелкой случайность, не стоящей и малейшего внимания?

И, возможно, Василий Николаевич Игнатов появился на этот свет только для того, чтобы занять свое место в некоем списке, который без него был бы предан забвению, как и он сам без такового списка. И во всем этом имеется какой-то высший смыл. Остается лишь до него добраться, но это уже другой сюжет и иная задача.

А знаете, что ещё уверило меня в том, что идея сия не столь уж бредовая? Когда Игнатов умер, то через несколько лет его место в «Освобождении труда» занял, угадайте кто. Думаю, многие не ошиблись, хоть и не зная точно фамилии, но, наверняка, относительно её первой буквы. Да, именно, Сергей Михайлович Ингерман.

Тоже, подозреваю, человек пусть и весьма деятельный, и небезынтересный, однако, вполне вероятно сильно ошибавшийся в своем жизненном предназначении.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments