Вот, кстати, очень наглядный, характерный и исчерпывающе содержательный пример того, чем понятия “лихих девяностых” принципиально отличались от справедливых и законных нынешних. В семье владельцев Wildberries происходит дележка имущества в преддверии предстоящего развода. Я представления не имею, кто там прав, а кто пытается крысятничать. Но в любом случае речь идет о миллиардах, тут обычно редко обходится всё слишком уж мирно. И в традиции подобных людей и ситуаций обратиться за силовой, административной или ещё какой необходимой поддержкой к какой-нибудь “крыше”, это совершенно в порядке вещей. И я не просто представляю себе, что нечто подобное могло произойти в девяностые, я лично неоднократно был свидетелем и даже, в той или иной степени иногда участником такого. Причем, обратиться можно было, в зависимости от своих возможностей и зон влияния, к которым относились бизнесы, интересы и ситуации, к совершенно разным кругам, личностям и структурам. От Березовского, Коржакова или Сосковца, до каких-нибудь крутых чеченских командиров, которые тогда, даже формально находясь в федеральном розыске, очень комфортно жили в особняках на Рублевке и решали довольно много серьезных вопросов. И “крыши” по мере своих сил и величине обещанных при удаче, а иногда заплаченных и авансом сумм, подключались. Использовали свое влияние и силовые ресурсы, кого-то могли посадить, кого-то вовсе ликвидировать, хотя больше, конечно, имело место давления любого уровня, начиная от шантажа и заканчивая демонстративными покушениям. А вот сейчас внимание! Единственное, чего быть категорически не могло. Это чтобы хоть Коржаков, хоть Березовский, хоть Ямадаев или Дудаев выступили бы публично где бы то ни было, в любой форме с заявлением, мол, не советую трогать такого-то, иначе будете иметь дело лично со мной. Это никому даже в голову не могло прийти. А сейчас Кадыров записывает видеосюжет-обращение с такого рода текстом, и это транслируется не только в интернете, но и по множеству телеканалов, включая международные. И, что ещё очень характерно, напирает при этом не на миллиарды, а на семейные ценности. Исключительно духовные и нравственные. Мол, деньги тут совершенно не причем, вот не дам разрушить семью, где семь детей, и точка. Ну, чистый ангел Божий. Не то, что эти черти девяностых.