Документалистика
Виталия Манского задержали на Лубянке у здания ФСБ. Стоял с трусами в руках. Не со своими, снятыми, а просто с трусами, будучи сам одет вполне обычно и прилично. При этом ничего не выкрикивал, не делал неприличных жестов и вообще вел себя предельно тихо и мирно.
И дело здесь, конечно, не в том, можно ли вообще задерживать человека, стоящего в грустном одиночестве, пусть и с мужскими трусами в руках, в любом месте, если оно официально не запрещено для использования с такой целью. Что тут зря дурака валять и шлангом прикидываться. Всем прекрасно понятно, по какому поводу именно трусы и «что автор хотел сказать этим произведением». А как оформить задержание, чтобы комар носу не подточил, разберутся, не подкопаешься. Не нужно пустого лицемерия. С врагами и нужно вести себя соответственно.
Так вот и дело в том, что Манский враг. А те юноши в погонах, что его задержали, не просто друзья, а доблестные героические защитники отечества. Которые полностью в праве крикнуть в спину медленно удаляющемуся почти шестидесятилетнему Виталию Всеволодовичу: «Стоять!»
Помню, в середине семидесятых сидели с подругой Инной Александровной в круглом кафе ЦДЛ, мимо проходит мужик, по тогдашним моим понятия уже почти старик, явно за сорок, но с виду явный шалопай, потертые клешеные джинсы, через плечо кая-то несерьезная сумка из ярких лоскутов. По фамилии Аксенов. А они с Инной были приятелями. И она его окликает, мол, Вася, куда это ты такой мрачный, садись, выпей с нами по соточке. А он так хмуро отмахивается: «Извини, Инночка, не могу, спешу, вызвали на какую-то комиссию прорабатывать за плохое поведение». Она попыталась уточнить, а кто конкретно вызвал-то. Но Аксенов тут совсем уж недоуменно пожал плечами: «А черт его знает».
Потом Василия Павловича тоже объявили врагом и лишили гражданства. Кто? А черт их знает.
И к Манскому можно относиться, как угодно. Но с трусами, без трусов, где угодно и в любом виде это Виталий Манский. И такие, как он, здесь традиционно враги народа. А всегда портят им жизнь друзья и защитники народа. Почему-то практически исключительно по имени «а черт его знает».
И дело здесь, конечно, не в том, можно ли вообще задерживать человека, стоящего в грустном одиночестве, пусть и с мужскими трусами в руках, в любом месте, если оно официально не запрещено для использования с такой целью. Что тут зря дурака валять и шлангом прикидываться. Всем прекрасно понятно, по какому поводу именно трусы и «что автор хотел сказать этим произведением». А как оформить задержание, чтобы комар носу не подточил, разберутся, не подкопаешься. Не нужно пустого лицемерия. С врагами и нужно вести себя соответственно.
Так вот и дело в том, что Манский враг. А те юноши в погонах, что его задержали, не просто друзья, а доблестные героические защитники отечества. Которые полностью в праве крикнуть в спину медленно удаляющемуся почти шестидесятилетнему Виталию Всеволодовичу: «Стоять!»
Помню, в середине семидесятых сидели с подругой Инной Александровной в круглом кафе ЦДЛ, мимо проходит мужик, по тогдашним моим понятия уже почти старик, явно за сорок, но с виду явный шалопай, потертые клешеные джинсы, через плечо кая-то несерьезная сумка из ярких лоскутов. По фамилии Аксенов. А они с Инной были приятелями. И она его окликает, мол, Вася, куда это ты такой мрачный, садись, выпей с нами по соточке. А он так хмуро отмахивается: «Извини, Инночка, не могу, спешу, вызвали на какую-то комиссию прорабатывать за плохое поведение». Она попыталась уточнить, а кто конкретно вызвал-то. Но Аксенов тут совсем уж недоуменно пожал плечами: «А черт его знает».
Потом Василия Павловича тоже объявили врагом и лишили гражданства. Кто? А черт их знает.
И к Манскому можно относиться, как угодно. Но с трусами, без трусов, где угодно и в любом виде это Виталий Манский. И такие, как он, здесь традиционно враги народа. А всегда портят им жизнь друзья и защитники народа. Почему-то практически исключительно по имени «а черт его знает».