Утро законного выходного дня
Любопытно даже не то, что либералы вам в борщ насрали. А то, что вы постоянно с таким вдохновением и маниакальным упорством этот борщ жрете.
Хотя на самом деле в либерализме нет абсолютно ничего сложного, мистического и угрожающего. Тот нечастый случай, когда самое примитивное словарное определение вполне отражает суть явления.
От латинского liberalis «свободный». Философское и общественно-политическое течение, провозглашающее непоколебимость прав и свобод человека и гражданина. Кстати, если говорить о чистой вкусовщине, то мне тоже не очень нравится это слово. Более приятно для уха звучат любые иные производные от лежащего в основе того самого русского слова «свобода».
Но это всё лирика и глупости. Вам что, не нравится свобода? Ну, есть, конечно, некоторое количество людей, которым действительно не нравится. Особенно свобода других. Но в своем большинстве никто так откровенно не признается, что он против свободы. Однако начнет уходить в разные эмоциональные подробности по многим направлениям, среди которых два основных.
Во-первых, начнет уточнять, что имеется в виду под свободой, каковы её пределы и чем она ограничена, каким образом отличить её от воли и своеволия, ну и тому подобное словоблудие. И хотя множество не самых глупых людей миллионы раз уже предельно четко всё это сформулировали, начиная с «кончика чужого носа» и заканчивая «осознанной необходимостью», практически каждый почему-то норовит найти собственное, устраивающее именно его определение. И в этом нет ничего страшного, в конце конов, порой, даже мило, хотя иногда и напоминает изобретение вечного двигателя.
Однако есть множество и иных понятий, не сразу воспринимаемых обычными мозгами в полном объёме, например, «точка» или «поле». Но никто же при этом не говорит, что он ненавидит точки потому, что имеет массу вопросов к определению «геометрический абстрактный объект, не имеющий никаких измеримых характеристик, кроме координат», а к полям относится с большим недоверием и предубеждением, потому что во фразе «класс множества, характеризуемый набором операций над элементами этого множества» видит исключительно желание себя надуть со стороны западных так называемых математиков.
И второе, ещё более распространенное направление отрицательной реакции. Мол, знаю я этих либералов, они все воры, грабители и вражеские агенты. И тут спорить уже невозможно. Логика железная и непробиваемая. У меня была знакомая, пожилая женщина, почти старушка, которая как-то сидела с подругой в «Шоколаднице» и туда заявился какой-то патлатый пьяный тип, который устроил скандал с битьем посуды. А когда пришла милиция и стала его винтить, он вырывался и кричал, что они не имеют права так обращаться с великим постимпрессионистом. С тех пор старушка искренне и всеми фибрами души возненавидела постимпрессионизм. А ещё был приятель, который постоянно и демонстративно подчеркивал свою неприязнь к геям. Я как-то не выдержал и поинтересовался, почему он столь зациклен на этой теме. И выяснилось, что его когда-то в поезде обокрал «человек очень по всем повадкам похожий на гомосексуалиста», с тех пор он о них даже думать спокойно не может.
Так что, если человек совершает какую-то пакость, пусть даже только по вашим меркам, называет себя либералом, это совсем не повод так уж ненавидеть свободу. Потому, единственным хоть теоретически рациональным поводом остается всё тот же, уже упомянутый, борщ.
Ну, перестаньте его уже, наконец, есть!
Хотя на самом деле в либерализме нет абсолютно ничего сложного, мистического и угрожающего. Тот нечастый случай, когда самое примитивное словарное определение вполне отражает суть явления.
От латинского liberalis «свободный». Философское и общественно-политическое течение, провозглашающее непоколебимость прав и свобод человека и гражданина. Кстати, если говорить о чистой вкусовщине, то мне тоже не очень нравится это слово. Более приятно для уха звучат любые иные производные от лежащего в основе того самого русского слова «свобода».
Но это всё лирика и глупости. Вам что, не нравится свобода? Ну, есть, конечно, некоторое количество людей, которым действительно не нравится. Особенно свобода других. Но в своем большинстве никто так откровенно не признается, что он против свободы. Однако начнет уходить в разные эмоциональные подробности по многим направлениям, среди которых два основных.
Во-первых, начнет уточнять, что имеется в виду под свободой, каковы её пределы и чем она ограничена, каким образом отличить её от воли и своеволия, ну и тому подобное словоблудие. И хотя множество не самых глупых людей миллионы раз уже предельно четко всё это сформулировали, начиная с «кончика чужого носа» и заканчивая «осознанной необходимостью», практически каждый почему-то норовит найти собственное, устраивающее именно его определение. И в этом нет ничего страшного, в конце конов, порой, даже мило, хотя иногда и напоминает изобретение вечного двигателя.
Однако есть множество и иных понятий, не сразу воспринимаемых обычными мозгами в полном объёме, например, «точка» или «поле». Но никто же при этом не говорит, что он ненавидит точки потому, что имеет массу вопросов к определению «геометрический абстрактный объект, не имеющий никаких измеримых характеристик, кроме координат», а к полям относится с большим недоверием и предубеждением, потому что во фразе «класс множества, характеризуемый набором операций над элементами этого множества» видит исключительно желание себя надуть со стороны западных так называемых математиков.
И второе, ещё более распространенное направление отрицательной реакции. Мол, знаю я этих либералов, они все воры, грабители и вражеские агенты. И тут спорить уже невозможно. Логика железная и непробиваемая. У меня была знакомая, пожилая женщина, почти старушка, которая как-то сидела с подругой в «Шоколаднице» и туда заявился какой-то патлатый пьяный тип, который устроил скандал с битьем посуды. А когда пришла милиция и стала его винтить, он вырывался и кричал, что они не имеют права так обращаться с великим постимпрессионистом. С тех пор старушка искренне и всеми фибрами души возненавидела постимпрессионизм. А ещё был приятель, который постоянно и демонстративно подчеркивал свою неприязнь к геям. Я как-то не выдержал и поинтересовался, почему он столь зациклен на этой теме. И выяснилось, что его когда-то в поезде обокрал «человек очень по всем повадкам похожий на гомосексуалиста», с тех пор он о них даже думать спокойно не может.
Так что, если человек совершает какую-то пакость, пусть даже только по вашим меркам, называет себя либералом, это совсем не повод так уж ненавидеть свободу. Потому, единственным хоть теоретически рациональным поводом остается всё тот же, уже упомянутый, борщ.
Ну, перестаньте его уже, наконец, есть!