July 16th, 2010

вторая

4.16

«У нас говорят «бедность – не порок».
Иного мнения придерживался китайский литератор XVII века Чжан Чао, который сказал: «лучше стыдиться своего богатства, чем гордиться своей бедностью».
В XXI веке американцы и европейцы (правда, не все) гордятся своим богатством.
Большая часть азиатских стран по-прежнему стыдится своей бедности.
Россия посередине.
И географически, и социально-экономически. Парадоксально, но и политически – тоже.
Наши либералы обязательно увидят здесь логическую связь, так называемые «патриоты» будут ее отрицать.
На мой взгляд, взаимосвязь уровня демократии и успехов в экономике бесспорна, но она, увы, не прямая (а хотелось бы), она значительно сложнее и многомернее. Люди, перед которыми не стоит ежедневная задача добывания элементарного хлеба насущного, совсем иначе начинают осознавать и отстаивать свои права, ощущают свое человеческое достоинство. В свою очередь, эффективнее те экономики, где люди ощущают себя свободными и полноправными соучастниками своего государства.
И китайский опыт для нас должен быть не менее интересен, чем европейский или американский, при всем уважении к последнему.
В конечном счете, идеальная политическая система – это сочетание приятного с полезным, когда права, свободы и социальные обязательства государства не мешают, а способствуют движению вперед, и когда правовая и социальная защищенность являются важнейшей предпосылкой реальных политических свобод.
Надеюсь, что рано или поздно мы придем к этому общему пониманию». Я позволил себе столь обширно и подробно процитировать Константина Косачева, не потому, что считаю его большим философом, хотя, человек он, конечно, весьма не глупый. Не потому, что именно его мнение как-то уж очень принципиально значимо, все же, при всем уважении, он человек в стране не самый влиятельный. И уж тем более не потому, что хочется возражать конкретно его мнениям. На уровне подавляющего большинства наших публичных мыслителей этот парламентарий просто образец корректности и толерантности. Но при всем этом, именно в приведенных строчках довольно точно оказались сформулированы и сконцентрированы некие странности понимания происходящего, свойственные людям, казалось бы, самых разных взглядов, от Ясина и Латыниной, до Суркова и Чубайса. Прежде всего, хорошо бы уточнить мысль, особо близкую, например, Юлии Леонидовне, о том, что демократия и бедность несовместны и попытки устройства демократии в бедном обществе неизбежно приводит к диктатуре. Не собираясь вдаваться здесь в серьезный сущностный дискус, хочу только заметить некоторую невнятицу терминов. И что, на самом деле имелось всегда в виду под словами «бедность - не порок». Думаю, Достоевский тут более чем подробно разъяснил. Бедность, конечно, не порок, но нищета, господа, - порок-с! То есть, о чем мы на самом деле говорим? Об истинной нищете огромной части населения Земли в Африке, Азии и Латинской Америке, когда, действительно, в наше время, происходят чудовищные вещи, и люди от мала до велика многими миллионами мрут от голода и всех мыслимых болезней? Возможен ли выход из этого состояния в государствах, большинство которых, даже самыми истовыми либералами признано несостоявшимися, демократическим путем, или неизбежно авторитарное вытягивание за уши – тема совсем отдельная. Или мы все же имеем в виду нашу конкретную сегодняшнюю отечественную бедность? Наверное, меня меньше всего можно упрекнуть в приукрашивании нынешней реальности, но давайте все же согласимся, что от черты, за которой начинается настоящая нищета, мы уже немножко отползли. Я могу быть не согласен с Илларионовым, когда он говорит, что перед началом реформ 90-х страна не стояла перед угрозой голода. То бишь, людей еще не начинали есть, как в свое время в Поволжье. Приводит свою статистику. Я могу привести свою, то есть, конечно, не на тему людоедства, а о том, как мои дети, в центре Москвы, в весьма и весьма по тем временам обеспеченной семье, просили вечером жрать, а жрать было нечего. Но при всей разнице нашего понимания действительности, трудно не найти согласия в том, что сейчас ситуация несколько иная. Будучи к концу советской власти уже несколько лет крупнейшим в мире импортером зерна, мы сегодня, несмотря на страшную засуху, все равно максимум, чем трагически рискуем, это процентов на 40 снизить экспорт. Что, по моему мнению, является как раз результатом той самой «не прямой взаимосвязи уровня демократии и успехов в экономике». Да, проблем при этом более, чем достаточно, и уровень бедности предельно высок. Ну, например, крайне мало обеспечение населения жильем приемлемого уровня. Или еще уже и нагляднее. Точной статистики, по ряду сейчас не обсуждаемых причин, не существует, но несомненно более половины сельских жителей не имеют возможности пользоваться достойного уровня (отнюдь не имею в виду централизованного, во многих случаях оно и не нужно) водоснабжением и канализацией. Миллионы людей вынуждены из домов с протекающей крышей и сгнившими полами бегать то к колодцу за водой, то в отхожее место над выгребной ямой. Ужасно? Бесспорно. Только хотелось бы определиться, начиная с какого количества унитазов на душу населения уже можно позволить себе вводить демократию, а до какого это может привести к страшной диктатуре? Впрочем, все это мелочи. Больше меня интересует неясность в более принципиальном вопросе. Вообще, связывая или, наоборот, разводя, уйдем, чтобы тут не путаться, от слова «демократия», просто некий уровень свобод с экономическими успехами, ростом ВВП, новыми технологиями и прочими такого рода замечательными вещами, мне кажется, многие попадают в плен какой-то элементарной нелепицы. Я сейчас не говорю о затертой фразе , что выбирая между колбасой и свободой, человек всегда в конце концов остается и без того, и без другого. Пусть не остается. Пусть определенной длинны цепь на ошейнике вполне позволяет добраться до миски с даже весьма качественной и вкусной пайкой. Пусть в этой пайке со временем при «разумном сочетании» кнута и пряника окажется еще и кабриолет, и вилла, и яхта. Отбросим всю фантастичность такой ситуации, суть не в ней. Просто, так ли уж в улучшении качества человеческого бытия важно увеличение ВВП и является ли свобода всего лишь инструментом и условием достижения экономического роста, или, все-таки, существует какая-то другая система ценностей? Только ни в коем случае не надо меня подозревать в какой-то склонности к аскезе. У тех, кто меня знает лично, и тени сомнения на этот счет быть не может. Все чувственные радости бытия и соблазны материального мира мне более чем ведомы. Я всего лишь хочу определиться по понятиям. Вот лично я не стану разговаривать с хамом-начальником, даже если в результате этого разговора получу любые немыслимы прибыли. Не буду, и все. И не теоретически, а множество раз так и было. Хотя я совершенно не считаю свое понимание и ощущение мира единственно верными, бесспорными и безупречными. Но, мне кажется, что именно в этих вопросах гораздо важнее « рано или поздно приходить к общему пониманию», чем изучать китайский опыт наращивания производства вселенского контрафакта под руководством мудрой правящей партии.