Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

Как обостренье классовой борьбы

Всё-таки были свои огромные преимущества в системе советского школьного образования. Классе, насколько я помню, в пятом, как только у нас появились учителя «предметники» и стали звучать какие-то слова про социалистические и капиталистические государства, я спросил, а насколько в принципе это четкие определения и можно кого-то безусловно отнести к «нашему лагерю» без всяких этих «стран народной демократии», «вставших на путь социализма», «третьим миром» и прочей подобной промежуточной чепухи.

И умная учительница объяснила, а я запомнил на всю жизнь, что, действительно, там можно много всего придумать и всякого тумана напустить, но есть один безусловный критерий. Это запрет на собственность средств товарного рыночного производства. И подчеркнула, что тут упор нужно делать не на слово «собственность», поскольку даже самый верный и правильный классический социалистический строй позволяет тут начинать крутить задницей в виде уточнений относительно «личной», «колхозной», «кооперативной» и всякой прочей подобной до идеальной четкости не доведенной и в принципе не очень доводимой собственности, а именно на понятии средств производства для товарно-денежных отношений. И привела примеры, которые опять же запомнились навсегда.

Советский человек имеет право владеть личным автомобилем. И может подвести на нем родственника, знакомого и даже постороннюю старушку с тяжелыми сумками, но исключительно как бескорыстный жест доброй воли. А если он начинает использовать свою машину для коммерческой перевозки людей или грузов, то она становится средством производства, что категорически запрещено. Или тут недалеко в магазине инструментов продается токарный станочек для работы по дереву. Ты можешь поставить его у себя в сарае и точить какие-нибудь поделки для собственного развлечения или подарков друзьям. Но организовать выпуск табуреток на продажу не имеешь права. Это уже капитализм.

В старших классах и институте прибавился ещё один критерий. Это запрет наемного труда, то есть эксплуатация человека человеком. То есть, при социализме ты можешь работать только на государство. Отсюда и своеобразие понятия «сферы обслуживания» при социализме. Даже в ресторане тебя обслуживает не конкретный официант, а «Общепит», потому и «чаевые унижают советского человека».

Конечно, даже в самые суровые сталинские времена (не знаю точно, как в Китае при «культурной революции», но, подозреваю, что и там тоже), бывали отдельные мелкие пограничные ситуации. В основном связанные с людьми творческих профессий, какими-нибудь учеными-теоретиками или совсем уж «серой» зоной, типа нянек или репетиторов. Но в принципе всё было понятно и без особых мудрствований. Вот это капитализм, это социализм, а остальное от лукавого.

Нынче ситуация изменилась кардинально. И не только потому, что в большей части мира снят запрет этой самой собственности на средства производства, но и потому, что во много переместился центр тяжести в понятиях о самих по себе «средствах». Не недвижимость, станки или сырье стали основой, а то, что раньше хоть теоретически и существовало, но где-то на периферии. Мозги и идеи. Они гораздо хуже поддаются учету и контролю, а также сильно размывают отношения «эксплуататора-эксплуатируемого». И, если не обращать внимания на всякую мелкую экстремальную экзотику, то, конечно, настоящий социализм закончился. Превратился ли он в истинный капитализм, или приобрел совсем иные черты, типа «The New Industrial State» или ещё какой модной заумности, мы сейчас разбираться не будем. Несколько более принципиально иное.

Просто, когда сейчас говорят о социализме, то подразумевают совершенно не его, а систему перераспределения доходов при помощи налогов и бюрократических государственных структур. А также о степени регулируемости этими самыми структурами экономических процессов внутри стран и между ними. Но если относительно второго существует огромное поле для взаимного мороченья головы, в основном со стороны людей, называющих себя политиками или экономистами, основные достижения которых лежат в области зарабатывания денег для самих себя, то по поводу налогов и перераспределения много больше конфронтационной определенности.

Большинство, но, кстати, отнюдь не подавляющее, искренне и навсегда уверено, что не просто надо делиться, но от души и по полной программе. Любая моя попытка робко предположить, что если мы с моим соседом Виталиком оба платим по тринадцать процентов подоходного, но у него это пять тысяч, а у меня пятьдесят (при том, что бесплатными услугами от государства он пользуется сильно больше меня), то такого рода неравенства вполне достаточно, наталкиваются всегда на возмущенную гневную отповедь. Нет, этого мало, я должен платить не тринадцать процентов, а тридцать-сорок, чтобы ещё более нивелировать разрыв в доходах с Виталиком, иначе несправедливо.

А меньшинство, опять повторю, что не подавляющее, но весьма активное, иногда даже более креативное, чем большинство, всей душой искренне ненавидит этот «социализм», особенно именно в части налогов и перераспределения, видя в нем все беды и угрозы современности.

Я же, пожалей, не то, что совсем безразличен к этим проблемам, какие-то личные предпочтения, наверное, имею, но просто в силу частных обстоятельств и, видимо, некоторых особенностей характера и психотипа достаточно холоден в этом отношении и, главное, опасаюсь только фанатизма и экстремизма в каждой из названных позиций. Меня, с одной стороны, честно говоря, не очень волнует толщина бревен в чужом сарае, а с другой – до определенного предела я и делиться готов без особого раздражения, в крайнем же случае всегда сумею найти для себя приемлемый способ существования.

Но при любом раскладе основную угрозу я вижу совсем в ином. Мир меняется и во многом уже изменился. А люди по сути нет. Что совершенно непонятно и противоестественно, потому, что, казалось бы, только с изменением человека возможны эти изменения мира. Но нет. Каким-то мистическим образом эти процессы оказались не очень взаимосвязаны. И возникает апатия, агрессия и внутренний разлад. А личностные возможности становятся все значительнее. Так что, хорошего мало и перспективы не самые радужные.

Грустно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments