Привет, Завет
Хохлы попросили у жидов ПВО. Жиды отказали. Хохлы обиделись.
Звучит как начало старого одесского анекдота. Но никому не смешно.
Я не имею никакого права и желания критиковать политику Израиля и вообще высказывать по этому поводу какое-то мнение. И Премьер Лапид, и министр обороны Ганц достаточно вежливо, но при этом предельно недвусмысленно объяснили свою позицию. Мол, мы всей душой на стороне Украины, но не можем рисковать собственной безопасностью, и никто нас не в праве заставлять это делать.
В переводе на общедоступный это значит, что Израиль завязан в Сирии с Россией определенными взаимными договоренностями, потому не готов подставляться.
А если ещё короче говоря, то обосрались ребята. Никаких проблем и претензий. Во всяком случае не с моей стороны. Но чисто абстрактно и сугубо теоретически могу заметить.
В конце концов, не я заключал тот Договор. Если вы понимаете, о чем я. Когда жиды боялись, они иногда выживали, иногда всё равно нет, но выглядело это в любом случае довольно тоскливо.
А когда Варшавское гетто переставало бояться, оно наверняка погибало, но входило в историю.
Звучит как начало старого одесского анекдота. Но никому не смешно.
Я не имею никакого права и желания критиковать политику Израиля и вообще высказывать по этому поводу какое-то мнение. И Премьер Лапид, и министр обороны Ганц достаточно вежливо, но при этом предельно недвусмысленно объяснили свою позицию. Мол, мы всей душой на стороне Украины, но не можем рисковать собственной безопасностью, и никто нас не в праве заставлять это делать.
В переводе на общедоступный это значит, что Израиль завязан в Сирии с Россией определенными взаимными договоренностями, потому не готов подставляться.
А если ещё короче говоря, то обосрались ребята. Никаких проблем и претензий. Во всяком случае не с моей стороны. Но чисто абстрактно и сугубо теоретически могу заметить.
В конце концов, не я заключал тот Договор. Если вы понимаете, о чем я. Когда жиды боялись, они иногда выживали, иногда всё равно нет, но выглядело это в любом случае довольно тоскливо.
А когда Варшавское гетто переставало бояться, оно наверняка погибало, но входило в историю.