Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Голод и жажда

А ещё во всех этих воспоминаниях и спорах очень любопытен и даже весел вот какой момент.
Этот Журнал читают некоторые люди, которые знают меня большую часть жизни, мнением которых я дорожу, так что, не стал бы врать или лицемерить даже при желании, они, уверен, могут засвидетельствовать всё, сказанное мною ниже.

Да, я люблю поесть устрицы, омары, крабы, осетрину и прочие рыбно-морские деликатесы. Из мясного предпочитаю парные бараньи голяшки, хамон и прочие тамбовские окорока. Мне нравится хороший коньяк, бургундское вино, элитное шампанское и прочие очень дорогие напитки. Но при отсутствии или невозможности купить всё это не испытываю и малейших неудобств, прекрасно обхожусь картошкой с селедкой или даже без, могу приготовить вкуснейшие щи из растущей во дворе крапивы и вообще, чего угодно подручного и подножного. И спокойно обхожусь самой дешевой водкой, а нет, так вполне способен хлебнуть неразбавленного спирта без всяких отрицательных последствий.

Я люблю хорошую дорогую обувь, особенно сейчас, когда проблемы с ногами. И одежду предпочитаю удобную и качественную. Но ношу лет пять одни и те же туфли зимой и летом, весь мой гардероб состоит из нескольких пар джинсов, десятка джинсовых же рубах и пары курток. За всю жизнь имел три костюма, каждому из которых даже посвятил отдельную новеллу, но одевал их всего несколько раз, последний лет пятнадцать назад.

Тридцать три года проездил почти безвылазно за рулем, но, за исключением года с небольшим на случайно и вынужденно доставшемся маленьком «Вольво», пользовался исключительно «Жигулями». Когда уже мог купить себе любую машину, надо мною все приятели смеялись, когда я в ряд с их «Мерседесами» ставил где-нибудь свою таратайку. Но мне было не надо, меня устраивало и не хотелось излишне заморачиваться.

Мы с моей нынешней женой прожили лет сорок с чем-то. И последний раз больше чем четверть века назад купили ей длинную испанскую дубленку по бешеные о тем временам деньги, долларов за восемьсот, а то и тысячу. Ей надо было много гулять с родившимся тогда младшим ребенком. Дубленка та в отличном состоянии так с тех пор и весит где-то, а супруга носит какое-то копеечное пальтишко и только смеется, когда я предлагаю ей купить хоть какую-нибудь новую шмотку. Уже не говорю, что у нас в доме нет ни одного хоть сколько-то ценного женского украшения, кроме нескольких дешевых дизайнерских безделушек, привезенных на память из поездок.

Когда недавно я предложил своему двадцатишестилетнему сыну на день рождения купить любой подарок по желанию без ограничения финансового лимита, он попросил какую-то компьютерную программу за несколько сот рублей. Телефон у меня до сих пор кнопочный с фонариком, покупал когда-то, по-моему, за тысячу или чуть дороже, и меня более, чем устраивает.

Я мог себе построить любой самый роскошный загородный особняк, и вокруг моего дома только такие и стоят, но срубил одноэтажную избу из кругляка девять на девять и прекрасно в ней себя чувствую.

Всё это не к тому, что я такой уж бессребреник или аскет, вовсе нет, трачу много, даже, по мнению многих, излишне много, среди приятелей существует такая фраза: «Ну, это только Васильев умеет за подобное так дорого заплатить». Но просто круг моих интересов и в принципе то, от чего я получаю удовольствие, находится далеко от вещей или продуктов, имеющим отношения к понятиям престижности, модности или чисто материальной ценности.

И в юности, и в более уже зрелом возрасте, при той самой советской власти, я никогда не стоял в очередях за каким-то «дефицитом», разве что за книгами, и то очень редко, предпочитая «черный рынок». А уж о том, чтобы давиться за колбасой или ещё какой жратвой, и мысли не было. Попадалось – пользовался, а нет, так совсем не страдал. То есть страдал, и немало, но совсем от других вещей, процессов и событий. Не от того я испытывал голод и не по тем напиткам была моя жажда.

А теперь как раз те, которые большую часть жизни и провели в тех самых очередях, кто скупал по записи в ювелирных безвкусные золотые кольца с огромными красными камнями, выдаваемыми государство за рубины и оказавшимися впоследствии, когда пришла нужда продавать, ничего не стоящими стекляшками, кто доставал себе «Хельги» и сервизы «Мадонна», кто гордился перед знакомыми купленными за две зарплаты у спекулянтов часами «Сейка», одновременно упрекают меня, и что слишком сладко нынче живу, и что клевещу на советскую власть, при которой «всё было».

Да, клянусь, искреннейше плевать мне на то, что у вас было и чего не было. А живу я как могу и пока могу. Никогда ничего ни у кого не украл и не попросил, ни от чего не застрахован, но, если даже помирать буду с голоду, ни к кому претензий не предъявлю и, уж тем более, к вашей помощи не прибегну.

А о том, что в моей жизни было плохого и прекрасного (последнего неизмеримо больше), вспоминаю без всякого раздражения или желания кого-то в чем-то убедить, а особенно поспорить. Исключительно благожелательно и с целью всего лишь зафиксировать в памяти какие-то моменты уходящей, а во многом и вовсе уже ушедшей эпохи. Это максимально нейтральные свидетельские показания, а не протокол допроса обвиняемого.
Tags: Былое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments