Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Чтобы делать что?

Вот не столько интересный, сколько важный вопрос был задан к предыдущему моему тексту:

«У меня вопросик немного невпопад: за что бились-то? Те, которые в атаках с фланга высоты брали?
Сдается мне, что если солидно звучащее "за достойную жизнь и будущее для детей" а так же всякие "возможности создавать" попытаться сформулировать одним словом, то останется просто "за бабло". Нет?
Это не из окопа реплика. Я и сам в свое время, знаете ли, в атаки хаживал. Это другой угол рассмотрения просто. Извините, если что, но хотелось бы узнать вашу формулировку».


На самом деле я неоднократно и подробно уже писал по этому поводу, в частности, и в данном Журнале, и в вышедшей на его основе книге имеются довольно пространные главы, посвященные и горбачевским, и ельцинским временам, там именно о стимулах, побудительных мотивах и задачах. Ссылку давать не буду, искать лень, кому интересно, думаю, сам с легкостью найдет, ну, или в крайнем случае помогу.

Но на самом деле, помимо многого прочего, там, несомненно, будет и упомянутое автором вопроса «за достойную жизнь и будущее для детей», и «возможности создавать», и другое подобное, включая обязательно и «бабло», как необходимый и обязательный инструмент осуществления практически всего остального. И я не вижу никаких оснований для высокомерной снисходительной усмешки, стоящей за перечислением названного. Она, усмешка эта, представляется мне сродни той, что появляется у многих высокомудрых нынешних мыслителей при встрече со словами типа «доброта», «честность», «порядочность» и подобными. Как будто это мне должно быть стыдно, что им всё это кажется глупой пошлостью. А вы знаете, нет, мне почему-то не стыдно. В данном случае за себя.

К тому же, некоторые или принципиально не учитывают, или просто забывают, что то были времена, когда многим приходилось «вставать из окопа» не из-за каких-то умопостроений или смутных желаний, а элементарно от большой нужды и по принципу «пожрать и выжить». И именно от этого без всякого пустого теоретизирования появились те самые гигантские клетчатые сумки из клеенки, при помощи которых великие русские бабы протащили на своем горбу свои семьи, а с ними всю страну через самые тяжелые, нищие и голодные годы.

Но если говорить совсем коротко и о главном, то я и тогда понимал, и сейчас понимаю все больше, что там речь шла прежде всего, можете начинать смеяться, о свободе.

Вообще-то, свобода, это штука такая несколько астральная, сакральная и слишком личная, именно потому ей невозможно дать исчерпывающего окончательного определения, несмотря на бесчисленные многовековые самые изощренные попытки лучших умов человечества. И при всех попытках формулирования нередко всё начинается с оговорки, типа, свобода, это конечно, не вседозволенность, а… Ну, и дальше начинается словоблудие. Но это всё от лукавства, трусости и лицемерия. Именно вседозволенность и обязательно вседозволенность.

То есть, в смысле «дозволения» как простейшего изначального по Ожегову «Позволение, разрешение. С вашего дозволения…» Оскорбительность и унизительность существования с чьего-то постороннего дозволения присутствовала у меня на уровне чисто животного инстинкта. Вот, например, с жаждой даже много проще. Любой самый средний специалист может убедительно рассказать, по каким физиологическим причинам она возникает в организме, для чего этому самому организму нужна вода и почему он без неё долго жить не может. Но человеку, который хочет пить, все это не слишком обязательно. Достаточно того, что он чувствует не то, что желание, а прямо-таки необходимость напиться при первой возникшей возможности.

Конец восьмидесятых предоставил такую возможность. Однако не у всех была жажда, организмы устроены по-другому, потому они и не бросились пить. Исключаю сейчас тех, у кого объективно уже не было физических или моральных сил.

Но я знаю немало людей, которым свобода не нужна и даже противопоказана. По одной примитивной причине, они её не хотят и боятся. За что я их совершенно не осуждаю. Однако совсем иное дело, что это нежелание и боязнь собственной свободы очень часто и быстро в самой острой форме переходит в агрессию к свободе чужой.

Кстати, и исторический, и жизненный опыт показывает, что никто так не ненавидит чужую свободу, особенно свободу освободившихся рабов, как другие рабы, не только не освободившиеся, но и не желающие освобождения.

Отсюда истерическая враждебная реакция зачастую уже на психиатрическом уровне. Но это данность, которая требует обезвреживания отнюдь не дискуссией, а совсем иными методами, которые мы сейчас не станем затрагивать.

Рассуждать же о свободе бессмысленно. Как и задавать не её тему любые вопросы, а у, тем более, пытаться на них ответить. Тот самый стандартный случай, когда, если нужно объяснять, то объяснять не нужно. А единственный возможный ответ на вопрос: «Свобода чтобы делать что?» заключается лишь в честном признании: «Всё. В том числе и свобода не делать ничего».

P.S. (Надеюсь, что, если у кого случайно возникнет желание что-нибудь прокомментировать, то он воздержится от разговоров на тему, что, мол, я призываю к свободе убивать, насиловать и воровать. Давайте всё-таки попытаемся удерживать себя от совсем уж смешной глупости на уровне детского сада).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments