Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Фото на память

Ранняя осень шестьдесят четвертого. Мы на несколько месяцев приехали в Москву, мама сняла комнату на Померанцевом переулке, на всякий случай пристроила меня в школу, поскольку было не очень понятно, когда возвращаемся на Колыму, и даже выписала мне «Пионерскую правду», на последней странице которой я любил читать детские приключенческие повести с продолжением.

Еще никто не знал, что совсем скоро я прибегу в комнату от почтового ящика со свежим номером этой газеты в руках и криком: «Хрущева сняли!» Хотя там, конечно, ничего такого написано не было, а просто сообщалось, что Никита Сергеевич ушел на пенсию. Но тогда и ребенку было понятно, что у нас вожди просто так на пенсию не уходят.

Впрочем, это всё ещё впереди, а пока стоит чудесная сентябрьская погода и мой будущий отчим, у которого только начинался роман с матерью, подарил мне свой старый фотоаппарат «Комсомолец» и минут десять потратил на то, чтобы объяснить, как им пользоваться. Это была к тому времени почти древняя штуковина, давно даже не выпускавшаяся, не сравнимая по престижность с «ФЭД» или, тем более «Зорким», не говоря уже про «Зенит». «Комсомолец» был широкопленочным всего на двенадцать кадров и довольно сложен в использовании, но снимки при достаточной квалификации фотографа делал очень качественные, я годов до восьмидесятых изредка встречал его в руках серьезных профессионалов, но всё-таки как весьма редкую экзотику.

А тогда я был безмерно счастлив и горд своим аппаратом абсолютно не комплексуя по поводу его немодности, в любом случае для мальчишек моего возраста того времени даже такая камера была великой редкостью и ценностью. И, зарядив с великими предосторожностями новую, выпрошенную у матери пленку, я отправился на первую в свой жизни съемку. Долго ходил по окрестностям, выбирая, что достойно стать объектом столь значительного и важного действа. В конце концов выбор мой пал на Крымский мост. Если встать под эстакадой на стороне кольца, противоположной метро «Парк Культуры», то открывался прекрасный вид, включавший и кусок реки, и полоску самого парка на том берегу, короче, по моим тогдашним понятиям вполне живописно. Вот я и пристроился на небольшом асфальтовом пятачке, раскрыл камеру, поднял откидное стеклышко и приготовился ловить фокус.

Буквально в ту же секунду подошел милиционер и прогнал меня. Никаких, конечно, формальных и литературных: «Сержант Петров» и руку под козырек, но, насколько помню, и без особых грубостей, просто, мол, уйди мальчик, фотографировать мосты запрещено.

Я, честно говоря, до сих пор не знаю, действительно ли в СССР было запрещено фотографировать мосты. В смысле, существовал ли какой-нибудь реальный закон с перечнем запрещенных для фотографирования объектов, или это ограничивалось всего лишь какими-то ведомственными инструкциями. Хотя я и потратил когда-то довольно много времени и сил в попытке прояснить нормативно правовую базу по этому вопросу. Надо сказать, что сам процесс исследования был довольно любопытным, но не стану сейчас забивать голову читателям чепухой, доложу только, что результат довольно мутен и найти чего-либо однозначно юридически несомненного хотя бы только для того периода мне не удалось.

Но это всё не имеет и не имело никакого практического значения. На долго хранившейся в нашей семье «План-карте г, Москвы» пятидесятых лет выпуска ЦПКиО был изображен на том месте, где в реальности находилась Академия им. Фрунзе. Так что, множество запретов наверняка действовало вне зависимости от уровня их законодательного оформления. Однако главное вообще в другом. Не только десятилетний, приехавший из Магадана мальчишка, но любой взрослый коренной москвич и не подумал бы спорить с милиционером, когда тот говорил про что-то, что это запрещено. Могло очень плохо закончиться. Нет, уже тогда совсем не обязательно. Могло и пронести, и повезти. Но тут степень риска каждый для себя определял сам и подавляющее большинство не имело никакого желания проверять судьбу на прочность.

И сколько себя помню в этой стране, никогда чувство настороженности и постоянной готовности к самым крупным неприятностям не покидало ни на мгновение совершенно вне зависимости от моего собственного поведения. Вот смотрю с естественным стариковским умилением фильмы моего детства и моей юности, какие прекрасные умытые и светлые города, замечательные чистые лица, великолепное настроение, воздух напоен оптимизмом и надеждой. Но одновременно я-то знаю, как это случалось неоднократно и в моей собственной жизни, и со множеством знакомых, что в любой момент может подойти человек с оловянными глазами и ты можешь, и каждый может оказаться раздавленным как комар просо по его капризу.

Я не знаю, не придуриваюсь в данном случае, а действительно не знаю, обязательно ли это и неизбежно, чтобы за любым самым гуманным и прогрессивным социальным проектом, за всеми идеями равенства и справедливости всегда стояли заградотрядом именно такие люди с оловянными глазами. И возможно ли хоть чисто теоретически не подпирать мечту о светлом будущем тюремными камерами и лагерными вышками. И, подозреваю, что при моей собственной жизни уже не получу ответа на эти вопросы.

Вот буквально на днях Илья Варламов рассказал, как его два раза задерживали в Волгограде за попытки пофотографировать что-то в общественном транспорте. Совершенно ничего не изменилось. Правда, известный блогер бравирует, что, мол, он не боялся и тем особо раздражал правоохранителей. Или кокетничает, или на самом деле просто дурак. Вменяемый человек не может не бояться. А они могут и способны сделать с любым что угодно. И фотоаппарат здесь совсем не причем.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments