Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Арво Пярт, симфония № 4 «Лос Анджелес»

Я не видел сообщений об этом в шапках информационных агентств и даже ничего не нашел на специализированных музыкальных площадках. Только довольно краткие и достаточно сухие заметки в глобальных новостных потоках уровня ВВС и упоминания вскользь в разговорах несколькими критиками. А между прочим, если даже отбросить всяческую политическую и общественную составляющую, то даже только с точки зрения искусства событие не самое рядовое.

 

Во вторник вечером в Страсбурге состоялся концерт "Musica liberta" ("Музыка освобождает"). В нем прияли участие Гидон Кремер, Евгений Кисин, Миша Майский, Марта Аргерих и камерный оркестр „Kremerata Baltica“. Давали Шостаковича, Рахманинова, Шопена, Лютославского, Пярта и Кончели. На этом, собственно, можно было и остановиться. Людям хоть что-то понимающим уже ясно, музыкальное, да и вообще культурное, событие какого уровня произошло.

Но и отбросить уже упомянутую общественно-политическую составляющую не очень получается, иначе будет не совсем понятно, как и зачем в начале второго отделения за фортепиано сел бывший президент Литвы, а ныне член Европарламента Витаутас Ландсбергис и сыграл Чюрлениса. Дело в том, что концерт был посвящен Ходорковскому, Лебедеву и другим, более чем двум десяткам, по словам Кремера, «несправедливо осужденным и заключенным в тюрьмы в России». А собранные на нем деньги предназначены для лицея, по сути интерната, «Подмосковный», основанного Ходорковским, которым сейчас занимаются его родители.

Не бойтесь, я не собираюсь сейчас заниматься нудным морализаторством и задаваться пошлыми риторическими вопросами, типа, почему всем этим занимаются зарубежные музыканты в Страсбурге, а не отечественные в Москве, или как получилось, что даже сам факт такого уровня концерта оказался полностью проигнорирован нашим, не говорю уже информационным, но и творческим сообществом. Я как раз вовсе даже наоборот хочу сказать несколько, если не добрых, то, по крайней мере, старающихся объяснить ситуацию слов об этом самом нашем родном творческом сообществе.

Да, концертов, спектаклей или иного вида хоть каких-то выступлений, пусть не по поводу Ходорковского, тут, в конце концов, у каждого могут быть и собственные личные причины и неприятия, но вообще с любым оппозиционным оттенком или малейшим намеком на протестное настроение, действительно, не очень, мягко говоря, много в нашей стране. И даже те редкие люди, что никогда не замечены в особой любви к властям, стараются всё же, за совсем уж редчайшим исключением, с ними особо открыто не конфликтовать, предпочитая то, что нынче часто трусовато и подловато называется «конструктивным диалогом». И тем не менее. Посмотрите, а сколько сейчас известных музыкальных коллективов рвется выступать на «Селигере»? Нет, никто особо громогласно не фрондирует, но, вот, говорят, и Тролль очень тихо и мягко, однако послал, и прочие как-то особо засветиться там не желают. Да что там «Селигер», а путинский «Народный фронт», что, так уж много людей с именами бросились немедленно его поддерживать, даже из числа тех, кто еще совсем недавно всячески показывал свою любовь к национальному лидеру лично? Да, как-то, кроме всероссийской клоунессы Бабкиной и не заметно сильно никого.

Мне тут как-то недавно один знакомый, почти моего возраста, но, в отличие от меня, сильно богемный и продвинутый, обмолвился в разговоре, что, похоже, последнее время особо сильно любить власть становится в обжитой им среде «не круто», «не очень cool…» То есть, вот, казалось бы, ещё совсем недавно было вполне себе cool, а вдруг как-то потихоньку стало не очень.

Только хотелось бы уточнить. Меньше всего я питаю какие-либо иллюзии относительно особо высокой нравственности, так называемой, творческой интеллигенции вообще и людей искусства, даже особо одаренных талантом, в частности.

Но даже не великий и не выдающийся, однако, по-настоящему талантливый творческий человек сам представляет из себя весьма чувствительный инструмент, вне зависимости от моральной составляющей материала изготовления довольно чутко реагирующий и отзывающийся на некие распространяющиеся в обществе эмоциональные волны. Тут могут использоваться достаточно грубые и приблизительные определения типа «быть в тренде», «круто – не круто» и тому подобное, уже совсем сленговое. Но речь ведь идет на самом деле об очень простых, понятных и естественных вещах, почти на уровне даже не подсознания, а инстинкта.

 Человек искусства даже самый как будто отдающий себя публике в любом ее варианте,  в чем-то, несомненно, духовный вампир. Он возможно и готов поступиться любыми высокими принципами или искреннейшее убедить себя в том, что самые верные принципы как раз те, которые исповедует власть, но не может существовать без подпитки из зрительного зала в виде общества. И если флюиды идущие оттуда становятся враждебны и отрицательны постоянно, власть не может удержать на своей стороне истинно талантливых людей никакими материальными благами или формальными государственными почестями.

 Герой «Мефисто» возвратился из свободной еще тогда Франции в гитлеровскую Германию не потому, что там были его покровители или какие-то практические преимущества. А потому, что во Франции он оказался не востребован именно публикой как артист, в Германии же тогда был и ждал именно его зритель, который только и мог дать ощущение необходимости, а, на самом деле, для художника это ощущение собственного существования как такового.

 Михалков мог как угодно барственно хамить плебсу и с наслаждением обниматься с Путиным, гонять с «крякалками» и «мигалками»,  вымонташивать бюджетные ассигнования на свои грандиозные проекты и изображать высшую степень наплевательства на чьё угодно мнение. Но давайте будем объективны. Он ведь на самом деле артист в самом высоком смысле этого слова, оставим сейчас полностью в стороне вопрос об уровне. И потому просто не может полноценно себя ощущать без народной любви и понимающего восторга, идущего со стороны того самого, как бы абсолютно им презираемого, плебса.

 Михалков сдулся не потому, что несколько своей чрезмерностью и излишней назойливостью поднадоел власти или потому, что сам стал входить с ней в некоторые стилистические противоречия. А потому, что любовь народная закончилась и, поверьте мне, нет больше никакого Никиты Михалкова какие бы еще публичные фокусы он ни выкидывал и как вы не старался привлечь к себе внимание, а на самом деле просто вернуть ту самую любовь, которая увы не возвращается, даже если это жестоко и несправедливо.

 Поэтому для меня концерт в Страсбурге даже не столько выражение позиции нескольких великих музыкантов, но скорее отражение состояния общества, в котором этим музыкантам комфортнее вести себя именно таким образом. И отсутствие в «Народном фронте» людей даже типа… (тут я себя схватил за руку, поскольку изначально решил здесь фамилий не назвать, чтобы не свести разговор к персоналиям и для Михалкова исключение сделал только потому, что это давно уже не имя, а явление и природный феномен), короче, вы понимаете, какой тип я имею в виду, так вот, отсутствие даже их я склонен воспринимать отнюдь не как признак того, что в них проснулись какие-то добрые чувства или здравые мысли, а как то, что, возможно, энергетическая волна, идущая из зрительного зала, просто начала несколько качественно меняться. И я даже не сильно удивлюсь, если через некоторое время четвертая симфония Пярта зазвучит на отечественных концертных площадках в исполнении…

 Впрочем, в данном случае ни на чем не настаиваю. Может быть, это всего лишь моя собственная тонкая творческая натура исказила восприятие реальности  под влиянием слишком желаемого.

 

 

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments