Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Гуд и бэд

Мало к какому литературному герою в России судьба была столь несправедлива, как к нему. Ещё раз повторю и подчеркну основное здесь, чтобы у кого-нибудь не возник соблазн заняться пустым словоблудием относительно английского персонажа и его прототипов. Я сейчас исключительно о русском парне, которого зовут Робин Гуд, и каждый ребенок знает, что «Гуд» — это значит «хороший», и никакие иные варианты произношения с капюшонами его не интересуют.

Нет, понятно, что к большинству он пришел в детстве из «Айвенго» и всем было известно, что Вальтер Скотт писатель английский и не самый современный. Но это всё не имело большого значения, уж очень идеально этот образ лег на русскую душу и стал родным. А плюс к тому, ещё и впоследствии прекрасно вписался в советскую идеологию. И действительно, что может быть более социально близким и классово выверенным? Отнять у богатых и раздать бедным. Чистая «экспроприация экспроприаторов», ну, прямо Ленин с Котовским. Просто хоть сейчас Робина в компартию принимай.

И, кстати, ещё один важный, не всегда и не до конца проговоренный нюанс, однако от того не становящийся менее значимым. Против самой верховной власти Робин не бунтует. Он даже скорее на её стороне. А больше борется с «перегибами на местах», с «плохими боярами», что дополнительно ласкает и отечественную душу, и выверенное веками при одобрении главного государственного вектора направление мыслечувствования.

Когда же всё это ещё и окутано, и подкреплено талантливым романтическим флером, всякие там луки, стрелы, доспехи и прекрасные девы в тенистых дубравах, то совершенно естественно, что в какое-то время именно Робин Гуд стал одним из основных наших русских детских героев, не знаю даже с кем его сравнить по значению, разве что с д’Артаньяном и Шерлоком Холмсом. Но и те всё-таки для чуть постарше, первым чаще всего приходил Робин Гуд.

Но именно эта, до какого-то момента, казалось, безупречная, не подкопаешься, матрица и сыграла с бедным несчастным Робином злую шутку. Когда у части общества стало потихоньку изменяться мышление, и, между прочим, началось это задолго не только до конца советской власти, но и до всяческой «перестройки», некоторые из этой части начали задумываться. А так ли уж хорошо грабить богатых? И точно ли от этого становится лучше бедным? И чем всё это в результате заканчивается?

Короче, множество всяких разных посторонних вопросов начало появляться. Конечно, они никакого прямого и даже чаще всего самого косвенного отношения к Робину не имели, но уж очень само понятие «грабить богатых и отдавать бедным» срослось с его и в первую очередь с его образом с самого детства. Трудно было разорвать. А тут ещё появилось «взять всё и поделить» Шарикова.

И Робина смешали с Шариковым. Его даже не то что любить или им восхищаться, но и просто считать положительным героем стало не модно, почти неприлично. Это делало тебя в определенной степени «совком» и ставило на одну доску с тем самым «пролетариатом», который не любил профессор Преображенский.

Но ведь сам Робин Гуд здесь абсолютно не причем, он неповинен в этой родовой травме российского населения. И дальнейшая трансформация образа, сделавшая имя Робина почти ругательным с массой негативных оттенков вплоть до презрительного, совершенно не заслужена и полностью несправедлива, с чего я и начал.

Потому, что Робин совсем не про «грабь награбленное». Он про честь, свободу и справедливость. И, признаться, мне очень жаль, что нынешние мальчики не читают Вальтера Скотта. С теми чувствами и впечатлениями, с которыми это делали в детстве и отрочестве многие известные мне достойные люди.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments