?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Занавес

Нас так учили сначала в школе. Потом в институте. Подробно, настойчиво и на полном серьезе. Что Черчилль в сорок шестом своей Фултонской речью объявил о начале холодной войны. И с этого момента капиталисты-империалисты опустили «железный занавес», отгородившись им от стран «социалистического лагеря» и вообще всего прогрессивного человечества. Таким образом нам пришлось бороться за свободу и процветания этого самого человечества из-за забора. Со всеми соответствующими сложностями. Но без уныния и с полной верой в победу светло будущего без всяких там занавесов, в том числе и железных.

И, должен признаться, что при всем своем врожденном изначальном скептицизме, я в общих чертах, если исключить особую веру и надежду, особо не сомневался, так как не имел больших оснований, в именно примерно такой картине мира и последовательности событий. Потому был немало удивлен, когда смог впервые полностью прочесть текст той речи Черчилля.

То есть сразу подчеркну (при полном, неоднократно повторенном, понимании безнадежности этого занятия), что не собираюсь обсуждать и не говорю о том, что в этой речи есть и чего там нет. А всего лишь делюсь собственным субъективным впечатлением о том, что там увидел и понял. И прежде всего я прочел, что никакой «холодной войны» Черчилль никому не объявлял и никакого «занавеса» не опускал. Даже вовсе наоборот. Всего лишь с огорчением констатировал, что Сталин и СССР опустили в Европе этот «занавес». И высказывал свои опасения вместе с надеждами и соображениями, как в этих условиях сохранить мир одновременно с базовыми демократическими ценностями.

Надо отметить, что сам Сталин отреагировал на Фултонскую речь предельно по нашим пропагандистским манерам того времени оперативно, меньше чем через десять дней дав «интервью» «Правде», которую практически начал словами:

«По сути дела, господин Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны. И господин Черчилль здесь не одинок, - у него имеются друзья не только в Англии, но и в Соединенных Штатах Америки.
Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира.
По сути дела господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, - в противном случае неизбежна война».

С моей точки зрения, это, конечно, абсолютное вранье. Ничего подобного Черчилль просто не говорил. Но, с другой стороны, можно ли было какие-то фразы сэра Уинстона трактовать именно таким образом? Несомненно. Вообще, трактовать и воспринимать можно что угодно любым образом. Но реально ли Сталин понял Черчилля именно так, или это был всего лишь чисто пропагандистский посыл по большей части для внутреннего пользования?

В принципе, со Сталиным история в какой-то степени сыграла почти такую же злую шутку, как и с Гитлером. Последний особенно в нашем массовом сознании долгое время был таким злобным и кровавым истерическим клоуном, кричащим с трибун всякие глупости, принимающим исключительно идиотические действия и совершающим бредовые поступки. А, между прочим, это, мягко говоря, не совсем так, иначе под его властью не оказалась бы почти вся Европа, и борьба с ним половины мира не была бы столь тяжелой. И Сталин с определенного момента, оставаясь для одной части населения страны «отцом родным» и «самым великим вождем», для другой превратился в такую совершенно карикатурную фигуру, низкорослого рябого кровопийцу с трубкой и жутким грузинским акцентом. Но Сталин был, конечно (для меня, для меня, сил уже нет повторять про субъективность), маньяком, параноиком, абсолютно безнравственным тираном и ещё сколько угодно подобных определений, но, опять же сугубо по моим критериям, дураком и полным бездарем он отнюдь не являлся. И прекрасно понял, что имел в виду Черчилль.

То есть, несколько наоборот, он понял, насколько Черчилль его понял. А, кстати, тот постарался быть предельно вежливым:

«Я глубоко восхищаюсь и чту доблестный русский народ и моего товарища военного времени маршала Сталина. В Англии – я не сомневаюсь, что и здесь тоже, – питают глубокое сочувствие и добрую волю ко всем народам России и решимость преодолеть многочисленные разногласия и срывы во имя установления прочной дружбы. Мы понимаем, что России необходимо обеспечить безопасность своих западных границ от возможного возобновления германской агрессии. Мы рады видеть ее на своем законном месте среди ведущих мировых держав. Мы приветствуем ее флаг на морях. И прежде всего мы приветствуем постоянные, частые и крепнущие связи между русским и нашими народами по обе стороны Атлантики».

Но Сталин не купился. И потому искренне обиделся, что и Черчилль не купился. А четко изложил, что понимает, какими методами Сталин действует, собирается действовать, и что этому можно противопоставить.

Конечно, с позиции сегодняшнего дня можно найти в идеях Фултонской речи множество недостатков. Задним числом это вообще легко сделать. Там есть немало моментов излишне романтичных, преувеличенно оптимистичных и даже благоглупостных. Далеко не всё предвидено и исчерпывающе проанализировано. К тому же сам Черчилль уже вне власти и неизвестно, а на самом деле даже очень сомнительно, вернется ли к ней.

Но при этом это удивительно и даже изумительно провидческая речь о будущем не только Европы с Америкой, но и всего мира, да что там, всего человечества в целом. Но и реакция СССР, то есть Сталина, тоже была более чем естественной, вытекающей из собственных интересов и соответствующего понимания устройства мироздания. Железный занавес был опущен, он должен был быть опущенным, в нем нужно проделать бойницы и следить сквозь прицел, чтобы потом иметь возможность точно и эффективно стрелять.

Процесс стрельбы ведь плох или хорош никогда сам по себе. А только в зависимости от того, кто в кого стреляет.

А на самом деле мне почему-то хочется закончить эту заметку-реплику сюжетом, который, возможно, кому-то покажется вовсе не связанным с данной темой. В Венесуэле происходят прекрасно всем известные события. Когда обозначились как бы два «президента», легитимность каждого из которых, мягко говоря, под вопросом. И вряд ли в этой ситуации возможен абсолютно корректный чисто юридически и легалистски вариант решения проблемы. То есть, на самом деле всё предельно просто. Если вы считаете, что Мадуро – это хорошо, то он и законен. Если нет, то наоборот. А всё остальное хитрожопость. А я за правду и искренность.

Хотя мои приоритеты чаще всего среди мудрых и опытных людей считаются наивными и нереалистичными.

Comments

Алексей Орлов
25 янв, 2019 06:15 (UTC)
Зато историю про Сонгми сделали красиво. Всего только опустили один эпизод, а как здорово вышло.

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Май 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel