?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Некоторые уточнения

Тут один читатель в комментарии написал, что, в отличие от меня, он был из простой семьи, потому на «закрытые» просмотры в «Дом кино» ходить не мог. Ну, относительно простоты моей семьи всё предельно понятно, моя мама, учительница начальных классов, лет до тринадцати-четырнадцати растила меня в одиночку, а когда на горизонте начал появляться отчим, то его социальный статус и зарплата когда-то действительно крупного инженера на «Уралмаше», но бросившего всё ради мечты стать журналистом, а впоследствии писателем и переехавшего в Москву, где перебивался мелкими гонорарами, были столь низки, что уровень «простоты» нашей семьи никак не именился.

Однако уже в самом начале семидесятых, когда я стал жить самостоятельно и зарабатывать какие-то собственные деньги, то заодно научился и пользоваться кое-какими возможностями, которые за эти деньги могла предоставить столица. В частности, разные там творческие «Дома». И тут нужно понимать два совершенно разных аспекта их деятельности.

Прежде всего, это были места с ресторанами, на уровне того времени в большинстве очень приличными. И допускались только члены соответствующих творческих союзов. При огромном дефиците мест в подобного рода заведениях Москвы, когда, особенно вечером, попасть в какое-то приличное место было фактически невозможно, это было фантастическим преимуществом. И вообще-то я году в семьдесят шестом только в основном ради возможности посещать журналистский ресторан и пивбар на Суворовском и вступил в Союз. Кстати, там тоже была своя иерархия, например, с билетом Союза журналистов практически невозможно или по крайней мере очень трудно было пройти в ресторан «Дома литераторов», а вот наоборот, писателю попасть в «Дом журналиста» чаще всего удавалось без особых проблем. Но и здесь, естественно, как везде, существовала своя система знакомств и блата, однако, действительно, работала она по преимуществу в среде не самых «простых» семей.

Однако несколько иная ситуация была с «мероприятиями», которые проходили в актовых и кинозалах этих «Домов». Туда или продавались, ну, в смысле в основном распределялись по определенным организациям самые обычные билеты, или таким же образом раздавались «пригласительные». Кроме того, у администраторов обычно имелся некоторый личный фонд «контрамарок». Всё это относилось и к «закрытым» показам в «Доме кино», где они по сути были все «закрытые», так как официально билетные кассы если и когда-нибудь работали, то лично я таких случаев при показе чего-то приличного не припомню. И вот такого типа «пропуска» можно было при удаче или каких-то не слишком высоких связях даже на уровне, что твое лицо знакомо и понятно, что ты не из ОБХСС, купить или у «жучков» у входа или даже всего лишь у шустрого билетера. Но, ещё раз повторю, тут большую роль играл случай и никаких гарантий не имелось.

Теперь о регистрации радиоприемников. Она в СССР была введена ещё в двадцать четвертом году. Во время Войны вообще практически всё приемники при возможности были изъяты под расписку и даже после победы кому-то удалось свой получить обратно. Но официально и полностью регистрация была отменена только в августе шестьдесят первого. Так что об этом я больше слышал от старших, а сам с такой регистрацией лично не сталкивался.

Что же касается пишущих машинок, то тут несколько иная история и чуть больший мой собственный опыт. Стационарные канцелярские машинки, которые были на предприятиях и учреждениях, использовались и контролировались в основном в соответствии с режимом секретности, там существующим. Где-то даже на выходные, а то и каждый день после окончания работы могли опечатываться и сдаваться на хранение в «спецотдел», а где-то, например, в каких-то редакциях или бухгалтериях незначительных контор, за ними никто особо не следил.

Но существовало стойкое мнение, что отпечаток шрифта каждой машинки, который индивидуален не меньше, чем отпечаток пальца, зарегистрирован и имеется в КГБ. Врать не стану, у меня нет точной и неопровержимой информации по этому поводу, но думаю, что если это и так, то относилось тоже лишь к части машинок, находящихся в определенных учреждениях. Вряд ли эта система могла чисто практически быть абсолютной и тотальной. Подозреваю, что элементарно структура не позволяла. Хотя, конечно, могу ошибаться и ничего не утверждаю.

У меня первая пишущая машинка появилась в отрочестве, её отчиму удалось достать за какие-то копейки списанную в «Вечерке», где он тогда подрабатывал. Она называлась «Прогресс». Не очень популярная уже и к тому времени жутко устаревшая, дико тяжелая, по сути скопированная с ещё довоенной немецкой «Олюмпии», но безупречно надежная и так до конца нашего с ней общения, когда я как-то лет через десять однажды не взял её с собой при очередном переезде, так ни разу и не сломавшаяся.

Сам я машинку купил году в семьдесят первом. Это была, естественно, «Москва». Стоила она порядка ста двадцати рублей и продавалась, во всяком случае в столице, практически в любом крупном магазине канцтоваров. Никаких документов при покупке не требовалось, нигде она не регистрировалась, опять же, было мнение, что ещё на заводе снимают образец шрифта и где-то в компетентных органах он храниться, но я свое мнение о такой возможности уже высказал.

Других портативных машинок по сути в свободной продаже и не было. Воспетая и знаменитая «Эрика», которая «берет четыре копии» являлась большим дефицитом, не говоря уже о всяких «Оливетти» и «Ремингтонах», которые в основном лишь именитые «выездные» писатели могли позволить себе привезти из-за границы, это тогда было почти так же, как ездить на иномарке.

Впрочем, «Москва» тоже вполне «брала» четыре копии, а если сильно бить по клавиатуре и не очень придираться к качеству, то и до шести можно было настучать. Вообще у меня, несмотря на массовую критику, особых претензий к этой машинке не имелось и, хотя пришлось, конечно, сменить несколько, но в принципе они у меня проработали так или иначе аж до самого конца восьмидесятых, если не до начала девяностых, и ничего кроме благодарности изложить не могу. Начиная с семьдесят шестого, уже в «Московском комсомольце» я в основном пользовался стоявшими там ГДРовскими «Оптимами», часть из них была электрическими, часть с широкими каретками, солидные стационарные аппараты, но всё равно я предпочитал большую часть статей писать дома на своей «Москве».

После окончания советской власти в продаже оказалось невиданное ранее, как и всего прочего, количество пишущих машинок со всего света. Да и деньги у меня появились более серьезные, так что я даже успел купить себе довольно по тем временам продвинутый и дорогой аппарат, по-моему итальянского производства, где были сменные «шариковые» шрифты для разных алфавитов и дисплей, на котором ты мог набрать предварительно три строчки, отредактировать их, исправить ошибки и потом нажать на кнопку и машинка переносила их на бумагу. До довольно скоро после этого я привез из Америки компьютер, так что натура ушла сама собой, судьбу той машинки я даже не вспомню.

Совершенно отдельная тема, это копировальная и множительная техника в СССР. Я застал ещё, будучи школьником, времена, бывая у кого-то из старших на работе, когда применялись древние стеклографы, фотографирование, а то и самое примитивное ручное калькирование. Как-то раз даже видел знаменитый отечественный «ротапринт» Фридкина.

Но вообще-то ещё в самом начале шестидесятых у нас построили пару заводов, на которых стали выпускать, как я понимаю, без всяких лицензий, попросту слямзенные у Xerox аппараты. Они были огромные, жрали бездну электричества и являлись настолько пожароопасными, что устанавливались только в комнатах со специальной системой пожаротушения и каждый снабжался отдельным огнетушителем. Во второй половине шестидесятых в особо солидные конторы стали завозить и настоящие «Ксероксы», они, конечно, были несколько интеллигентнее, но тоже ещё весьма монстрообразные.

Вот это всё оборудование уже точно находилось на строжайшем учете в КГБ и доступ к нему был строго лимитирован. Не говорю уже о семидесятых, но и в конце восьмидесятых в издательстве «Правда», когда я работал в «Крестьянке», если мне требовалось сделать копию какого-то материала самой что ни на есть советской прессы из издательской библиотеки, то требовалось заполнить специальный бланк со множеством пунктов, получить три подписи, в том числе начальника «первого отдела», а ещё и особую печать журнала. Могу что-то слегка путать, поскольку самые последние, может, и не годы, но уж точно месяцы существования СССР я имел совсем мало отношения к любым официальным структурам, но, по-моему, такая ситуация сохранялась до самого конца советской власти и возможность свободно за деньги что-нибудь отксерокопировать я получил только в новой России.

Последнее, что хочется вспомнить на эту тему совсем уж почти детское. Ещё в старших классах школы я так, очень относительно, но увлекался фотографией и у меня был среднеформатный фотоаппарат «Комсомолец» на двенадцать кадров 6х6 сантиметров. А также простенький увеличитель и набор разных емкостей для проявки. И как-то один старший приятель предложил мне переснять журнал «Плейбой», который ему удалось где-то на время достать. Обещал заплатить. Это тогда считалось жуткой порнографией. И хотя я сам, когда посмотрел, ничего особо неприличного там не обнаружил, всё-таки на всякий случай в тайне от родителей, запираясь в ванной и вешая им какую-то лапшу на уши, совершил эту операцию вполне успешно. Получил пять рублей. Это были, по-моему, первые «легкие» деньги в моей жизни, во многом, возможно, толкнувшие меня в дальнейшем на определенный жизненный путь. А уже в институте, когда несколько раз в руках оказывалось ненадолго что-то подобное Солженицыну или Авторханову, я вспоминал о своем школьном опыте и перефотографировал некоторые книги. В основном для себя. Хотя иногда и давал кому-то почитать. За подобное тогда точно можно сесть. Но мне повезло.

Мне вообще сильно повезло. Потому и сейчас могу развлекаться подобными воспоминаниями.

Метки:

Comments

nicksakva
3 фев, 2019 18:41 (UTC)
/* Других портативных машинок по сути в свободной продаже и не было. */
В 80-х приобрел в Москве (в специализированном магазине, возможно, в "Чертежнике" на Большой Дмитровке, но точно не помню) вполне свободно югославскую Unis. Четыре копии делала. Не ломалась. Впрочем, пользовался эпизодически. До сих пор стоит в шкафу.

Edited at 2019-02-03 18:49 (UTC)
auvasilev
3 фев, 2019 18:51 (UTC)
Это на самом деле лицензионный югославский вариант всё той же немецкой "Олимпии", которая на самом деле "Олюмпия", его, действительно, иногда "выбрасывали" в продажу, но крайне редко, так что, Вам реально очень повезло. Я, бывало, пользовался и этой машинкой, она, конечно, была несколько качественнее и надежнее "Москвы", но по эксплуатационным качествам лично для меня не очень отличалась, так что я не сильно парился от того, что у меня именно её не было.

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Май 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel