Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Category:

Бес понимания

Сразу после триумфально воцарения вождя начались какие-то для некоторых странноватые события с задержаниями, арестами, расследованиями, предъявлениями, приговорами и прочими подобными шалостями, на которые я не стал по тоскливой лени вовсе публично реагировать. И часть моих знакомых, приятелей и даже личных друзей стали мне писать и звонить с просьбой попытаться объяснить происходящее или хоть как-то выразить к нему отношение, пусть даже чисто эмоциональное.

Сразу скажу, что эмоций по большинству тем, а уж по этим точно, совсем практически не осталось. Но несколько строк всё-таки решил написать. И исключительно по частному вопросу. Относящемуся к тому, что многие употребляют в своих возмущенных речах выражение: «Власти совсем уже перестали руководствоваться законами, а живут только по понятиям». Тут просто хочется немного уточнить.

Собственно, не то, что началось всё это, тут смешно говорить, корни значительно более ранние и глубокие, но слишком уж явно и наглядно проявилось в истории с посадкой Улюкаева. Впрочем, сперва немного общего и предварительного.

Я провел детство, отрочество и даже значительную часть юности по большей части среди людей, которые просто в силу своих биографий в основном жили «по понятиям» вне зависимости от того, как теоретически и практически относились к исполнению писанных законов страны. И в зрелые годы это мне тоже весьма пригодилось, хотя среда была уже и не столь в этом отношении рафинированной.

Однако, сам я не сидел и даже на воле, строго говоря, не принадлежал ни к какой криминальной группировке и сам себя, и никто меня не относил к данному социальному слою. Потому, конечно, не могу тут выступать совсем уж авторитетным экспертом и не стану строить из себя великого специалиста. Однако, имея достаточную принципиальную общую информацию о «понятиях», я некоторое время и реально существовал в условиях действия этих самых «понятий».

Было это в первой половине семидесятых. Уже как-то пояснял, как и по каким достаточно случайным причинам ещё восемнадцатилетним щенком стал бригадиром докеров в порту Мотыгино на Ангаре. В подчинении у меня оказалось около восьмидесяти человек. И вот там коллектив жил чисто «по понятиям». Хотя при этом, подавляющее большинство, зачастую наученное собственным горьким опытом, очень старалось не вступать в конфликт и с официальным формальным законодательством, особенно с таким его проявлением, как уголовный кодекс. Но только до той грани, пока это не вступало в явное и непреодолимое противоречие с теми самыми «понятиями», которые, конечно, превалировали.

И, прежде всего, это касалось разделения на «своих» и «чужих». Часть бригады, в основном приезжие, жили в общем бараке. Но были и те из местных, кто предпочитал даже в самые жаркие рабочие месяцы навигации после работы уходить домой к семье, особенно, если это было недалеко от порта. Но если это были постоянные, «кадровые» члены бригады, то относительно них даже и вопроса никогда не возникало. Однако нередко, когда шла особая запарка и не хватало собственных сил для выполнения в срок какого-нибудь «аккордного» наряда, приходилось привлекать дополнительные силы. Преимущественно из числа местных «бичей» или иного вида «синяков», которые водились обычно в окрестностях в достаточном количестве.
Так вот, даже если кто из этого контингента на какое-то время и мог занять место на нарах в бараке, он от того «своим» никаким образом не становился. По данному поводу никаких дополнительных прав у него не возникало, он не мог претендовать, чтобы «понятия» относились и к нему. О вовсе посторонних и речь не шла. Все, кто не входил в бригаду, относились исключительно к «чужим», априори никак не попадающим под действие «понятий».

Попытаюсь пояснить на конкретном примере. Кто-нибудь из заинтересованных начальников на только что пришедшей барже обращался ко мне, чтобы их разгрузили вне очереди, побыстрее, во внеурочное время или что подобное. За что платил наличными какую-то сумму помимо официальной кассы. Дальше «по понятиям» я должен был эти деньги распределить между мужиками. Но опять-таки по тем самым «понятиям» исключительно по собственному усмотрению. Тут была полная и бесспорная привилегия бригадира.

Я мог кому-то дать больше за особое рвение в работе или ещё какой нестандартный вклад в общее дело. Мог кому-то урезать долю за чрезмерную пьянку, просто за слабую старательность, за какой-то конкретный «косяк», за любую провинность. За что-то особое мог и вообще лишить дополнительных выплат. В особых, но на самом деле не таких уж редчайших случаях и вовсе мог никому ничего не дать. Поскольку и у меня были свои неформальные обязательства перед портовым начальством, перед другим смежными службами и людьми.

В этих «обязательствах» тоже были свои тонкости и «понятия». Я частично должен был, опять же по собственному усмотрению, никаких четких и однозначных тарифов не существовало, «присылать из уважения» самому высшему руководству порта. Но обе стороны прекрасно чувствовали коридор этого «уважения» на каждый конкретный момент, исходя из объемов работы и текущей ситуации на реке, иначе никакой бригадир с одной стороны долго не мог бы продержаться на своей должности, а с другой – и начальство не смогло бы иметь эффективных и лояльных ему подчиненных.

Людям более низких должностей, но от которых могли зависеть конкретные более выгодные наряды или иные удобства платились тоже совсем конкретные, тут каждый раз оговариваемые и многим обусловленные суммы, например, сменному диспетчеру грузопотока или карго-помощнику на каком-то судне. Я мог, уже не по обязанностям, а по справедливости и отчасти тем же «понятиям» поделиться с бригадирами каких-нибудь ситуативных смежников, типа команды ремонтников или техников всяческих подсобных механизмов, особенно разного вида подъемных кранов. Свои отношения были с транспортниками. Но тут, надо подчеркнуть, все очень индивидуально и без малейшего наглого нахрапа. Иначе весьма просто можно нарваться на достаточно жесткую и неприятную «обратку».

А вот, скажем, перед звеном грузчиков инструментального склада у меня вовсе не было никаких финансовых обязательств. Конечно, я мог от широты души «с барского плеча» отстегнуть им что-нибудь с какого-то особенно выгодного наряда, особенно, если они имели к его выполнению хоть какое-то, пусть самое косвенное, отношение, но это уже исключительно «личное усмотрение».

И во всех этих вопросах я был совершенно самостоятелен на оперативном уровне. Никому бы и в голову не пришлось совать в такие дела свой нос. Но это не значит, что имел возможность капризно самодурствовать. Среди членов бригады любой мог меня «попросить». Я написал это слово в кавычках потому, что тут очень точный и четкий термин. Он значил, что мужик мог подойти и объясниться. Мол, всё понимаю, позволил себе лишнего и получил по справедливости, но, тут такое дело, дочка приболела или крыша прохудилась, бугор, войди в положение, не вычитывай в этот раз, я отработаю, гадом буду. Такие ситуации обычно разрешались если не к полному, то к достаточному взаимному удовлетворению.

Но совсем иной коленкор, что любой мог не «попросить», а «спросить с бугра». Это уже называется «предъява». И делать её следовало на «сходняке», то есть на общем собрании коллектива, предельно публично, а не шептаться по углам и за спиной, что однозначно считалось «западло». И «предъявы» были в основном двух принципиально разных видов. Одни, наиболее частый «по непонятке». Это, скажем, когда «накосячил» один, а бригадир, по какой-то объективной или субъективной причине не разобрался и наказал другого, невиновного. Или «косяк» произошел по «форс-мажору», и мужик никак его предотвратить не мог, а бугор опять же не до конца вник в ситуацию и зря обидел человека. Такое случалось, даже не очень редко, но обычно решалось быстро, да и до «сходняка» доходило далеко не всегда, чаще всё примирялось без лишнего шума.

Совсем другое дело, когда бригадиру «предъявляли за крысятничанье». Это было уже очень серьезно. Вариантов немало, начиная от вороватого завышения сумм трат на общие нужды или ссылки на какие-то фальшивые несуществующие расходы. Но самое частое и простое, когда бугор сломил с кого-то из «клиентов» приличные бабки, мужики на совесть сверхурочно горбатились по двадцать часов, а начальник тупо положил всё себе в карман, состроив морду кирпичом, мол, ничего не знаю, всё так и было. Вот это уже совсем «не по понятиям». И требовало самого серьезного разбирательства.

Но такое крайне эффективное оружие было и весьма опасным, обоюдоострым. Тот, кто «кидал предъяву» или «спрашивал» должен был предельно аргументированно и несомненно доказать свои обвинения. То есть «ответить за базар». Если ему это не удавалось, а надо заметить, тут очень строго ещё соблюдалась и презумпция невиновности, никакие подозрения или слухи в расчет не принимались, только конкретные доказуемые факты, то «истца» ждала незавидная судьба.

Сразу должен сказать, что, хотя в других бригадах подобные истории случались, в моем коллективе за всё время моей там работы, а это две навигации, нечто такое почти было всего один раз. «Почти» потому, что до самого «сходняка» так и не дошло, клеветник был разоблачен своими же товарищами буквально за пару часов до назначенного времени и с позором изгнан из бригады.

Ладно, понимаю, что подутомил подробностями, потому заканчиваю на том, что тут отметить особенно важно. «Понятия» не имеют никакого отношения к полному беззаконию, именуемому «беспределом», словом, которым многие давно всуе злоупотребляют. Они не менее, а иногда и более четкие и строгие, чем писанный юридический закон, а уж степень их исполнения среди тех, кто входит в круг их действия, точно сильнее гарантирована и мотивирована. И ещё там есть очень много общих черт. Но имеется одно принципиальнейшее различие. Формальный закон, естественно, тоже формально распространяется на всех граждан данного государства без исключения. Даже на самых злостных преступников. Недаром из фильма в фильм, особенно американский, кочует стандартная фраза, когда задерживают самого жуткого убийцу, а он говорит полицейским, что у него тоже есть права.

С «понятиями» совершенно иначе. Они распространяются исключительно на «своих». «воровской закон» в зоне действует только среди воров. «Мужики», «бродяги», «опущенные», «вохра» и вообще любые «чужие» не имеют к нему никакого отношения. «Раскоронованный законник», не важно по какой причине, пусть и добровольно, самостоятельно и абсолютно бесконфликтно, автоматически лишается всяческих прав, он не может даже потребовать рассмотреть претензии к нему на «сходке», каждый вор волен делать с ним что угодно. «Понятия», хоть и родственны «воровскому закону» и в определенной степени на нем основываются, но на самом деле гораздо шире, однако принцип тот же. К «чужим» они не относятся. Более того, любой «чужой», это потенциальный «лох» и «терпила», любые действия по отношению к которому не только не могут осуждаться «по понятиям», но даже в какой-то степени и приветствуются. Да, и тут существуют определенные исключения, но мы сейчас на них не станем останавливаться. Основное сказано.

Однако вернемся к нашим баранам (не хочу, чтобы это прозвучало пошлой шуткой). Мог ли Улюкаев по любым «понятиям» потребовать взятку с Сечина за оформление каких-то документов по «Башнефти»? Естественно, для любого, имеющего о реальности хоть малейшее представление, это полный бред. Примерно, как если бы я тогда передал портальному крановщику распоряжение диспетчера встать к седьмому причалу на разгрузку, а он мне, что или червонец, или ничего делать не будет. А на что по тем же «понятиям» Улюкаев имел право? Исключительно «попросить». Мол, по моим расчётам, уважаемый Игорь Иванович, вы с этого дела имеете столько-то лимонов, нельзя ли нам за работу тоже небольшую толику? Как мог отреагировать Сечин? Да, как угодно. Спокойно отстегнуть. Сказать, что запрашиваемое не по трудозатратам и чину. Объяснить, что «навар» идет не ему, а кому-то другому или вообще на какую-то высшую цель. Просто послать без малейшей аргументации. То есть, вариантов сколько угодно. Но единственное, чего категорически нельзя было делать, это демонстративно подставлять Улюкаева и подводить его под срок. Это полный «беспредел», никаким «понятиям» не подчиняющийся.

Ещё раз повторю и подчеркну. Если Улюкаев «свой». Если «чужой», то нет никаких вопросов. Посадить что Ходорковского, что Удальцова, святое дело. Устроить процесс Навальному – вовсе богоугодное. Всех этих сучьих детей хоть съешь с говном, никаких претензий. Но Улюкаева никто не «раскороновывал». Он по всем «понятиям» был «свой» без малейших претензий и предупреждений.

То есть, тут не частный и мелкий случай, не конкретная личная судьба, а проявления общего главенствующего нынче принципа. Дело не в том, что они живут «по понятиям», а не по закону. А в том, что давно уже принципиально положили с прибором на любые «понятия». Потому бессмысленно спрашивать, справедливо или нет взяли Сафронова, Фургала или ещё кого, за что их взяли и для чего на самом деле. Когда категорически не работают и юридические законы, и «понятия», то любые вопросы подобного рода становятся бессмысленными. Не на что опереться в рассуждениях. Это как библейские истории до возникновения и утверждения Закона. Можно их рассказывать, но глупо делать хоть какие-то выводы и выражать мнения.

Так было. Так есть. Судя по многому, ещё очень долго так и будет. Пока не закончится.
Tags: Былое
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Папа может

    Да, давненько уже я не испытывал столь неожиданного и приятного удивления. Обычно совсем наоборот. Практически ежедневно, а не то и по нескольку раз…

  • Да, но…

    Очередной раз убили человека за картинки. Совершенно не желаю вдаваться в подробности, что на них было изображено и в какой ситуации эти картинки кто…

  • Национальность для кошки

    А кто такие, собственно, эти евреи и откуда вообще взялись? Нет, не современные, с ними не то, что всё более ясно, но просто тема совсем другая, до…

  • Толстокожая и многосемянная ягода

    После того, как огромное количество народу обсмеяло меня и обвинило в клевете, когда я рискнул утверждать, что при советской власти на моей памяти в…

  • Уровень

    Прежде всего, это не приглашение к дискуссии, а высказывание сугубо личного и субъективного мнения, не претендующего ни в коем случае хоть на…

  • Крик души или души крик

    Ну, ладно, черт с ними со всеми, с этими отщепенцами, которые за чечевичную похлебку продают наше общее первородство и обливают грязью прекрасную…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments