Со которой б нам сторонке Во Азов взойти
Украина объявила их легендарными героями, «киборгами», спартанцами Леонида и национальной гордостью. Россия представляет, как подлых нацистских трусов, прятавшихся за спинами мирных жителей, забившихся в подземелья и сдавшихся, несмотря на то, что клялись сражаться до последней капли крови. Подозреваю, хотя голову на отсечение не дам, что никакого обмена не будет, а устроят показательный процесс, на который выставят множество самых искренних и правдивых свидетельств их зверств и злодеяний.
Мне представляется даже не то, что безнравственным, хотя, конечно, и безнравственным тоже, но, главное, примитивно тупым, сидя на диване в своем мирном и спокойном доме, рассуждать об этических и моральных проблемах поступков людей, находящихся на войне в запредельных, нечеловеческих, смертельно опасных условиях. Но поделиться личными эмоциями не возбраняется почти в любых ситуациях. Даже если они могут показаться кому-то оскорбительными. Это ведь не вывод, поучение или призыв. Всего лишь индивидуальное чувство, никому не навязываемое и не подкрепленной малейшим даже намеком на агрессивное действие.
Взятым в плен солдатам «Азова» приказали раздеться перед телекамерами и показали по большинству федеральных каналов. Главным образом делали акцент на татуировках. У многих символика в той или иной степени вполне представимой сходством с фашистской и нацистской. У некоторых встречается просто и откровенно свастика.
Я, естественно, представления не имею, каковы на самом деле взгляды, идеология и жизненная позиция этих людей. Но почему-то мнение Александра Невзорова, что это всего лишь дань юношескому увлечению определенной эстетикой, не вызывает у меня особого доверия. Да и само по себе понятие «юношеского увлечения» не является для меня таким уж всё оправдывающим. Так что, вполне могу предположить, что среди них имеются и волне сформировавшиеся, истинно убежденные сторонники тех взглядов, которые олицетворяет и символизирует эта самая свастика, воспринимаемая в конкретном контексте артефактов двадцатого века.
И что? Меняет ли это что-нибудь в восприятии их поведения при защите Мариуполя?
Ещё за пару лет до событий четырнадцатого произошел не очень громкий, но вполне отчётливый скандал по поводу фильма «4 дня в мае». Там, если кто не помнит, а, думаю, помнят совсем немногие, советский офицер которого играет Алексей Гуськов, в конце войны вынужден защищать пансионат для девочек-сирот от грязных поползновений пьяных красноармейцев, приняв помощь отряда вермахта. С моей субъективной точки зрения, и фильм слабый, и сюжет во многом достаточно конъюнктурно и слишком искусственно сконструированный. Об уровне фактической достоверности именно такого эпизода в том конкретном месте уже молчу.
Но на самом деле в такой коллизии нет ничего фантастического и невероятного. Я знаю множество более чем серьезно документально подтвержденных историй сильно более жутких и парадоксальных. Где истинный роли людей не просто не определялись их формальной принадлежностью к той или иной стороне, но даже и вовсе противоречили этой принадлежности. Где немецкие солдаты неожиданно проявляли какие-то человеческие качества, а красноармейцы или советские партизаны – совсем наоборот. Меняет ли это что-то в общей картине восприятия войны? Сомневаюсь. Обесценивает ли суть каждого конкретного поступка? Для меня нет.
Уже один раз выше употребил слово «парадокс», не люблю повторяться, но в данном случае не могу подобрать иного, столь же точного. И именно парадоксальным мне представляется то, что судьба демократии в Европе, а, возможно, и во всем мире, зависит от мужества и стойкости людей с вытатуированной свастикой. Конечно, хотелось бы, чтобы все они были ангелами. Но, то ли с ангелами нынче дефицит, то ли Всевышний излишне начитался Уоррена, слишком проникшись фразой одного из его героев: «Добро можно делать только из зла, потому что его больше просто не из чего делать».
А что касается повода для «денацификации» при помощи ракет и снарядов… Всего лет пять назад, возможно, кто-то ещё не забыл, в Москве закончился процесс на так называемой «бандой чистильщиков». Там молодые ребята, откровенные нацисты, убили за два года более пятнадцати человек, которых они посчитали «неполноценными» и «недостойными жизни». Я на суде не был и лично свидетельствовать не могу, но в документальном фильме «По следу монстра», показанном по НТВ и посвященном этому делу, утверждалось, что главный обвиняемый, приговоренный в результате к пожизненному заключению, в последнем слове заявил, что, мол, вы можете, конечно, нас уничтожить, но у нас в интернете больше восьмисот тысяч сторонников по всей стране, всех не пересажаете.
Опять же, не мои цифры и не мои факты. Но поводом «денацифицировать» Россию, мне представляется, вполне может служить. Во всяком случае, не хуже других подобных.
А в том, как сражались солдаты «Азова», я не вижу никакой подлости, трусости или военного преступления. Нормально дрались. Как солдаты. За свою страну.
Мне представляется даже не то, что безнравственным, хотя, конечно, и безнравственным тоже, но, главное, примитивно тупым, сидя на диване в своем мирном и спокойном доме, рассуждать об этических и моральных проблемах поступков людей, находящихся на войне в запредельных, нечеловеческих, смертельно опасных условиях. Но поделиться личными эмоциями не возбраняется почти в любых ситуациях. Даже если они могут показаться кому-то оскорбительными. Это ведь не вывод, поучение или призыв. Всего лишь индивидуальное чувство, никому не навязываемое и не подкрепленной малейшим даже намеком на агрессивное действие.
Взятым в плен солдатам «Азова» приказали раздеться перед телекамерами и показали по большинству федеральных каналов. Главным образом делали акцент на татуировках. У многих символика в той или иной степени вполне представимой сходством с фашистской и нацистской. У некоторых встречается просто и откровенно свастика.
Я, естественно, представления не имею, каковы на самом деле взгляды, идеология и жизненная позиция этих людей. Но почему-то мнение Александра Невзорова, что это всего лишь дань юношескому увлечению определенной эстетикой, не вызывает у меня особого доверия. Да и само по себе понятие «юношеского увлечения» не является для меня таким уж всё оправдывающим. Так что, вполне могу предположить, что среди них имеются и волне сформировавшиеся, истинно убежденные сторонники тех взглядов, которые олицетворяет и символизирует эта самая свастика, воспринимаемая в конкретном контексте артефактов двадцатого века.
И что? Меняет ли это что-нибудь в восприятии их поведения при защите Мариуполя?
Ещё за пару лет до событий четырнадцатого произошел не очень громкий, но вполне отчётливый скандал по поводу фильма «4 дня в мае». Там, если кто не помнит, а, думаю, помнят совсем немногие, советский офицер которого играет Алексей Гуськов, в конце войны вынужден защищать пансионат для девочек-сирот от грязных поползновений пьяных красноармейцев, приняв помощь отряда вермахта. С моей субъективной точки зрения, и фильм слабый, и сюжет во многом достаточно конъюнктурно и слишком искусственно сконструированный. Об уровне фактической достоверности именно такого эпизода в том конкретном месте уже молчу.
Но на самом деле в такой коллизии нет ничего фантастического и невероятного. Я знаю множество более чем серьезно документально подтвержденных историй сильно более жутких и парадоксальных. Где истинный роли людей не просто не определялись их формальной принадлежностью к той или иной стороне, но даже и вовсе противоречили этой принадлежности. Где немецкие солдаты неожиданно проявляли какие-то человеческие качества, а красноармейцы или советские партизаны – совсем наоборот. Меняет ли это что-то в общей картине восприятия войны? Сомневаюсь. Обесценивает ли суть каждого конкретного поступка? Для меня нет.
Уже один раз выше употребил слово «парадокс», не люблю повторяться, но в данном случае не могу подобрать иного, столь же точного. И именно парадоксальным мне представляется то, что судьба демократии в Европе, а, возможно, и во всем мире, зависит от мужества и стойкости людей с вытатуированной свастикой. Конечно, хотелось бы, чтобы все они были ангелами. Но, то ли с ангелами нынче дефицит, то ли Всевышний излишне начитался Уоррена, слишком проникшись фразой одного из его героев: «Добро можно делать только из зла, потому что его больше просто не из чего делать».
А что касается повода для «денацификации» при помощи ракет и снарядов… Всего лет пять назад, возможно, кто-то ещё не забыл, в Москве закончился процесс на так называемой «бандой чистильщиков». Там молодые ребята, откровенные нацисты, убили за два года более пятнадцати человек, которых они посчитали «неполноценными» и «недостойными жизни». Я на суде не был и лично свидетельствовать не могу, но в документальном фильме «По следу монстра», показанном по НТВ и посвященном этому делу, утверждалось, что главный обвиняемый, приговоренный в результате к пожизненному заключению, в последнем слове заявил, что, мол, вы можете, конечно, нас уничтожить, но у нас в интернете больше восьмисот тысяч сторонников по всей стране, всех не пересажаете.
Опять же, не мои цифры и не мои факты. Но поводом «денацифицировать» Россию, мне представляется, вполне может служить. Во всяком случае, не хуже других подобных.
А в том, как сражались солдаты «Азова», я не вижу никакой подлости, трусости или военного преступления. Нормально дрались. Как солдаты. За свою страну.