?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Дефлорация

Да, я, несомненно, совершил логическую ошибку в предыдущем тексте, на которую мне справедливо указал один из читателей, правда, возможно, и не совсем точно сформулировав суть этой самой ошибки, но всё равно большое спасибо.

Дело в том, что, утверждая, относительно Лени Рифеншталь возможность только двух осмысленных позиций, я имел в виду исключительно некий «мир моих собственных понятий». И упустил основную, пожалуй, много более принципиальную альтернативу. А существует ещё достаточно значительное количество людей, для которых как раз смысловая и содержательная составляющая того же «Триумфа воли» является самоценной и безусловно близкой. Кто именно в тоталитаризме, нацизме или хоть каких-то значимых их составляющих видит основу своего мировоззрения, и в таком случае вообще всё происходившее с этим режиссером последние годы её жизни, в том числе и в России, становится более чем естественным, органичным и справедливым.

Но я хотел бы продолжить данную тему, возможно, и совсем в несколько иную сторону, хотя сама тема в какой-то степени и вызвана возникшим тут ассоциативным рядом.

Меня ещё с отрочества, когда я впервые об этом узнал, занимал вопрос, а почему именно Карла Деница Гитлер назначил своим приемником? Как будто его фамилия, во всяком случае в нашем отечественном, понимаю, что крайне ограниченном и тенденциозном, но всё-таки хоть какое-то отношение к реальности имеющем, информационном пространстве не звучала в первом ряду, типа, тех же Геббельса (в тот момент, правда, не слишком дееспособного, но в данном случае незначимо) Гиммлера, Геринга, Риббентропа или хотя бы Бормана, он не относился к особо прославляемой верхушке их государственных или партийных (я потом я узнал, что и вовсе членом партии не был) деятелей и даже среди полководцев уровня Манштейна, Гудериана или Роммеля особо не упоминался.

Сразу скажу, что однозначного и полностью вызывающего у меня доверие ответа я так за жизнь и не получил. Однако нельзя сказать, что интересовался только я. Даже на Нюрнбергском процессе заместитель Главного обвинителя от СССР Покровский спросил Деница: ««Задавали вы себе вопрос, почему именно на вас пал выбор Гитлера?» Ответ гроссадмирала я подробно приводить не буду, формальная часть его предположения довольно туманная и весьма спорная, а по сути и от себя он на самом деле, возможно, вполне искренне, ответил примерно: «А черт его знает, сам удивляюсь».

Ещё в свое время была относительно распространенной и условно общепринятой версия, что именно из-за того, что Дениц был как бы наименее одиозной фигурой из всей германской верхушки, Гитлер назначил его, чтобы легче было вести переговоры с союзниками о капитуляции с облегчением участи немецкого народа. Однако, кроме того, что лично я сильно сомневаюсь в возможности наличия такого рода мотивации у фюрера, в британских источниках встречал весьма подробные возражения такому мнению. И политики и особенно военные писали, что да, возможно для СССР Дениц действительно был, в силу понятных причин, человеком несколько менее известным и потому не столь ненавидимым, но с русскими при любом раскладе ни о каких переговорах и речи быть не могло, однако для англичан и американцев как раз «волчьи стаи» почти всю войну и оказывались одним из главных раздражителей. А уж его непосредственная ответственность за некоторые конкретные аспекты ведения «неограниченной подводной войны», типа известного «Приказа "Лакония"», несмотря на все последующие адвокатские хитрозадые толкования, и вовсе делали фигуру Деница для союзников далеко не самой привлекательной. Короче, в глазах очень многих у него были не просто руки в крови, но и, простите за туповатое подобие каламбура, он в этой самой крови плавал с полным погружением.

Да и его нередко впоследствии упоминаемая «беспартийность» тоже весьма формальная и условная. Он никогда не был замечен не только в какой-то малейшей оппозиционности, но даже и в каких-либо крохотных сомнениях в Гитлере и действовал, и говорил исключительно в стилистике: «Весь офицерский состав должен быть настолько пропитан доктринами, чтобы он чувствовал себя полностью ответственным за национал-социалистское государство в целом. Офицер является представителем государства; пустая болтовня о том, что офицер должен быть совершенно аполитичен, является полнейшим абсурдом… Что было бы с нашей родиной, если бы фюрер не объединил нас под знаменем национал-социализма? Разбитые на различные партии, осаждаемые распространяющимся ядом еврейства и не имея никаких средств защиты, мы бы давно уже надломились под тяжестью этой войны и предали бы себя врагу, который бы нас безжалостно уничтожил».

Единственным аргументом его назначения, причем, подчеркну, наверняка не самым главным среди прочих, в который я не то, что верю, но который мне хоть как-то понятен, является то, что таким образом Гитлер хотел унизить армию и ВВС окончательно в последний момент впавшего в опалу Геринга, на которые возлагал основную вину за проигрыш войны. Однако это, как и всё прочее, никак не обеляет и не возвышает Карла Деница.

(Отдельный вопрос, почему под совершенно, на мой взгляд, надуманными предлогами, против которых не возражали даже советские обвинители, последнему нацистскому рейхспрезиденту Германии на Нюрнбергском процессе дали всего десять лет, в то время как его предшественник на посту Главнокомандующего ВМС Эрих Редер получил пожизненное, правда потом смягченное, но это уже совсем здесь не важно. У меня на эту тему есть определенные предположения, но сейчас разговор настолько о другом, что сказанное просто оставляю в скобках).

А ещё на том процессе был единственный из подсудимых, который не только лично физически не участвовал ни в каких кровавых зверства, но и ничего не организовывал и приказов не отдавал. Но которого приговорили к повешению. Его звали Юлиус Штрейхер, он успел много кем побывать, но в истории остался как главный редактор газеты «Штурмовик». Отношение к нему в немецкой верхушке было сложное и, как нынче любят говорить, неоднозначное, однако по причинам отнюдь не идеологическим или политическим, а более из-за личностных особенностей натуры, в которых копаться слишком чисто физиологически неприятно, но корни там скорее сексуальные и имущественные, чем общественные. При всем том у Гитлера никаких претензий к публицистической деятельности Штрейхера не было, и, хотя, возможно, как человека он его действительно несколько недолюбливал, но относился по мудрому сталинскому принципу «других писателей у меня для вас нет» и всегда публично поддерживал.

Но, несмотря на всё это, Карл Дениц как-то почти официально заявил, что ни один морской офицер никогда даже не притронется к этой омерзительной газетенке Штрейхера. А на уже упомянутом процессе случайно оказавшись в столовой рядом с Юлиусом такие далеко не брезгливые ребята, как те же Редер и Реббентроп, всем своим видом постоянно показывали, насколько им это неприятно и унизительно. Согласен, немного напоминает анекдот про девицу, выгнанную из бубличного дома за блядство, но это далеко не единственный подобный случай в истории, а я уж точно в этом не виноват.

Так вот, ещё в тридцать третьем году, когда у неё возникли определенные финансовые противоречия с соавтором по «Голубому свету» Белой Балажем, Лени Рифеншталь дала доверенность на ведение дел ближайшему своему другу Штрейхеру с формулировкой: «Настоящим уполномочиваю гауляйтера Юлиуса Штрейхера из Нюрнберга — издателя „Штюрмера“ — представлять мои интересы по вопросам претензий ко мне еврея Белы Балажа».

Я неоднократно говорил сейчас ещё раз повторю, что, несмотря на все поистине титанические усилия юристов множества стран, с чисто правовой точки зрения Нюрнбергский процесс, по моему субъективному мнению, абсолютно ничтожен. Это чисто военно-политический суд победителей над разгромленным врагом. И дистиллировано правовая основа там с огромными лицемерными натяжками и предельно вольными логическими допущениями. Но если говорить о понятиях Правды, Добра и Справедливости, то (опять же исключительно мое личное мнение), несмотря на гигантскую неполноту, неточность и прочие упущения процесса, наверное, он всё-таки был не только полезен, но и необходим. При этом прекрасно понимаю точку зрения Черчилля и даже в какой-то степени Рузвельта, что не стоило бы так уж заморачиваться, и вернее было бы просто расстрелять их всех к чертовой матери, причем в гораздо большем количестве, чем повесили после Нюрнберга.

Однако всё равно какие-то моменты продолжают вызывать у меня смутное недоумение. Штрейхер, названный в упомянутой доверенности гауляйтером, руководил тогда Франконией, то есть чисто германской, отнюдь не оккупированной областью, потому тут чисто их внутреннее дело. Но это было только до сорокового года, а после он вообще никаких партийных или государственных постов не занимал. Еженедельник его опять же никогда ни в коей мере не был официальным изданием, считался чисто коммерческой бульварной прессой и ни из партийной кассы или госбюджета не финансировался. Никаких наград или премий за это Штрейхер не получал и от имени страны уж тем более на международной арене никаким образом не представительствовал.

А Лени Рифеншталь совсем наоборот, работала практически целиком и полностью на деньги или НСДАП или геббельсовского министерства, она получила две Государственные премии и отлично на именно государственном уровне содействовала созданию определенной картинки гитлеровского режима во внешнем мире, пользуясь полнейшей его официальной поддержкой. Так чем же она так уж лучше и невиннее Штрейхера? Тем, что её пропаганда нацизма была несколько тоньше, талантливее или эстетичнее, а, следовательно, для определенных слоев разных обществ и эффективнее? На мой взгляд, довольно сомнительные преимущества. Уже не говорю о таких, например, вещах, как весьма дурно пахнущая история на совести Лени с цыганами из её фильма «Долина». При всех ужасах им совершенного Штрехер в причастности ни к чему подобному не обвинялся.

И тем не менее, его осудили и повесили, а она три раза проходила через процессы «денацификации», на двух её попросту полностью оправдали, а на последнем сквозь зубы признали, как бы, «попутчиком», но без всяких реальных практических последствий.

И вот я сейчас, умоляю, без малейшего желания призвать кары небесные на чьи-то головы, потому даже фамилии называть не стану и очень прошу не делать этого самостоятельно мне в помощь, хотя прекрасно понимаю, что большинство и без меня знает, о ком идет речь. Но и у нас нынче есть целый ряд женщин, несомненно не без некоторых способностей, а в некоторых, возможно, мерцают и какие-то искры таланта, очень активных, работоспособных, в определенной степени и мере творческих, которые не просто обслуживают режим, но и иногда являются его лицом и «Визитной карточкой». Нет, я ни в коем случае не мечтаю, чтобы их когда-нибудь повесили и вообще, несмотря на то, что иногда в сердцах могу что-то такое брякнуть, но, если совсем серьезно, все эти «уничтожить и расстрелять» совсем не про меня и не из моей оперы. Однако, когда думаю, что и эти дамы через много лет могут в одной из мировых столиц тоже получить какую-нибудь награду или премию «За вклад во что-либо» или «За заслуги перед чем или кем-нибудь», то, признаюсь честно, становится несколько обидно и даже слегка начинает подташнивать.

Вы даже вряд ли представляете себе, насколько большее удовольствие доставило бы мне писать совсем о других людях. Например, о той же второй немецкой звезде кинематографа тех времен, что и Лени, о Марии Магдалене Дитрих. О порочной и эпатажной бисексуалке с ледяным взглядом и отвратительным характеров, на мой субъективный взгляд, мягчайше говоря, далеко не самой великой актрисе и совсем уж средненькой певичке. Её собственная дочь, думаю, весьма небезосновательно очень скептически относящаяся к матери вообще, отдельно всегда подчеркивала, что военные подвиги Марлен были сильно преувеличены, в том числе и ей самой. А в принципе Дитрих никогда никого толком не любила кроме поклонения себе как такового.

Не смею ни в чем спорить, и более чем возможно, что творческое воображение кинодивы что-то, а, вероятно, и многое, и преувеличивала, и просто привирало. Но уж чего, а самого восторженного поклонения она могла бы иметь в неограниченном количестве именно в Германии, куда её настойчиво заманивали и Гитлер, и Геббельс. Но ведь она действительно их послала и реально поехала сначала в Африку, а потом и в Европу с фронтовой бригадой поднимать боевой дух воюющих с нацистами солдат. И, конечно, нет абсолютно достоверных документальных подтверждений того парашютного десанта, что выводил её из окружения в Арденнах, может, что и приукрасила. Но она в самом деле была в том окружении, и прошла своими вызывающими всемирное слюнявое мужское восхищение ножками по самым страшным местам того вшивого холодного ада. А, между прочим, была далеко не девочкой, Дитрих девятьсот первого года рождения, при этом за здоровьем никогда особо не следила.

И без всяких фантазий Джордж Смит Паттон, самым нежным и теплым прозвищем которого среди солдат было «Old Blood and Guts», подарил ей в какой-то момент один из своих пистолетов, но не с целью, как утверждали потом некоторые особо романтичные мемуаристы, чтобы она смогла застрелиться, если возникнет угроза попасть фашистам в плен, для этого генерал был все же недостаточно сентиментален, а с практическим советом успеть забрать с собой на тот свет дополнительно несколько врагов, и Паттон искренне считал, что совет его не бессмысленен и не бесполезен.

А уж тут совсем без прикрас и преувеличений, при достаточно большом количестве свидетелей ей после войны во время одного из довольно редких и кратких посещений Германии пожилая немка плюнула в ресторане в лицо, назвав предательницей своего народа. А в Варшаве польские женщины целовали ей руки, говоря, что в самые страшные времена они знали, что Марлен душой с ними, и это придавало им силы.

Или про её относительно мимолетного любовника, ещё одну кинозвезду, самовлюблённого эгоиста, очень капризного, не просто отлично знающего себе цену, но и никогда никому не позволявшего забыть величину этой цены, Жана Габена. На континенте он был уже широко известен и даже знаменит, но в Голливуде только начинал делать карьеру. К тому же невротик с гигантским количеством комплексов, до смерти боявшийся зажечь конфорку или хоть просто включить утюг в розетку. Но он садится на эсминец, идущий на войну, корабль топят, Габен чудом остается жив и добирается всё-таки до сражающейся армии, после Африки принимает участие в высадке в Нормандии, самый пожилой во французском Сопротивлении командир танка Жан Алексис Монкорже воюет до самой победы и въезжает на своей самоходке в освобожденный Париж с дивизией генерала Леклерка.

Да, здорово было бы писать, да и вообще думать только о людях, которые понятны и близки по духу, а не о всяких там рифеншталях. Но почему-то не получается. Обидно и жаль.

Comments

i_navi
18 янв, 2019 20:47 (UTC)
Я Благодарен Марлен за историю с Паустом.Это было старику очень приятно, когда она , встав на колени , целовала ему руку, написавшую "Телеграмму".
auvasilev
21 янв, 2019 16:28 (UTC)
Сцена, на мой субъективный вкус, несколько излишне театрализованная, да и таким уж большим поклонником Паустовского я не являюсь, но, думаю, понял, что Вы имели в виду.
Вас давно не было в моем Журнале, как Ваши дела, всё ли в порядке?
i_navi
25 янв, 2019 10:36 (UTC)
Там, если покопаться в её биографии, всё становится на свои места. Никакого пафоса в этом , даже жеста нет. Дань не столько Паусту , сколько своей маме, с которой её режим гитлера разъединил. На это у нее и легла его "Телеграмма". Я не поклонник его произведений, но жизнь прожил достойно, во времена те - сложное дело. Давно не успеваю просматривать ленту. Леплю много, со словом взялся серьезно работать, обронзовал много воска, стал выставляться немного. Но Ваших текстов, как сейчас понял, мне сильно не хватает. Спокойного взгляда на неприемлимое...%-)))

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Май 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Page Summary

Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel