Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

А я сяду в кабриолет

…И ещё есть одна фамилия, прекрасно всем, по крайней мере советским, школьником знакомая, но о носителе которой большинство реально имеет довольно смутное представление. Что считаю не очень справедливым. Это Софья Ковалевская.

Биографию её, даже кратко, естественно, пересказывать не буду, она для желающих легко общедоступна. Отмечу всего лишь несколько моментов. И, прежде всего, когда начинают говорить о Софье Васильевне, то сразу особенно подчеркивают, что она была практически первой в Европе женщиной профессором и первой в мире женщиной профессором математики. Но дело в том, что Ковалевская вошла в мировую математическую элиту отнюдь не по половому признаку, не в результате некой «положительной дискриминации», как случалось позднее, да, и что лукавить, как бывает до сих пор. А совсем даже наоборот, при огромном противодействии и вопреки тому, что женщина.

Я пристально заинтересовался этой личностью ещё с отрочество по довольно странной причине. Конечно, и тогда, и до сих пор, к огромному сожалению, мне абсолютно недоступно главное содержание её жизни, та самая математика, просто в силу крайне ограниченных способностей на таком уровне. Даже какие-то работы уже упомянутого Лобачевского в чем-то общем понятны, но то, чем занималась Ковалевская, совершенно темный лес. Однако дело в том, что Софья Васильевна ещё была и очень любопытным литератором и даже, в моем понимании, философом. Ей, совместно со шведской писательницей Анной Лефлер (при всем уважении исполнявшей всё-таки, по моему мнению, в основном роль литобработчика), в бытность свою в Стокгольме написала книгу «Борьба за счастье. Две параллельные драмы», перевод которой, ещё дореволюционный, видимо, достаточно несовершенный, но для меня вполне достаточный, в свое время удалось прочесть в Ленинке.

Драма, простите за высокопарность, стала для меня путеводной звездой всей жизни. Естественно, изначально я это не столько понял, сколько почувствовал. Но с годами лишь утверждался в своих ощущениях, а потом и мыслях, и выводах. В подробности сейчас вдаваться не стану, и лень, и вообще здесь не о том, упомяну лишь, что речь идет о понимании предопределенности на некоторых прямолинейных отрезках и связывающих их точках бифуркации. То есть, на самом деле чаще полифуркации, но это уже совсем отдельно. Однако тут вот что любопытно. Ковалевская основывалась на работах Пуанкаре о дифференциальных исчислениях, точнее даже на их геометрической интерпретации, я же, совершенно не владея доступным её математическим аппаратом, приходил к до удивления сходным результатам на совершенно ином материале и с применением принципиально другого инструментария.

Ещё всего один мелкий смешной сюжет. В семидесятых один из самых перспективных европейских математиков доктор наук Ковалевская на несколько лет вернулась в Россию, но путь женщине на университетскую кафедру был закрыт, единственное место, которое она могла получить по профессии, была должность учительницы арифметики в младших классах женской гимназии. И Софья Васильевна сетовала, что не может на это пойти, поскольку «всегда была не в ладах с таблицей умножения». Ясно, что тут в большой степени и протест, и кокетство, но некоторые воспоминания свидетельствует, что оттенок правды тоже имелся. С таблицей умножения, похоже, Ковалевская действительно не сильно дружила.

И что ещё мне хотелось бы отметить. Понятно, что в силу и чисто субъективных личностных, и объективных исторических обстоятельств Ковалевская не могла пройти мимо проблем «женской эмансипации», и не прошла, и отметилась на этом поле более чем ярко. Но при этом она была совершенно не классическим «синим чулком», а даже во многом полной ему противоположностью. Да, внешне несколько странноватая женщина, что в применении к таланту такого уровня естественно и неизбежно, генеральская дочка, аристократка старинного дворянского рода, хоть и не без примеси немецких, тоже довольно знатных кровей, Софья, урожденная Круковская, жила, кроме прочего, и очень насыщенной чувственной, светской и даже, можно сказать, в некоторой степени авантюрной жизнью. Бурные романы, путешествия, блистательные салоны, баррикады Парижской коммуны, борьба с нищетой и высшие научные награды всего мира… Хватило бы на десяток полноценных судеб, а то и больше.

В восемьдесят девятом. стокгольмского профессора Соню Ковалевски, не принятую в свое время в Московский университет по половому признаку, избрали членом-корреспондентом на физико-математическом отделении Российской академии наук. Правда, как иностранного члена и по тому же признаку без права присутствия на заседаниях.

А меньше чем через два года она поехала развлечься в Берлин, но на обратном пути в Швецию узнала, что в Дании, через которую проходил стандартный маршрут, началась эпидемия оспы. Решила двинуться в объезд, но ничего кроме открытого кабриолета для этого не нашлось. А была зима. Простудилась.

До Стокгольма добралась, но простуда перешла в пневмонию, и Ковалевская умерла. Ей был всего сорок один год!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments