Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Пляски на раскаленной крыше

В виде небольшого дополнения к вчерашнему тексту.

Это, естественное, никакое не совпадение и не то, что случайно мысль обсудить эту тему пришла нам в голову одновременно, а просто стандартная ситуация, когда в информационном поле появляется некий повод, по которому многие люди считают уместным высказать свое мнение. Вот и относительно ареста Хаски это не мне и Быкову в один день вдруг захотелось об этом высказаться, виновата единая для всех новостная лента.

Потому я был вовсе не удивлен, когда сегодня прочел мнение Быкова, которому всего лишь во время очередной радиопрограммы задали вопрос и он вынужден был ответить. Прошу прощения за слишком пространную цитату, но мне показалось так всё равно удобнее и уместнее, чем пытаться пересказать своими словами с опаской что-то всё-таки при этом исказить. Так что, не поленитесь, пожалуйста, прочесть целиком:

«…К любому аресту деятеля культуры я отношусь негативно. Я согласен с Надеждой Толоконниковой, которая говорит, что здесь не важны убеждения рэпера Хаски, а важно то, что нельзя человека сажать за убеждения. Другое дело, если человек плясал на чужой машине и эту машину повредил. Тоже это не повод сажать, это повод содрать с него штраф за ремонт этой машины, может быть, полную стоимость машины, если она не восстановима. Если он плясал на машине человека, запретившего концерт, – это одно дело. Если просто на машине – тогда, мне кажется, это поведение безответственное, но оно тоже не повод для ареста.
Что касается моего отношения к творчеству рэпера Хаски – оно негативное, к его убеждениям – тем более. Понимаете, я вообще очень далек от этой ангельской вольтеровской позиции: «Мне ненавистны ваши убеждения, но я готов отдать жизнь за ваше право их высказывать». Не готов я отдавать жизнь за право кого угодно их высказывать. Я знаю, что рэпер Хаски предлагал лишить права голоса всех, кто иначе думает о русском мире, о Мотороле, о Донбассе, и так далее. Такое высказывание я видел, насколько оно аутентично, не знаю. Но он такие вещи говорил.
Я знаю, что когда в их руках (условно говоря) оказывается решение вопроса о наших правах, то они вообще считают, что лучше, чтобы нас не было совсем. Вот в этом-то и есть принципиальная разница. Мы хотим, чтобы они, допустим, высказывали другие мнения, а они хотят, чтобы нас просто не было. Неважно, какие мнения мы высказываем, мы им просто противны сами по себе. Но мы именно тем от них и отличаемся, что никогда эту позицию не займем. И никогда я не буду радоваться аресту моего оппонента. Никакого. Потому что пусть он радуется любым моим неприятностям, и тем роняет себя. Мне кажется, что самый непростительный, самый смертный грех – это злорадство. Я не буду радоваться ничьему аресту, будь то это представитель нынешней власти, представитель русского мира, представитель, агитирующий за цензуру полную, – я абсолютно против того, чтобы приветствовать чьи-либо аресты и какие-либо расправы».


Сразу скажу, что, хотя по каким-то мелочам относительно конкретно Хаски я не согласен, но мне не хотелось бы тут тонуть в пустых мелочах и придирках, а общий тон особого раздражения и отторжения не вызывает (тем более, что в основном я согласен полностью), ну, Бог с ними, и с Хаски, и с Быковым, Дмитрий Львович человек благородный, он так думает и чувствует, не мне выступать судьей. Разве что фраза относительно «любого ареста деятелей культуры» вызывает совсем уж явное удивление, почему в этих ситуациях нужно выделять именно их, и чем ученые с дворниками тут хуже, но опять же не хочу занудствовать, культуры так культуры, от меня не убудет.

Но тут в принципе совсем другой момент привлек мое внимание, вообще не касающийся именно этого самого Хаски. Дело в том, что подобная мысль всё чаще звучит из всё большего количества уст и отнюдь не только у нас. А для меня она довольно принципиальная потому, что очень мало понятная. Имею в виду, что за нанесение материального и имущественного вреда нельзя привлекать человека к уголовной ответственности, а только к гражданской. То есть, если грубо, но на самом деле вполне точно, возмести ущерб, заплати бабки и полный порядок, свободен.

А если я вам дом сожгу? Не случайно, а по своему капризу и дурному настроению. Предельно при этом общественно безопасным способом, удостоверившись, что там никого нет и полностью предусмотрев, чтобы пламя никуда не перекинулось, максимально осторожно и аккуратно. А потом подойду и спрошу, мол, сколько с меня?

Ну, ладно, дом, это я, пожалуй, погорячился. Совсем идеальная ситуация. На пляже, при хорошей погоде подойду сзади и порву на вас футболку. Даже не на вас, пусть ещё безобиднее, вы загораете, а футболка рядом лежит. Я её разрезаю ножницами. «Сколько стоит? Пятьсот рублей? Вот тебе тысяча. Не в чем домой идти? Вот другая футболка, точно такая же. Хорошо, вот тебе три такие же футболки. И не ной, заткнись, это ведь всего лишь смешной материальный ущерб, который я возмещаю».

Господа, я не знаю, как вы. Но меня тут что-то категорически не устраивает. Это моя машина, мой дом и моя футболка. Мне не нужно от вас никакого возмещения. Я хочу только, чтобы меня охранял закон. И никакая падла чтобы не смела решать, что ей делать с моим имуществом. Деятель культуры он, науки или политики, государственный чиновник, миллиардер или гопник из подворотни, я считаю, что он должен нести именно уголовную ответственность. Причем абсолютно вне зависимости от моего желания. Чтобы мне не грузить дополнительно потом собственную совесть, типа, как же это я человека в тюрьму упек за какую-то жалкую футболку.

Всё примитивно. Не надо плясать на чужих крышах. А если невмоготу, то отвечай за последствия. И не рублем. Поскольку ценность рубля для каждого слишком относительная. А тем, что абсолютно. Свободой.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments