May 6th, 2010

вторая

По канату над пропастью

Жизнь — большая лукавая сволочь. Когда уже кажется, что способность хоть в чем-то увидеть проблеск надежды утрачивается окончательно, вот подведет тебя к очередной предельной точке и снова в манящей язвительности покажет кончик языка.

Лежу ночью, температура сильно за 38, а я-то обычно и 36,7 не держу, да и практически не бывает. Три недели под капельницей — врачи изумлялись: ни одного всплеска, санитарки шутили: так, мол, и отчалишь здоровеньким. А тут подскочила, башку снесло полностью — и вырубиться не могу. Под утро включил телевизор, в надежде хоть на что-то снотворное.

Идет рассказ про мальчика из обычного оседлого табора на окраине городка в глубокой провинции. Он единственный цыганенок, который в этом году заканчивает одиннадцатый класс и собирается поступать в институт. Там, конечно, папа, отдельный разговор. Он, тоже единственный на весь табор, хоть и два класса имеет, но не трансформаторы ворует по окрестностям, а на заводе работает стропальщиком. Когда сыну исполнилось двенадцать, пришли сваты, потребовали парня женить. Так отец собственный дом по бревнышку раскатал и в жуткий разваленный сарай перебрался — ну, негде молодую жену принять, вы уж извините! И все, чтобы сын смог продолжать учиться. Родственники невесты года три потерпели, и сами заново ему новый отличный дом собрали. Второй раз рушить не рискнул.

И вот, женатый мальчик, а теперь еще и с восьмимесячным ребенком, а в школе тянет изо всех сил, учительница говорит, что за всю жизнь не встречала ученика, чтобы так умел слушать. И манеры, глаза парня — ничего бунтарского, плавно все, тишайше; такое ощущение, что по канату над пропастью идет, или к птице в лесу подкрадывается: главное — не спугнуть. Про мать почему-то ни слова не было, а вот эта парочка — отец с сыном — усмешка тончайшая в углу рта, чуть заметное подрагиванье век, руки все время на виду, нарочито спокойные…

Кстати, не факт, что там все будет хорошо. И факт, что все будет очень и очень сложно. Но мне уже стало легче.

Янукович наконец среагировал на предложение об объединении «Нафтогаза» и «Газпрома». Это, говорит, был экспромт, тут еще сильно думать и считать надо… А я предупреждал, что не все так уж замечательно решено между этими ребятами. И еще не один экспромт предстоит.

Ну, Троицкий! Прямо вторым Радзиховским становится по способности достать меня и вывести из терпения. Педофилов и насильников надо кастрировать. А судебная ошибка? Судебные ошибки надо отменить. И сомалийских пиратов отпустить, потому что они как Джонни Депп, а Джонни мы любим, или Робин Гуд, и вообще без них жить будет не так весело, а то что у матросов тоже есть дети — так эти дети в джакузи плавают и «Розе Кристаль» лакают, а самые бедные в мире обдолбанные веселые сомалийцы святое дело делают, нападая на эти «мерзкие корпоративные нефтевозы». Прав был Липницкий, ответив одним словом о причинах происходящего уже многие годы с Тёмой: безнаказанность!