Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Мадагаскар

Это не некролог, на них давно уже нет моральных сил. И не повод слегка очередной раз погрустить, что вот умер в почтенной старости ещё один человек, которого когда-то видел молодым, веселым, полным сил и планов с долгой, счастливой и очень плодотворной жизнью впереди. Всё подобное тоже много лет назад утратило остроту, а натужно что-то изображать из приличия не вижу никакого смысла.

Так что я сейчас не про Владимира Маканина, а больше про себя. То ли на последнем курсе института, то ли вскоре после окончания я прочел этот рассказ. Трудно себе представить что-либо по тону, настроению и вообще чему угодно возможному более диссонирующее с тогдашним мной. Наивный, самонадеянный, брызжущий здоровьем и наглостью балбес двадцати с небольшим лет, каковым я являлся в превосходной степени, по всем законам и согласно любой логике даже и дочитывать до конца такое произведение не стал бы.

А я не просто дочитал и перечитал, но и возвращался к этому тексту годами, и даже когда его не было перед глазами, он часто был фоном в каких-то обстоятельствах и ситуациях, вроде вовсе посторонних и к теме никакого отношения не имеющих. При этом не могу сказать, что рассказ произвёл на меня какое-то такое уж исключительное эмоциональное или интеллектуальное воздействие, которое что-то во мне принципиально изменило или имело некие серьезные практические или психологические последствия. Вовсе нет.

Вот относительно прочитанного лет в тринадцать «Преступления и наказания» можно сказать нечто подобное, хотя, конечно, тоже не столь серьезно и пафосно. А рассказ Маканина совсем другое. И в принципе я очень подозреваю, что это отнюдь не самое гениальное произведение русской прозы. Думаю, всё гораздо проще.

Иногда предельно близкими и родными оказываются вещи не благодаря какой-то исключительной собственной самоценности, а по даже вполне возможно случайному совпадению не очень понятно каких их параметров с твоими личными. Я ведь прекрасно понимаю масштаб Бетховена и очень люблю Вагнера. Но в определенные непростые моменты жизни предпочитаю поставить «Гори, гори, моя звезда».

Так и небольшой маканинский текст стал той мелодией, что прошла всю жизнь и не рядом, а вместе со мной. И ещё, для меня почему-то было важно, что написавший это человек всё ещё жив. А вот теперь он умер. И это тоже оказалось важным.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments