auvasilev

Categories:

У войны всякое лицо


Нелепо пытаться повторять пошлости про то, что прекрасный актер далеко не всегда и совсем необязательно является хорошим или даже всего лишь неглупым человеком. И более того, нередко и за весьма малыми исключениями, чем менее актер имеет собственную богатую и интеллектуально, и духовно личность, тем легче умелому режиссеру вылепить из него значительную и интересную роль на сцене или в кино.

Но и на фоне этого трюизма фигура Николая Бурляева представляется мне если не уникальной, то очень редкой. По моему исключительно субъективному мнению, человек крайне неприятный и недалекий до уровня откровенной тупости не просто, опять же только на мой личный вкус, навечно вошел в золотой фонд мирового киноискусства, но и сам стал неотъемлемой частью этого самого искусства. Причем сделал это ещё практически подростком и юношей. 

После тех двух главных он сыграл в кино ещё более пятидесяти ролей, причем среди них были значительные вплоть до российского императора и Христа, но до высот тех ранних, мне кажется, и близко не дотянул, что, впрочем, его достижений никак не умаляет. Однако была ещё одна, возможно, не столь гениальная, но тоже очень тонкая и точная работа. В тоже, видимо, не самом великом фильме, но мною очень любимом и много раз пересматриваемом. Имею в виду «Военно-полевой роман» Петра Тодоровского. 

Собственно, именно на тему этого недавно очередной раз пересмотренного фильма, а вовсе не о Бурляеве, я и хотел сказать несколько слов. В статьях и аннотациях главную героиню часто называют санитаркой. Но я, честно говоря, в самом фильме, кроме одной проходной реплики-полунамека, так и не обнаружил точных указаний, чем же на войне в действительности занималась Любовь Ивановна Антипова. Кроме того, что заразительно смеялась и слушала пластинки в землянке комбата, крутила с ним любовь, а потом родила от него ребенка.

Но для данного кино это не очень важно. Оно не про то, и вообще картина нарисовано очень мягким и неназойливым пунктиром, по которому полноценный образ может воссоздать, конечно, не только современники, но человек морально и эстетически хоть как-то причастный к тому времени. Нет, фильм сделан на все времена и каждый найдет что-то свое и близкое, но зачастую не именно то, что имел в виду автор.

Я ведь тоже не то, что не фронтовик, а и вовсе родился только через девять лет после войны. Но какое-то часто совсем детское и примитивное, однако общее представление и, самое главное, ощущение послевоенного времени ещё застал. Вероятно, не самое непосредственное, более даже всего лишь эхо. Но эхо ещё достаточно отчетливое.

Тогда никто не произносил с придыханием слово «ветераны» и особо не хвастал своими боевыми подвигами. Это началось позднее. А в конце пятидесятых – начале шестидесятых, ещё и девятое мая не было выходным, но народ вечером обычно собирался поднять рюмку, первую не чокаясь, и на гражданских уже пиджаках, большинство всё-таки умудрилось сменить на них фронтовые гимнастёрки и кителя, зачастую сверкали иконостасы до пояса. Однако совсем без пафоса. Через войну прошли слишком многие. Практически у всех моих сверстников в семье кто-то воевал. Не перед кем было особо выпендриваться.

Но были и женщины с наградами. Не только такими, как моя бабка, имевшая медаль «За оборону Москвы» или мать – «За победу над Германией». Нет, настоящими боевыми орденами. Однако носили их не все и не часто.

Вообще в боевых действиях принимало участие тысяч восемьсот женщин. Конечно, более всего в санитарно-медицинских и прочих вспомогательных службах, вроде связистов или дорожно-транспортных частей. Но были и женщины разведчики, и диверсанты, и снайперы, и ещё много кто. Хорошо известно о летчицах. Гораздо меньше, например, о танкистах. Видимо потому, что, конечно, стандартно женщин в танковые войска не призывали, так что там каждый случай уникален, но тем не менее они были и многие воевали блестяще. 

Но были и «военно-полевые жены». Причем тоже совершенно разные. Была легендарна «леди Смерть» Людмила Павличенко, не пренебрегавшая на фронте и личной жизнью, была командир тяжелого танка Александра Бойко, ходившая в атаку в одном экипаже с собственным мужем, а были и женщины, получавшие награды только за то, что спали с крупными или даже не очень военачальниками. И сами «военно-полевые мужья» тоже были разными. Кто-то молодой, вольный и до войны практически «не целованный» пользовался мимолетной женской лаской на бегу, перед завтрашней атакой, в которой зачастую и погибал. А кто-то, обычно из тех, кто посолиднее и повыше званием, заводил относительно постоянные отношения, при том, что у него в тылу была жена и дети. 

Но после победы людская молва особо не разбиралась в нюансах. Многие жены, которые истово ждали и дождались, испытав при этом величайшее счастье, вдруг обнаружили, что за прошедшие страшные годы героические мужья отнюдь не отплатили им идеальной верностью. И искренне оскорбились. Причем, как это чаще всего бывает, больше обиделись не на своих мужей, а на этих самых женщин-фронтовичек. Про них пошла плохая молва. Косо смотрели на награды. Появилось даже такое подленькое выражение, мол, каким местом ордена заработала, пусть их там и носит. 

В общем, не самым счастливым образом сложилась судьба у всего этого «поколения победителей», но у женщин, пришедших с войны, особенно. Не самый мною любимый, но иногда удивительно чуткий к каким-то моментам поэт Константин Симонов написал об этом на мой вкус довольно точное стихотворение: «На час запомнив имена, — Здесь память долгой не бывает, — Мужчины говорят: «Война...» — И наспех женщин обнимают».

А вообще всё это фантастически странно. В том самом фильме Тодоровского героиня произносит фразу, из которой следует, что единственное время, когда она была счастлива, это роман с комбатом. А потом его убили и счастье закончилось навсегда. Понимаете, война, окоп, землянка, смерть и это самое большое счастье в жизни. 

Своеобразное всё-таки существо человек. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded