?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Зимние виды спорта

Опыт предыдущих моих публикаций подобного рода заставляет обратить внимание читателя на то, что следующий далее текст представляет собой отнюдь не критический материал, посвященный недостаткам строительства олимпийских объектов в Сочи, а просто небольшую новеллу из одной моей книжки. Предлагается вашему вниманию исключительно с целью субботнего развлекательного чтения.

 

 

     «За окном противно кричали какие-то птицы. Дул ветер. С утра лежал снег. Антонов еще раз пересчитал лепестки на розовых цветах обоев и с отвращением отвернулся от стенки. Сама собой приоткрылась форточка, и комната стала холодеть. Проник нудный уличный шум. Антонов повыше подтянул тонкий от времени плед, высунул сбоку руку, подоткнул угол пледа под ноги и быстро вернул руку обратно. Но становилось все холоднее. С тумбочки на пол полетел просыпанный пепел.
      В комнату вошел старший сын Антонова, Дмитрий, пятнадцати лет. Он держал за косточку куриную ногу с синеватым отливом и время от времени срезал кусочки холодной птицы мелкими, ровными, но с некоторым просветом расставленными зубами. Дмитрий поежился, подошел к форточке и закрыл ее. Посторонние звуки исчезли, стало как будто мгновенно теплее, хотя это, конечно, ложное ощущение. Затем сын остановился перед Антоновым и начал его внимательно разглядывать. Антонов с минуту отвечал тем же, потом без всякого интереса спросил:
      — Ну?
      Дмитрий довольно изящным движением большого и указательного пальцев левой руки вытащил застрявший в верхних зубах кусок тягучей пупырчатой кожи, сбросил в пепельницу, туда же, поверх горы окурков сунул отполированную, наконец, до идеального состояния косточку и поднял пепельницу, прикрыв ее стоявшим рядом блюдцем:
      — Что «ну?» Вправду забыл или совсем лень заела?
      — Вот дам сейчас в лоб, будешь знать, как с отцом разговаривать, — без всякого выражения в голосе пробубнил Антонов и отвернулся к стенке. Дмитрий вышел, но тут же снова вернулся с пустой пепельницей и встал на прежнем месте. Антонов чувствовал, что сын стоит и смотрит на него, и продолжал лежать в прежней позе. Потом все-таки, развернувшись, опять спросил:
      — Ну?
      Дмитрий поставил на тумбочку пепельницу, которую, оказывается, все время держал в руках, и вытер правую руку о штанину:
      — Ты мне дашь в лоб, чтобы я знал, как с отцом разговаривать. На этом мы прошлый раз остановились.
      — Поесть имеется?
      — Курица. Чай могу поставить, а курицу подогреть.
      — Опять?
      — Так ведь деньги два дня как кончились.
      — И куда?
      — Морской бой, скачки, охота на гусей. Да, по-моему, ты еще какие-то крупные морские соединения торпедировал. Или это и есть морской бой?
      — Все просадили?
      — Я сильно меньше. Погреть курицу?
      — Не надо. Сам потом. Зинку бабка скоро привезет?
      — Сегодня не привезет. Звонила, говорит, сама завтра в сад доставит.
      — Чего не сказал?
      — А ты спал, как всегда.
      — Ты не попрекай. У меня выходные, вот и сплю. Я честно трудился всю рабочую неделю и теперь имею полное право поспать, сколько хочется. А послезавтра получка, и ничего страшного.
      С этими словами Антонов снова повернулся к стенке. Дмитрий постоял еще немного в прежней позе, затем тихо вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся уже в куртке и шапке, стал искать на радиаторе перчатки. Антонов, не двигаясь, пробормотал:
      — Я тебе вправду обещал что-то, или просто дурака валяешь?
      — Ладно, лежи. Хотели ведь у Олега из гаража лыжи забрать, и санки Зинкины. Я и ключ у него взял. Ну, да один схожу.
      — И в самом деле. Забыл. Только снега все равно нет.
      — Снег с утра лежит.
      — Завтра растает.
      — Потом опять выпадет. Потом Олег уедет, потом времени не будет, так и не сходим в этом году. Лучше принесу. Я быстро. Лежи.
      — Нет, нет, подожди, — вдруг чуть не испуганно заговорил Антонов, вскакивая босыми ногами на пол, — подожди, не уходи без меня. Я сейчас, я очень быстро оденусь и вместе пойдем, — он уже почти упрашивал сына, заметавшись между шкафом и стулом с накиданными вещами, хватая впопыхах не те носки, путаясь в рукавах рубахи. Дмитрий мгновенно и пристально посмотрел на отца, но тут же отвел взгляд, притронулся лбом к оконному стеклу, сразу запотевшему от близкого дыхания:
      — Одевайся спокойно. Я подожду. Я и хотел вместе, просто ты спал.
      Они шли вдоль замерзшей реки, и ветер дул им в спину. Дышалось легко, домашнее тепло пока не выветрилось из-под курток, и резкий белый свет от подзабывшегося снега освежающе бил по глазам, заставлял жмуриться не без приятности. Набережная, обычно оживленная и громкая, сегодня удивляла своей пустынностью, даже на мостовой не отпечаталось ни одного следа от машины, а ведь снег перестал идти уже часа три назад.
До гаража недалеко, хотя двигались быстро, темп задавал Дмитрий, но Антонов даже не успел запыхаться и остался собой доволен. Вытащили из снега в известном им месте крыши деревянную лопату с обитой жестью кромкой, начали по очереди разгребать сугроб у ворот. Работа оказалась легкой, даже веселой, снег тоже был легок и весел, он без особого сопротивления уступал место, слетал с лопаты веером, красиво планировал по ветру и скрипел под ногами со вкусом и удовлетворением.
      Наконец, недолго повозившись, Дмитрий открыл половину ворот, отец с сыном зашли в промерзшее помещение. Здесь казалось холоднее, чем на улице. Машину в гараже Олег не держал, то есть очень редко, когда уезжал надолго, и использовал гараж в основном как склад сезонных вещей для себя и своих знакомых. А поскольку знакомых имелось достаточно, то и вещей тут свалено немало. Антонов веревку от санок заметил сразу под грудой ящиков, но, раскопав, обнаружил, что санки чужие. Зинкины же санки Дмитрий в это время нашел совсем в другом месте, под другой грудой. Антонов решил, что из него изыскатель все равно никакой и, предоставив сыну вести дальнейшие исследования самостоятельно, вышел покурить.
      На воздухе он ощутил, что в самом деле теплее, несмотря на ветер. Ослепительность снежного блеска слегка убавилась. Почудился какой-то намек. Антонов посмотрел на часы. Пятый. Скоро начнет смеркаться. Он вернулся в гараж. Дмитрий пытался куском бельевой веревки примотать к санкам три пары лыж. Палки вместе с четвертой парой, детской, почти игрушечной, стояли у стены. Антонов подошел к сыну, нагнулся над санками, слегка отстранив его рукой, растянул веревку, завязанную пока только на один узел, не выбирая, снял верхние лыжи, все пары одинаковые, и поставил их в угол. На это место аккуратно уложил палки, сверху пристроил детские, тщательно все перемотал и разогнулся. Дмитрия рядом не было. Когда Антонов вывез санки с поклажей из ворот, сын стоял поодаль и смотрел в сторону реки. Услышав отца, он повернулся и с силой провел тыльной стороной грубой перчатки по губам. На месте подсохшей корочки обветренной нижней губы выступила кровь. Дмитрий почувствовал какую-то влагу, но не сразу сообразил, что это, и провел еще раз, с еще большей силой. Антонов передал ему веревку от санок, пошел запирать ворота и прятать лопату. Потом вернулся, взял у продолжавшего неподвижно стоять сына веревку, поволокся к дому.
      Темнело. Ветер теперь дул в лицо, снег казался противным и тяжелым, тормозил санки, вредно налипая на полозьях, Антонов быстро устал. Дмитрий перехватил петлю и скорым легким шагом пошел вперед. Лифт за это время успели отключить. Сын оказался уже наверху, когда Антонов начал с трудом подниматься на шестой этаж. Останавливался через пролет. Наконец, добрался, запер дверь, разделся и снова лег под плед. Дмитрий был в своей комнате, у него горела настольная лампа, и только время от времени раздавался шелест переворачиваемых страниц. Антонов левую руку положил под голову, правую протянув вдоль тела, и стал смотреть в потолок.
      Очнулся он от ощущения, от которого обычно просыпается пассажир, когда останавливается поезд и исчезает ставший уже привычным стук колес. Почувствовал какой-то дискомфорт и не сразу понял, что просто слишком давно не слышал шелеста страниц. Антонов слегка повернул голову и увидел в дверном проеме Дмитрия, прислонившегося щекой к косяку:
      — Слушай, отец, и долго мы так выдержим?
      — Долго».

 

 

Comments

( 1 комментарий — Оставить комментарий )
zoy_ka
14 май, 2011 13:48 (UTC)
грустно..не развлеклась...тронуло.
( 1 комментарий — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Page Summary

Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel