Верю – не верю
В юности мне представлялось нормальным и обычным желание помочь кому-то. Нет, конечно, и в примитивном практическом, физическом смысле тоже. Сумки там тяжелые поднести, доску к забору приколотить или яму выкопать. Но это по тем моим возможностям здоровья настолько не составляло никакого труда, что и внимания особо не обращалось. Гораздо более важным казалось другое.
Вот человек совершает какие-то явно глупые поступки. Более того, они зачастую много вреднее для него самого, чем для окружающих. Вероятно, он просто не сумел как следует сосредоточиться и понять суть происходящего. Нужно попытаться ему объяснить, помочь в этом самом понимании. Да, естественно, выслушать при том и его аргументы, если они есть, а не сплошные инстинкты и эмоции. Но это естественно, постараться объяснить собственную позицию и выработать какие-то общие разумные решения.
Ещё несколько слов чуть в сторону. В мое время среди школьников, да и не только, «Что делать?» считалась одной из самых скучных и трудночитаемых книг. А мне она, наоборот, чрезвычайно нравилась и представлялась очень увлекательной. Конечно, я не говорю о каких-то художественных достоинствах. Но вот сама по себе теория разумного эгоизма оказала весьма серьезное влияние. Ведь там на самом деле всё предельно просто и внятно. Старайся делать что-нибудь хорошее для других и тебе самому будет от этого лучше. И у Чернышевского нет этого старческого и немного истеричного толстовского «непротивленчества» или истового проповедничества. Он вообще пытается ничего не доводить до предела и маразма, оставаясь в сбалансированном поле этого самого «разумного». Но при этом как раз убеждение и разъяснение считая одним из основных и наиболее действенных инструментов. Что, ещё раз повторю, сильно меня привлекало.
И вот я уже практически прожил свою жизнь. И, наверное, самым большим своим достижением считаю, что вырастил троих детей. Они у меня очень разные и даже между собой общаются не так близко и часто, как мне хотелось бы. Но все получились уж точно не быдло. Хорошие, думающие и явно разумные люди. Вряд ли в ином случае я из меньше любил бы, но больше расстраивался, несомненно. А так всё совершенно нормально.
Однако я не зря написал «вырастил», а не «воспитал». Как раз совершенно их не воспитывал, на это и чисто времени совершенно не было, годы из становления пришлись на период, когда я был слишком занят исключительно практическими вопросами выживания семьи. Но иногда всё-таки пытался им что-то разъяснить и в чем-то убедить. Так вот, даже в отношении моих собственных детей, горячо любимых и, надеюсь, любящих, это ни разу не получилось.
Что уж говорить об остальных. Никогда ни в чем мне не удалось никого убедить или, тем более, переубедить. Никогда, никого и ни в чем. За всю жизнь. А ведь, бывало, старался. Очень старался. Совершенно бесполезно.
Тут, думаю, возникает естественный вопрос. А сам-то я когда-нибудь сформировывал или изменял свое мнение под чужим влиянием? И, если совсем честно, то чрезвычайно редко. Однако случалось. Правда, чаще это происходило под влиянием не личностей, а фактов и событий. Но и люди, и книги были. Очень редко. Но были.
Зато вот что приходилось наблюдать гораздо чаще. Когда люди в моем понимании весьма умные, образованные, совестливые и иногда довольно талантливые под конец жизни приходили к фашизму или даже нацизму. Пусть со множеством оговорок и нюансов, но по большому счету именно к ним. При этом замыкаясь и озлобляясь до предела.
Покойная Наталия Ивановна Басовская, чрезвычайно мною ценимая и уважаемая, которую уж несомненно до последнего дня нельзя было упрекнуть и в тени чего-то подобного, как-то публично призналась, что чем дольше живет, чем больше изучает историю, тем меньше у неё остается оптимизма.
Не знаю. Терпеть не могу заканчивать тексты чужими словами. Слишком похоже на перекладывание ответственности. Однако тут позволю себе слабость.
Будь оно все проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов: «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный».
Вот человек совершает какие-то явно глупые поступки. Более того, они зачастую много вреднее для него самого, чем для окружающих. Вероятно, он просто не сумел как следует сосредоточиться и понять суть происходящего. Нужно попытаться ему объяснить, помочь в этом самом понимании. Да, естественно, выслушать при том и его аргументы, если они есть, а не сплошные инстинкты и эмоции. Но это естественно, постараться объяснить собственную позицию и выработать какие-то общие разумные решения.
Ещё несколько слов чуть в сторону. В мое время среди школьников, да и не только, «Что делать?» считалась одной из самых скучных и трудночитаемых книг. А мне она, наоборот, чрезвычайно нравилась и представлялась очень увлекательной. Конечно, я не говорю о каких-то художественных достоинствах. Но вот сама по себе теория разумного эгоизма оказала весьма серьезное влияние. Ведь там на самом деле всё предельно просто и внятно. Старайся делать что-нибудь хорошее для других и тебе самому будет от этого лучше. И у Чернышевского нет этого старческого и немного истеричного толстовского «непротивленчества» или истового проповедничества. Он вообще пытается ничего не доводить до предела и маразма, оставаясь в сбалансированном поле этого самого «разумного». Но при этом как раз убеждение и разъяснение считая одним из основных и наиболее действенных инструментов. Что, ещё раз повторю, сильно меня привлекало.
И вот я уже практически прожил свою жизнь. И, наверное, самым большим своим достижением считаю, что вырастил троих детей. Они у меня очень разные и даже между собой общаются не так близко и часто, как мне хотелось бы. Но все получились уж точно не быдло. Хорошие, думающие и явно разумные люди. Вряд ли в ином случае я из меньше любил бы, но больше расстраивался, несомненно. А так всё совершенно нормально.
Однако я не зря написал «вырастил», а не «воспитал». Как раз совершенно их не воспитывал, на это и чисто времени совершенно не было, годы из становления пришлись на период, когда я был слишком занят исключительно практическими вопросами выживания семьи. Но иногда всё-таки пытался им что-то разъяснить и в чем-то убедить. Так вот, даже в отношении моих собственных детей, горячо любимых и, надеюсь, любящих, это ни разу не получилось.
Что уж говорить об остальных. Никогда ни в чем мне не удалось никого убедить или, тем более, переубедить. Никогда, никого и ни в чем. За всю жизнь. А ведь, бывало, старался. Очень старался. Совершенно бесполезно.
Тут, думаю, возникает естественный вопрос. А сам-то я когда-нибудь сформировывал или изменял свое мнение под чужим влиянием? И, если совсем честно, то чрезвычайно редко. Однако случалось. Правда, чаще это происходило под влиянием не личностей, а фактов и событий. Но и люди, и книги были. Очень редко. Но были.
Зато вот что приходилось наблюдать гораздо чаще. Когда люди в моем понимании весьма умные, образованные, совестливые и иногда довольно талантливые под конец жизни приходили к фашизму или даже нацизму. Пусть со множеством оговорок и нюансов, но по большому счету именно к ним. При этом замыкаясь и озлобляясь до предела.
Покойная Наталия Ивановна Басовская, чрезвычайно мною ценимая и уважаемая, которую уж несомненно до последнего дня нельзя было упрекнуть и в тени чего-то подобного, как-то публично призналась, что чем дольше живет, чем больше изучает историю, тем меньше у неё остается оптимизма.
Не знаю. Терпеть не могу заканчивать тексты чужими словами. Слишком похоже на перекладывание ответственности. Однако тут позволю себе слабость.
Будь оно все проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов: «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный».