September 4th, 2010

вторая

6.3

Целый день все центральные СМИ с гордостью рассказывают об отсрочки приговора многодетной матери Ольги Кругловой, за которую последние месяцы активно боролась вся прогрессивная либеральная общественность. Вообще, полное впечатление, что наши ломят, а шведы гнутся. «Жемчужного» прапорщика нашли, даже более того, заставили явиться с повинной, вырубку Химкинского леса остановили, Бооса Калининградского сбросили, вот теперь несчастную женщину отстояли. Кажется, еще немного и свобода не то, что встретит нас радостно у входа, а просто-таки сама ворвется через этот самый вход и затопит все предоставленное ей пространство. Произошел какой-то невиданный взрыв гуманизма и человеколюбия. Сам Павел Астахов заявил, что даже если Круглова и украла эти деньги, то что значат жалкие 16 миллионов по сравнению с жизнью пятерых детей, а некая дама из прокуратуры призвала к единообразию судебной практики в подобных случаях. Полнейшее впечатление, что все перевыполнили задание подполковника, сами настучали себе дубиной по башке и даже не стали, стуча копытами, удаляться в сторону моря, а прямо на месте стали демонстрировать результаты процедуры. Теперь, видимо в судебную практику у нас войдет деление украденного на количество детей, только следует все-таки законодательно определить, начиная с какой суммы все же наступает уголовная ответственность, и установить специальный бонус для матерей героинь. Правда, если учесть, что данное решение является явным эхом недавнего приговора иркутской убийце, то единообразие так же требует подсчета разрешенных трупов в соотношении с составом семьи преступника, и явно следует подумать, не приравнять ли к несовершеннолетним детям так же нетрудоспособных родителей, а так же находящихся на иждивении недееспособных супругов. Вообще, наша способность довести до полнейшего маразма самое благое дело является изумительной. Но если серьезно, то принятие статьи о возможности отсрочки исполнения наказания многодетным матерям, конечно, очень полезно. Только никакого единообразия тут быть не может, потому как на то и суд, а не банкомат. Я об этом уже говорил, но не тут главное. Оно в том, что никакая статья сама по себе не может существовать вне работающей судебной системы, и, более того, хоть сколько нибудь, не говорю справедливо, но хоть логично функционирующего государства. Покопался, посмотрел что мог по поводу этой самой страховой компании «Оранта Страхование», за деятельность в Тальятинском филиале которой и осудили Ольгу Круглову. Я, конечно, не большой специалист именно в страховом бизнесе, да и не до всех документов могу добраться, но те материалы, которые доступны, не оставляют сомнения в том, что дело самым явным образом липовое. Там произошла дикая свара между высшим менеджментом, деньги попятили колоссальные, никто толком не знает сколько и куда они делись. Самой Кругловой вменялось то под 70 миллионов, то под 30, то, наконец 16, вопрос о местонахождении самих денег выделили в отдельное производство, которое благополучно растаяло в волжском тумане и полное впечатление что их судьбу более всего следствие и боялось выяснить. На таких основаниях даже бездетного юношу стального здоровья сажать жалко, а уж многодетную не молодую мать с вот-вот должным появиться на свет пятым ребеночком в животе – просто грех смертный. А вот если она действительно эти деньги украла – тогда извините. Страховка, это не мифические недополученные налоги с продажи углеводородов. Тут конкретные деньги конкретных людей, чаще всего далеко не самых богатых и, зачастую, тоже достаточно многодетных. Только вы докажите по-человечески, найдите эти самые деньги, отберите, а что не найдете, выясните точно и несомненно, как и на что именно Ольга Круглова их промотала. И тогда пусть она обязательно отсидит срок, уж какой конкретно можно потом решить в зависимости от реального ущерба реальным лицам, но не через 12 ле, за которые наверняка пройдет амнистия, а года через 3, максимум 5, ничего тут смертельно опасного для жизни детей не будет. Но, главное, наложите арест на имущество и пусть вся семья, там еще вполне благополучного и трудоспособного вида папаша, выплатит весь ущерб до копеечки. А не благополучно растит детишек на слямзиные 100 тысяч долларов на каждую ребячью голову. Но, который раз повторяю, первое, основное и непременное – найти и доказать. А для этого требуется… Ладно, тут можно бесконечно ходить по кругу. А статья УК полезная. Это не много, но лучше, чем ничего. И еще несколько слов, отходя немного в сторону, о полезности гражданского судопроизводства, независимого от уголовного. Вспомнить то же дело Симпсона. Хотя, конечно, и там маразма предостаточно, даже и конкретно в этой самой независимости. Когда человека по уголовке оправдывают вчистую, а потом до трусов раздевают в рамках гражданского процесса по тому же делу. Но никто же и не говорит о идеальной справедливости и безупречном правосудии. Однако и робкое стремление в этом направлении позволяет оставаться людьми. А конкретный Симпсон, сумевший за счет разгильдяйства следствия и изумительной изворотливости адвокатов избежать электрического стула, все-таки до конца жизни практически все до цента будет вынужден отдавать и сухою корочкой питаться. Но для того, чтобы эта система, хоть слегка напоминающая юстицию, могла со всеми оговорками и недостатками, но функционировать, требуется… Похоже, мне по башке тоже кто-то настучал. Извините.
вторая

6.4

В середине 60-х, точно уже не припомню в каком классе, но явно не позже седьмого, я стал постоянным посетителем юношеского зала Ленинской библиотеки. Это было своего рода открытием, достаточно случайным и несомненно счастливым. Для чего-то мне потребовалось найти книгу одного индийского революционного поэта по имени ( вот запоминаются же с детства намертво страннейшие вещи) Эс Хабиб Ахмад Вафа. Поиски в других библиотеках, в том числе Тургеневской и Некрасовской, читателем которых я было с детства, успеха не принесли, и вот какая-то из знакомых библиотекарш посоветовала обратиться в Ленинку. Я удивился, так как существовало мнение, что она предназначена исключительно для ограниченного круга людей если не только с научными степенями, то уж, по крайней мере, с дипломами, подкрепленными еще множеством дополнительных документов. Все примерно так и было, но, как часто бывало в той, казавшейся непробиваемой, системе обнаружилась простейшая лазейка. Напротив главного здания библиотек имелся юношеский зал. Записаться туда оказалось предельно просто самому обычному московскому школьнику. Правда, фонды самого зала были относительно скромными и не сильно отличались от прочих в крупных городских библиотеках, но это не имело никакого значения. На втором этаже располагался огромный библиографический отдел с информацией практически обо всей, естественно, находившейся в открытом доступе, литературе всего книгохранилища. И. найдя соответствующую карточку и правильно заполнив формуляр запроса, через три дня ты получал в свое распоряжение необходимую книгу. И действительно, ровно через три дня я держал в руках тоненькую, изданную в 30-х годах крохотным тиражом брошюрку стихов того самого Ахмада Вафы. Поэт оказался очень плохим, переводы и того хуже, более никогда я не читал его стихов, но до сих пор благодарен индийскому поэту за то, что он невольно познакомил меня с совершенно замечательным местом. Надо понимать, что в те времена, после промозглой школы с зелеными облупившимися стенами, изрезанными матерным текстом партами и дурно пахнущими сортирами, после коммуналки, для описания которой здесь не место, но люди моего возраста ее прекрасно представляют, после закутка за шкафом, куда с трудом проникает свет от тусклого трехрожкового светильника и где я прочел самые лучшие книги своей жизни, - что после всего этого означало оказаться в обстановке роскошных столов красного дерева, покрытых зеленым сукном, с прекрасной яркой лампой для каждого(!) читателя, а вдоль стен шкафы с фолиантами, портреты писателей, и чистота, и тишина, и этот почти неуловимый библиотечный запах, от которого слегка кружится голова… До студенческих лет это место стало для меня из самых любимых, я многое для себя открыл именно там, но даже не книги и документы, а именно неповторимая атмосфера зала, думаю, сыграла в том, каким существом я в конце концов стал, далеко в не последнюю роль. И, естественно, когда мой сын иногда спрашивал меня о чем-то, относящемся к моим школьным годам, я несколько раз упоминал о Ленинке. И как раз вчера очередной раз зашел об этом разговор, ребенок выразил желание приобщиться к папиным удовольствиям. Но когда сегодня мы позвонили в библиотеку, выяснилось, что юношеского зала давно уже не существуют. Мне стало любопытно, и я попытался разобраться в истории вопроса. Впрочем, без особых успехов. Удалось узнать только то, что сам зал был открыт в мае 1942-го года. Но к двухтысячным, когда весь комплекс практически закрылся для читателей на ремонт и реконструкцию, юношеского уже не существовало. В какой момент он тихо исчез в пучине культурно -исторических процессов, я так и не выяснил, да это для меня не столь уж и важно, но точно только то, что в новой, и, кстати, во многом весьма эффективно работающей системе главной библиотеки страны места для юношеского зала точно не нашлось. Видимо, в этом нет ничего страшного. И возможности для получения информации нынче совершенно другие. И сама библиотека очень много шагов делает навстречу читателю в различных технических и информационных областях. И сын мой, если не пропадет желание, уже года через полтора на законных основаниях получит читательский билет любого зала. И скорее всего, не так уж и важна ему та атмосфера, если вообще она где-то еще сохранена, потому как давно уже нет самого главного ошеломляющего контраста со всем остальным. Оборудованный всеми возможными современными информационными приспособлениями компьютерный стол, стоящий радом с письменным в собственной комнате моего сына, несколько отличается от табуретки в уже упоминаемом мною закутке за шкафом. Так что, может, действительно, и не нужен никому этот юношеский зал, и не сильно расстроился мой ребенок, не обнаружив его, а тут же под благовидным предлогом выманташил у меня какие-то деньги и упилил в «Книжный лабиринт» тут неподалеку, куда должны были завести очередную ожидаемую им муру. Все я понимаю. И все равно жалко. И дело вовсе не в какой-то тоскливой сентиментальности. Я вовсе ей не грешу, и от огромного количества, может быть и милых воспоминаний соей подростковой жизни, хотел бы своих детей избавить без всякого следа и сожалений.Но во тот юношеский зал… Смертельно холодным зимним днем, 41-го, когда в Москве было объявлено военное положение и за Химками немецкая артиллерия выходила на позиции обстрела центра города, читальным залом Ленинской библиотеки воспользовались 12 человек. Не много. Но ведь им тоже, видимо, было тогда чем еще заняться. Хотя, возможно, уже и не было. Тем более, никогда не стоит закрывать читальные залы.


О цыганах