?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Мы наш, мы новый…

Ну, ладно этот американский валенок, который один к одному напоминает мне Вовочку, прибежавшего домой после первого дня в школе с радостным криком: «Мама, папа, а вы знаете как на самом деле пиписька называется?!» Но это правда, пусть он, не обращая внимания на всякие нюансы, мелочи и подробности исполняет свой долг и обещания перед собственными избирателями, их сугубо личное и внутреннее дело, я к этому уже предельно для себя подробно, насколько смог, отношение изложил, заниматься тут бесконечными повторами и пережевыванием одного и того же бессмысленно.

Но дело в том, что и у нас, в стране, где до сих пор множество народу, не слишком вдумываясь в смысл называет себя «афганцами», почти никто толком не представляет, что такое Афганистан и зачем мы туда в свое время полезли. То есть, как раз наоборот, почти все представляют, но представляют полный бред, никакого отношения к реальности не имеющий и постоянно в таком виде бреда поддерживаемый чем дальше, тем больше. Мол, это такая дикая толком никому не принадлежащая и никому не подчиняющаяся территория, из которой постоянно во все времена исходила опасность для России, мы как могли оборонялись и отбивались, но настал момент, когда угроза терроризма, наркомафии и америкосов превысила мыслимые пределы, советскому руководству пришлось ввести войска, однако СССР не справился, штатники с исламскими фундаменталистами подгадили дополнительно, Горбачев предал, великий Союз развалился, пришлось уходить, но вообще-то делали благородное и крайне полезное для родины дело, которое либерасты обосрали, а истинные патриоты должны вернуть ему настоящее благородное и прогрессивное значение.

Картинка, конечно, замечательная, беда в том, что существует она в голове только у очень определенного круга отечественных придурков, который, правда, постоянно расширяется и становится в этой стране основой и подавляющим, в прямом смысле слова, большинством.

Хотя, на счет определенного вида и уровня диковатости я так уж категорически спорить не стал бы. Но тут имеет значения точка зрения и отсчета. Если вы посмотрите на карту, то без каких-то особых знаний по истории и географии сразу поймете, что называемая нынче Афганистаном государство расположено в изначально и неизбежно довольно конфликтном месте. Эдакий своеобразный азиатский перекресток, где сверху туркмены с узбеками и таджиками, то есть «по большей части наш народ» и издавна зона интересов ещё Российской империи, слева Иран, а справа и снизу Пакистан, в смысле Британская Индия, из названия понятна, какого маркиза Карабаса угодья, и даже на самом востоке крохотным кусочком границы, почти невидимым на карте, выходит к Китаю.

И люди на этом перекрестке жили в разной степени организованности и даже иногда и в некоторой мере цивилизованности ещё минимум тысяч пять лет назад, когда никакой России и в проекте не было. Там и Александр Филиппович отметился, и кого только не побывало. Каленой метлой (не надо меня поправлять) прошлись арабы и всякие там монголы. Местность к тому же очень приспособленная для автономной жизни самых разных племен, которые ошметками оседали на горных склонах после многочисленных нашествий, не слишком стремясь к прогрессивному объединению, которое кроме всех благ таило ещё и черты уязвимости перед разрушительными силами более могущественных завоевателей, потому, несмотря на то, что Кабул является одним из древнейших городов мира, известных ещё с античности, нечто похожее на нынешнее государство в очень грубо приблизительно этих границах возникло там только в середине восемнадцатого века. Иранский по сути генерал Ахмад-хан из крупного и авторитетного пуштунского племенного объединения дуррани увел часть своих войск в район Кандагара и провозгласил там себя шахом Афганистана под именем, не мудрствуя лукаво и в полном соответствии с обычаями и традициями, Ахмад-шах Дуррани. А государство вошло в историю под названием, соответственно и естественно, Дурранийской империи, от которой и имеет смысл вести хоть какой-то отсчет.

Только, умоляю, не надо вешать на меня лишнего, я, понятно, здесь не собираюсь излагать чего-то даже подобного истории Афганистана, слава Богу, материала и без меня предостаточно, каждый желающий может заняться этим самостоятельно, а у меня нет целей и желания малейшего популяризаторства с просветительством, так что предельно кратко отмечаю лишь факты имеющие значения только для того, что здесь и сейчас конкретно хочу сказать. И потому упоминаю, что уже со времен правления Ахмад-шаха у этих мест с Россией начали устанавливаться довольно, можно даже условно и несколько относительно сказать, дружественные отношения.

Правда, наши некоторые особо ретивые товарищи иногда договариваются до того, что в шестьдесят четвертом российская правительственная миссия приехала в Афганистан и установила чуть не дипломатические отношения, подписав договор о дружбе и взаимопомощи. Что, конечно же полная чепуха. Но действительно отряд под руководством армейского капитана Богдана Асланова с кое-какими реальными полномочиями до туда добрался. Тут стоит заметить, что ехали полтора года, что достаточно наглядно показывает транспортные и вообще коммуникационные возможности того времени и фактические расстояния между территориями. А когда прибыли, то самого Шаха в столице не оказалось, он отлучился по зарубежным военным делам. По чисто практическим и техническим причинам миссия пробыла в Афганистане всего три недели, за которые толком ни с кем из большого руководства даже не пообщалась, так что, если от неё и был толк, то больше информационный и очень немножко морально-пропагандистский. И в принципе за последующие сто с лишним лет между нашими странами каких-то особых отдельных взаимоотношений попросту не существовало.

Да, некоторые мелкие торговые связи, иногда даже локальные вооруженные стычки, не совсем понятные кого с кем, но в принципе, тут есть ещё один момент, который как-то странно забывается. Не было общей границы, там находились три ханства, которые только к последней четверти девятнадцатого века стали частью Российской империи, то есть фактически эта граница появилась только после «добровольного присоединения Мервского оазиса», а это уже 1884 год. Но сие отнюдь не значит, что Россия и Афганистан вовсе не имели друг друга в виду. По тем местам проходила часть поля так называемой «Большой игры» (терпеть не могу этот идиотский идеологический термин, но пользуюсь им для краткости, поскольку именно в таком виде он многим известен) между Российской и Британской империями. И более всего «играла» там, конечно Британия. Она воспринимала условный Афганистан как некий защитный буфер для главной драгоценности своей короны – Индии. Особенно начиная с наполеоновских времен.

Сам Бонапарт Индию захватывать не собирался, это хитрозадая талейрановская интрига для маскировки целей египетского похода, но англичане всё равно дергались, считая Индию уязвимой с запада и одновременно заодно в какой-то степени с севера, со стороны нависающей сверху России. Потому Афганистан надолго в покое не оставляли. А тот, в свою очередь, тоже не сильно скучал, то распадаясь на отдельные ханства, то вновь централизуясь, но, в общем, ведя достаточно активное существование.

Однако следует отметить, что, вопреки опять же некоторым устоявшимся впечатлениям и ощущениям, и, несмотря на разные меры зависимости и ограничения суверенитета, полноценной английской колонией Афганистан так никогда и не стал. Там было три, может, не таких уж масштабных и кровопролитных, но весьма дорогостоящих войны с разными тактическими, стратегическими и политическими последствиями, но по окончании последней всё в какой-то мере устаканилось, и взошедший в тысяча девятьсот девятнадцатом на престол Афганского эмира Аманулла-хан, провозгласивший независимость страны, потом подписал с Британией договор о суверенитете во внешней политике. С этого момента можно считать это государство хоть в какой-то степени самостоятельным.

И тут следует отметить, что, хотя поначалу были определенные трения, но именно Афганистан в том же девятнадцатом первым установил дипломатические отношения с РСФСР, а в двадцать первом заключил договор о дружбе. То есть, подытоживая всю эту архаику и как бы предысторию, ещё раз повторю и подчеркну, в отличие от многих иных «исторических бэкграундов» между Россией и Афганистаном никогда не было наслоений многовековой враждебности, скорее даже наоборот, и обе стороны воспринимали друг друга пусть и достаточно отстранено, что иногда как раз и бывает вполне полезно, но с явной нотой взаимной приязни.

Дальнейшая судьба уже более-менее современного Афганистана в нынешнем понимании на притяжении двадцатого века тоже не была особо унылой. Но от мировых войн им удалось увильнуть, в двадцать девятом Надир-шах упразднил эмират, провозгласил вместо него королевство, а в тридцать третьем, после его смерти на престол восходит сын Захир-шах. И правит аж сорок лет.

Значение этого периода и этой личности для истории Афганистана трудно не только переоценить, но и, думаю, вообще оценить со стороны. Некоторые афганцы до сих пор говорят о тех временах как о «золотом афганском веке». Я же лично склоняюсь к тому, что Мухаммед Захир-шах действительно был если не великим, то выдающимся, очень талантливым и мудрым человеком, сделавшим для своей страны очень много. Опять же не стану вдаваться в подробности, они каждому легко доступны, отмечу лишь, что, проведя в процессе постоянной модернизации и реформации свою страну через самые трагические события века как нейтральную и в мировых войнах не задействованную, Захир-шах задействовал в шестьдесят четвертом новую конституцию государства, по моему мнению, чрезвычайно прогрессивную и демократическую, исходя из реальной ситуации. Можете сами посмотреть её содержание, я же сейчас хочу подчеркнуть ещё раз всё тот же единственный момент, который относится к сегодняшней моей теме. У Афганского королевства с Советским Союзом всегда были самые теплые отношения.

Шах дружил и с Хрущевым, и с Брежневым, часто бывал в Москве и почти всегда при этом выезжал на охоту в Завидово, где прекрасно проводил время ко всеобщему удовольствию. Короче, жили, что называется, душа в душу, никакого особого говна друг против друга не держали и не совершали, даже свой последний в жизни официальный государственный визит Захир-шах совершил в СССР, заявив в Кремле: «Все народы Афганистана питают к своему великому соседу искреннее чувство глубокого уважения».

Но вот заниматься тем, чтобы анализировать неудавшееся Шаху, особенно фундаментальные причины этих неудач, совсем мне не по чину, не по силам и желанию. Что тут от каких-то объективных исторических закономерностей, что от роковых причуд судьбы, что от индивидуальных особенностей конкретных персонажей, что от неведомой мистики мироздания, мне если когда и ведомо, то не в данном случае. Так что, могу лишь констатировать. Полностью вырвать общество, особенно пуштунскую его часть, из родоплеменных отношений так и не вышло. Создать совсем уж автономные работоспособные эффективные государственные институты так и не получилось. Соответственно, весь инструментарий современного условно демократического типа, включающий в том числе и систему мирной автоматической сменяемости власти не заработал. На это наложился и конфликт с архаичными тенденциями в мусульманских кругах. Короче, в семьдесят третьем, когда Захир был в Италии, его двоюродный брат и бывший премьер-министр Дауд устроил государственный переворот, провозгласил республику, главой правительства которой, а несколько позднее и президентом которой сам и стал. Собственно, после этого и начался основной цирк.

И вот тут не могу удержаться и не сказать ещё несколько слов не совсем по теме (хотя, возможно, и наоборот, совсем по теме) относительно судьбы самого Захир-шаха. Он сразу же после переворота категорически отказался бороться за власть (хотя кое-что сделать мог, если не добиться успеха, то, по крайней мере напакостить Дауду сильно), отрекся от престола и остался тихо и мирно жить в Италии. Там, на вилле под Римом он и провел почти тридцать лет, за которые нередко люди из его окружения и просто допущенные до общения говорили, мол, посмотри какой на родине происходит бардак, все со всеми постоянно воюют, а тебя до сих пор многие любят и ценят, возвращайся, возьми власть, наведи порядок. На что Захир неизменно отвечал что-то вроде: «Эти люди всегда воевали, они сами разберутся, не надо к ним соваться, бесполезно, да и я от всего этого несколько подустал…»

А когда уже совсем на старости лет в две тысячи втором вернулся в Кабул, чтобы умереть на земле предков, то скромно отошёл в сторону от очередной разгоревшейся политической свары, морально поддержал Хамида Карзая и тихо скончался в возрасте девяноста двух лет, упокоившись рядом со своим отцом в мавзолее над родным городом. В стране объявили трехдневный траур по шаху, которого лойя-джирга нарекла «отцом нации», почетным титулом, не дающим ничего, кроме уважения.

Но вернемся к нашим баранам. Еще при Захир-шахе в шестидесятые, будучи премьер-министром, до своей отставки Дауд, по своим пуштунским склонностям несколько обострив отношения с Пакистаном, который поддерживали США, стал даже отдельно и самостоятельно всё больше склоняться к улучшению связей и дружбе с СССР. Мы им на миллиарды долларов поставляли вооружение, афганские офицеры учились в наших институтах и академиях, я уже не говорю о серьезных кредитах на развитие экономики и «совместном» строительстве крупных инфраструктурных объектов.

С какого-то момента общение с Союзом началось настолько взасос, что Дауд у американцев получил прозвище «красный принц». И когда он пришел к полной единоличной власти, то поначалу направление отношений оставалось примерно такое же. Правда, через какое-то время, под влиянием лавины обрушившихся на него проблем и в надежде на определенную помощь в стабилизации, Дауд стал легонько и потихоньку закидывать удочки в сторону Запада, что привело к определенному небольшому охлаждению страстной любви с нами, но настойчиво подчеркну, что речь идет лишь именно о небольшом снижении накала чувств, ни о какой даже малейшей враждебности говорить не приходится. Советский и афганский народы по-прежнему оставались братьями навек и лучшими друзьями. Слава аллаху и пролетарии всех стран соединяйтесь!

Сардар Али Мухаммед Ламари бин Мухаммед-Азиз Дауд-Хан вообще-то был личностью весьма любопытной и даже экзотической. Эдакая смесь генерала-солдафона с авантюристом-беспредельщиком, у которого в голове полная каша из пуштунского национализма, ислама, социализма, патернализма, дирижизма, демократизма, традиционализма и ещё тысячи всяческих «измов», одновременно замешанных при этом на откровенно преувеличенных личных диктаторских чертах и свойствах сильного, гипертрофированно активного человека. Когда всё это окуналось в перенасыщенный раствор вскипающего, я даже не скажу общества, скорее просто афганского населения, чрезвычайно разнородного, но одинаково пассионарного, где с одной стороны исламские радикалы, с другой – не менее радикальные леваки, а между ними ещё бесчисленное количество всего мыслимого, стремящегося к самовыражению, то взрыв практически неизбежен.

Но тут, думаю, требуется несколько предварительных слов в отступление. Несмотря на свой постоянный призыв к читателям самостоятельно знакомиться с основными историческими фактами, считаю полезным на что-то всё-таки обратить внимание.

Очень интересный, своеобразный и неординарный человек, почти уже к тому времени пятидесятилетний писатель, журналист и ещё много кто, Нур Мухаммад Тараки, сын то ли бедного крестьянина, то ли контрабандиста, а, скорее всего, и то и другое понемножку, но сумевший после начальной школы на родине окончить ещё и английскую десятилетку в Бомбее, что по тем временам и местам было очень немало, ещё с тридцатых годов начал общаться с марксистами и во многом разделять их идеологию. Биография его весьма любопытна, богата и увлекательно сама по себе, однако для нас сейчас важно то, что после определенной предварительной работы с товарищами в даже несколько ленинской стилистике он в шестьдесят пятом году создал и возглавил Народно-демократическую партию Афганистана (НДПА). Это была в общем-то изначально нелегальная вполне действительно почти марксистская организация, руководствующаяся идеями «научного социализма». И даже очень в соответствии с традициями такого рода партий она довольно скоро раскололась.

Один из её членов и лидеров, сын армейского генерала, тоже с юности увлекавшийся марксизмом, правда в Кабульском университете. Бабрак Кармаль возглавил более умеренную фракцию «Парчам» ( по-персидски «Знамя»), типа «меньшевики», а Тараки несколько более радикальную фракцию «Хальк» (по-персидски «Народ»), типа «большевики».

А ещё членом этой партии был сын начальника тюрьмы Хафизулла Амин, один из самых образованных там людей, который после окончания педучилища и научного факультета Кабульского университета со степенью бакалавра в области физики и математики и работы в должности директора престижного Кабульского лицея продолжил обучение в колледже при Колумбийском университете в США, где получил степень магистра и, собственно, намертво заразился марксизмом. Он принадлежал к «Хальку» и, несмотря на некоторые внутрифракционные трения, уже с семьдесят седьмого стал членом ЦК НДПА и одним из её основных лидеров.

(Окончание следует)

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Март 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel