Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

Интервью с петлей на шее

Есть вещи профессионально недопустимые в любом деле. Примеров из многих областей приводить не буду, каждый их сам их с легкостью найдет применительно к собственным занятиям.

Вот и для журналистики, в частности, существуют некие даже не то что запреты а просто недопустимые элементарными правилам приличия поступки. Не очень красиво на восьмое марта делать репортаж из женской колонии. Гнилая манера ссылаться на мнение таксиста, который во время командировки везет тебя с вокзала в гостиницу. Нехорошо якобы случайно проговариваться, что твой анонимный источник в администрации занимает должность заместителя главного бухгалтера планового управления. Ну, и еще множество подобных мелочей.

При этом должен отменить, что правила подобного рода достаточно узко внутрикорпоративные, и посторонние, то есть, в случае конкретно с журналистикой, это большинство читателей, вовсе и не замечают нарушений упомянутых правил. И к тому же очень многие журналисты, в том числе и достаточно опытные и прекрасно осведомленные обо всех существующих правилах, при  этом постоянно их нарушают и прекрасно себя чувствуют. И всё-таки, среди этих негласных установлений существует одно, которым считается пренебрегать совсем уж «западло». Не следует критиковать и обсуждать технические приемы работы коллеги.

Тут особо подчеркну, речь не идет о мнениях, позициях, воззрениях, по политическим, эстетическим и любым иным принципиальным разногласиям, ради Бога, хоть до базарного визга, хоть в волосы оппоненту вцепляйся. Но нехорошо отмечать местечковый акцент не радующего тебя телекомментатора, излишнее употребление деепричастных оборотов ненавистным обозревателем или ехидно подчеркивать уж слишком частое посещение раздражающим тебя репортером самых сладких мест на Лазурном побережье. Здесь подразумевается некое «водопойное перемирие», продиктованное более даже не этическими причинами, а элементарным чувством самосохранения.

Так вот, после столь пространного вступления я должен сознаться, что собираюсь заняться самым профессионально порочным делом и сказать несколько слов именно о профессионализме и именно журналистов. Причем, считающихся в своих областях чуть ни эталонами как раз, опять именно, этого самого профессионализма.

Владимир Владимирович Познер давно и часто рассказывал стране, что он добивается, вот-вот добьется и, наконец, как будто почти уже окончательно добился разрешения дать в своей одноименной программе слово представителям оппозиции. Уже само по себе это посвящение зрителя во внутрителевизионную кухню странновато для такого мастера. Но оно было бы, видимо, оправдано, и даже более чем, если бы явилось неким публичным, а, следовательно, общественно значимым процессом, приведшим к каким-то наглядным результатам. Коих, на самом деле, возможно всего два. Или на экране появились бы Касьянов с Немцовым и Каспаровым, ну, хоть один из них, или сам Познер хлопнул бы дверью и заявил, что уходит, так как не намерен больше мириться с существованием «черных списков».

Однако, не произошло и никаких признаков, что произойдет, ни того ни другого. Максимально допущенным бунтарем был представлен старик Ясин, что, при всем моем глубочайшем уважении к действительно крупнейшему экономисту, согласитесь, выглядит несколько слабовато даже по сравнению с парой Канделаки-Колесников, сумевшей протащить в свою «болталку» целого Чичваркина.

Но Познер продолжает интриговать, постоянно намекая, что самое интересное еще впереди и вот вчера мы очередной раз ожидая хоть намека на сенсацию получили на экране такую неожиданную  личность фантастического уровня диссидентства как Павел Николаевич Гусев.

Сам по себе факт, готовый убить интерес к любой передаче, чтобы уже потом ни происходило, даже если бы оба ее участника стали вдруг раздеваться перед камерой. Но далее два высочайших специалиста, один классических бумажных, а другой электронных СМИ устроили мастер-класс того, что они, видимо, считают высшими достижениями своей профессии. Сначала Познер объяснил, что из огромного количества пришедших от зрителей и читателей вопросов он отобрал пять самых интересных. И начал с самого острого и. наверняка, лучшего, по мнению ведущего, уже из этих пяти отборных. Звучал на примерно так «Какое своё качество Вы считаете для себя самым важным и главным?» Со стыдом признаюсь, что в этот момент я от неожиданности прыснул в ладошку как дореволюционная институтка.

Это, я думаю, практикант школьной стенгазеты не удосужился бы спросить первым делом в интервью у главного редактора одного из самых популярных изданий страны. Причем не просто главного редактора, а человека действительно весьма не ординарного, очень необычной судьбы и карьеры, превратившегося из комсомольского работника, никогда, в общем-то, не проявлявшего больших интересов и способностей к российской словесности, в единоличного владельца одного из самых уважаемых газетных брендов и основателя крупного, чрезвычайно успешного издательского дома.

Дальнейшее течение передачи продолжалось в заданной стилистике. Титан экрана обменивался с акулой полиграфии мнениями о цензуре и свободе слова, отмечали отдельные недостатки, и Владимир Владимирович заглядывая проникновенным взглядом прямо в душу Павла Николаевича искреннейшее  интересовался, был ли тот верующим коммунистом, или так, придуривался. А Гусев с не менее искренним и проникновенным видом говорил о том, что, конечно же, изначально был безмятежно и наивно верующим, но потом ему как-то запретили организовывать концерт нежно любимого Высоцкого, и Павел засомневался. А после, в самом начале 70-х, начал читать Шаламова и это «вывернуло наизнанку». Тут, виноват, чуть не вывернуло наизнанку меня. Потому, как уже сильно ближе к концу упомянутых 70-х первый секретарь Краснопресненского райкома комсомола, вальяжно развалившись в кресле своего роскошного по тем временам кабинета, с не меньшей чем сейчас искренностью, возмущенно восклицал, что совершенно не понимает, как в газете со священным названием «Московский комсомолец» могут работать не принадлежащие к коммунистическим организациям журналисты!

Впрочем, это, всё, естественно, мелочи. Несколько любопытнее то, что ныне один из крупнейших деятелей журналистики произносит с экрана «неподвластные никем», «как они заблагорассуди(я)тся» и прочие интереснейшие словосочетания. А другой мэтр, выпускает всё это в эфир в тщательнейшее смонтированной, срежиссированной и отредактированной записи.

Не стану заниматься подробным анализом дальнейшего, это совсем скучно. Отмечу только, что как высшие достижения своей газеты Гусев назвал имена Меринова, Калининой, Рычкалова и, конечно, прежде всего, Минкина. Если говорить серьезно, то Меринов, на мой взгляд, действительно гений. Из смеси Рычкалова и Калининой, при других обстоятельствах и в другом издании мог бы полнее получится один, но вполне приличный или даже, при удаче, очень хороший журналист. А вот Александр Минкин, это, конечно, отдельная песня.

Человек просто не владеет профессией. То есть, он довольно пристойный, на нынешнем, оговорюсь, уровне, театральный критик, но как конкретно журналист не умеет ровным счетом ничего. И не умел никогда. Как его в самом начале карьеры за профнепригодность выгнали из того, еще догусевского «Комсомольца», где работали люди все же имевшие представление о профессионализме, так и впоследствии он не смог работать в «Новой газете», куда уходил после конфликта (в котором Минкин, кстати, был абсолютно прав) с самим Павлом Николаевичем. Не смог работать по причине все той же профнепригодности. Пришлось вернуться. И в «МК» он по-прежнему звезда первой величины.

Всё, всё, заканчиваю, понимаю, что надоел уже своим занудным стариковским брюзжанием. Я вообще, зачем всё это писал, изначально признавшись, что сам нарушаю самые элементарные профессиональные правила и обычаи? Для изложения предельно пошлого, банального, но лично для меня достаточно принципиального вывода. Когда профессия утрачивает смысл и теряет внутреннюю сущность, невозможно даже самому крупному специалисту остаться в ней на уровне только благодаря чисто специальным, ремесленническим, профессиональным навыкам, потому как вместе со смыслом и сущностью неизбежно так же утрачиваются и эти самые навыки.

P.S. Да, чтобы не было никаких кривотолков. Я к Гусеву как издателю, менеджеру и хозяину что издательского Дома, что печатного издания, отношусь с большим уважением и много хорошего мог бы сказать о его заслугах по сохранении вообще «МК» как такового, вне зависимости от формы собственности или общественно-политического направлении. Но это как-нибудь в другой раз при разговоре о совсем других профессиях.


Tags: Журналистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments