?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Очень не хочется врать или даже немного быть неточным, потому сразу скажу, что точно не помню не только дату, но даже название произведения. Потому лишь о том, что без сомнений осталось в памяти.

Скорее всего, это всё-таки или самый конец семидесятых, или начало восьмидесятых, поскольку именно тогда я работал в «Московском комсомольце». Мы тогда уже прекрасно знали, кто такой Эдуард Успенский, и нельзя сказать, что он был таким уж подпольным писателем, никакого политического диссидентства ему никто в серьез не шил, но и идеологически своим для власти он, конечно, не был, поэтому к тому времени его уже довольно давно нигде не печатали.

И вот, совершенно уж не знаю, по какой причине и с чьей подачи, Лева Гущин, который был тогда главным редактором, решил, вернее, рискнул напечатать какую-то повесть Успенского в газете частями с продолжением. Повторю, не помню, что это было, возможно «Школа клоунов», но это почему-то стерлось из памяти. Однако осталось впечатление, что публикация оказалась далеко не рядовым событием, о ней говорили, и по завершении Успенский решил отметить это событие чем-то вроде банкета. Лично пригласил самого Гущина и сказал, что тот может взять с собой несколько сотрудников, кого сочтет нужным.

У меня с Львом Никитовичем никогда не было особо близких отношений, к публикации я никакого отношения не имел, хорошими манерами особо не славился и «душой компании» никогда не считался, но почему-то среди нескольких прочих журналистов Гущин пригласил и меня, а я с удовольствием согласился, думаю, даже не стоит особо объяснять почему, по-моему, это очевидно.

Мы пришли в один из писательских домов на метро «Аэропорт». Там на чердаке у Успенского, не знаю в собственности ли или он у кого арендовал, а то и так пользовался, было нечто типа такой мансарды-студии, а на самом деле просто такой довольно просторный зал под крышей, где стоял большой стол человек на тридцать, если не больше, сколоченный из обычных досок, и множество старых стульев с табуретками. Эдуард запек несколько бараньих ног, ещё какие-то закуски организовал, стоял ящик водки, прочее спиртное во вполне достойном количестве. Нас изначально было мужиков пять-шесть, но вскоре стали подходить ещё разные люди и компании, Успенский по мере возможности кого-то с кем-то знакомил, но довольно быстро пьянка стала достаточно неорганизованной и без всякого протокола, то есть, всё совершенно обычно для подобных случаев.

И вот в какой-то момент появилась очередная группа неких патлатых ребят, одного из которых хозяин тут же автоматически представил, типа, это очень талантливый художник Петя, а это… Тут он повернулся и совершенно случайно рядом оказался я со стаканом, направляющий в сторону закуски. И сделав жест в мою сторону, Успенский мгновенно сообразил, что представить меня ему трудно, поскольку он представления не имеет, кто я такой. В смысле, когда пришли, то, конечно, имена свои назвали, но, знаете, как всегда в таких случаях, это тут же вылетает из головы и испаряется. Однако Эдуард не сделал даже мгновенной паузы и изложил: «А это мой младший кузен из провинции и ближайший друг детства». Я спорить не стал, предельно приветливо улыбнулся художнику и продолжил свой путь в сторону мясной нарезки.


Сильно тогда все напились, и было очень весело. Но это обычное дело для тех времен. Иначе случалось крайне редко. Молодость. И это мимолетное знакомство не стало поводом для дальнейших дружеских или хотя бы приятельских отношений. Лет двадцать пять мы с Успенским совсем не виделись. Но уже в этом веке так получились, что Эдуард был очень близким другом человека, ставшего близким товарищем и моим, а с какого-то момента и соседом по Крылатскому. И мы иногда сталкивались в общих компаниях.

Однажды я после нескольких совместных рюмок напомнил Успенскому о той четвертьвековой давности истории, он посмеялся, сделал вид, что вспомнил, но, думаю, исключительно из вежливости. Пообещал как-нибудь вместе с нашим общим другом нанести мне ответный визит в деревню на шашлыки. Впрочем, естественно, тоже лишь из вежливости. А вскоре тяжело и мучительно заболел, перестал участвовать в массовых застольях и последние годы мы вовсе не встречались.


Я, конечно, совсем не знаю, каким он был человеком. Судя по многому очень непростым. Вот энергетика от него исходила постоянная и сильная. Моя жена читала его книги всем трем нашим детям. Сейчас читает внукам. Особым успехом всегда пользовалась и пользуется нынче «Вниз по волшебной реке». Да и я сам всегда стараюсь есть бутерброд колбасой вниз.

Неприятная всё-таки штука эта смерть. Никак не могу привыкнуть. Хотя, казалось бы, уже давно пора.
 

Comments

( 4 комментария — Оставить комментарий )
evgknyaginin
16 авг, 2018 15:46 (UTC)
Ушел Войнович и вслед за ним Успенский... Россия потеряла великих пересмешников и не обратила на это внимания. И напрасно.
traung
16 авг, 2018 20:32 (UTC)
Да, книжка и диафильм "Вниз по волшебной реке" были затерты до дыр. )
lx_photos
16 авг, 2018 22:03 (UTC)
Очень жалко.
Хоть я ничего егошнего не читал.
Но мне кажется, что он много хорошего сделал для людей.
Иногда хочется верить в загробную жизнь.
amalit215
17 авг, 2018 11:07 (UTC)
Спасибо за текст.
Проняло...
( 4 комментария — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Сентябрь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel