November 23rd, 2010

вторая

8.23 Станица Крылатское

Действительно, как-то не очень красиво получается. Вся страна в едином порыве ужасается страшному кровавому преступлению в станице Кущевская, а я до сих пор так и не выразил своего отношения. Но, честное слово, это не от какого-то особо тупого равнодушия, а исключительно по причине некого морального и эмоционального ступора. Ну, действительно, что кроме стандартных слов сочувствия могу сказать станичникам с затравленными глазами, пытающимся с кипами каких-то документов в руках, звенящими на срыв голосами докричаться из задних рядов до московского начальства, обещающего из президиума защиту, но тоже не очень твердым тоном? Можно, конечно, присоединиться к обличительному хору, обвиняющему во всем властную вертикаль, но хор этот уже выработал достаточную и совершенно справедливую формулировку того, что Кущевская – модель всей страны в миниатюре, и вряд ли я смогу внести в нее что-то принципиально новое. Предложить какой-то способ предотвратить подобное в будущем? Но, с одной стороны, я, по сути, только этим всю жизнь, правда, без малейшего толка, и занимаюсь, а с другой – в данной конкретной ситуации эмоционально могу всего лишь присоединиться ко мнению обычно весьма по образу мыслей от меня далекого Константина Ремчукова. Который, на вопрос корреспондента о том, «что сейчас надо сделать, чтобы это больше не повторилось конкретно в Кущевской и по возможности на территории России?» ответил предельно кратко, точно и, думаю, искренне: «Это другая страна должна быть с другими институтами. Ничего нельзя сделать. Я абсолютно убежден…» Так что не буду я больше про Краснодарский край, где бывал часто и с удовольствием, но последний раз лет двадцать пять назад, и потому мои слова о нем большого интереса не представляют. А расскажу просто одну историю, случившуюся в более известном мне районе, являющимся последние годы одним из основных мест моего обитания. Он называется «Крылатское». Москвичам тут ничего уточнять не требуется, а для прочих поясню, что это окрестности «Рублевки» (уж это слово, несомненно, нынче знают во всех, даже самых глухих уголках страны). Но не той знаменитой, что, окруженная олигархическими особняками, тянется меж вековых сосен несколько десятков километров по лучшим землям Подмосковья. А гораздо более скромного  и довольно короткого отрезка знаменитого шоссе, проходящего по городу от Кутузовского проспекта до Кольцевой автодороги. Не «Золотая миля», конечно, но место достаточно приличное. И вот в одном из опять же не самых, но вполне престижный домов это района живет один мой приятель. В доме имеется много всяких приятных приспособлений от ресторана до фитнес центра с бассейном, и, естественно, подземный гараж. Там у моего приятеля изначально и стояли две машины – его и жены. Но подросла дочка, поступила в институт, и потребовалось куда-то ставить третью машину. Поскольку дети в этом доме вошли в автомобилизированный возраст не только у моего приятеля, то жильцы скинулись и пристроили сбоку еще один ряд гаражей. А для безопасности новых автовладельцев еще и огородили площадку перед гаражами забором со шлагбаумом, у которого поставили будку с охранником. Я для чего все эти подробности рассказываю. Исключительно, чтобы большая часть населения страны уже начала потихонечку ненавидеть моего приятеля, явно зажравшегося буржуя. Чтобы все рассказанное далее воспринималось в чистом виде, без чувств дополнительной социальной близости к участникам истории. А она, собственно, в следующем. Как-то вечером, но еще совсем не поздним, после института, дочка приятеля заехала в охраняемый дворик и остановилась перед воротами гаража, ожидая их открытия. К ней подбежали двое, выволокли из машины, избили и отобрали сумку. Охранник нажал «тревожную кнопку», но за свою рядовую зарплату рисковать жизнью он не подряжался и потому грудью наперерез грабителям не кинулся. Так что, когда приехал милицейский наряд, преступники успели прыгнуть в поджидавшую их на улице машину и скрыться. Дочка с сотрясением мозга , с обезображенным лицом и в жутком психологическом шоке попадает в больницу. А ее папа, сами понимаете в каком состоянии и с каким настроением бросается в соответствующие органы. Но, ту опять надо уточнить. Он не в ближайшее отделение милиции с наспех написанным заявлением бежит. Мой приятель все же не самый простой человек. Он, конечно, не миллиардер, и даже не ах какой миллионер, но человек более чем обеспеченный. Однако, даже не в этом дело. Он еще из тех старых московских «красных директоров», хоть и перешедший вовремя полностью в коммерцию, но связи в городе сохранивший серьезнейшие еще с советских времен. И связи эти, кстати, по еще и чисто человеческим чертам своего общительного и благожелательного характера, умеющий поддерживать со всеми в состоянии весьма теплом. Так что идет мой приятель к своим, как он это обычно называет, «друзьям-генералам» и те его, конечно же, успокаивают, говорят, что найдут гадов в самое ближайшее время. И, действительно, находят. Приятель уже потирает руки, вынашивая тонкости планов мщения, как тут же узнает, что нападавших отпустили. Он опять к своим друзьям, а те заводят руками и излагают примерно следующее. Понимаешь, мол, эти ребята – наркоманы, они просто в какой-то момент «мозгами поехали» и сорвались ради срочно необходимой очередной дозы. А так из вполне приличных семей, а один так вовсе сын такого-то. И называют фамилию довольно крупного деятеля московского строительного бизнеса. Тут я опять должен сделать отступление для иногородних. Не знаю, как там у вас, а у нас в столице строительством занимаются не только бандиты. Но все же, обычно это люди или сами очень крутые, или связанные с очень крутыми, или, что чаще всего, и то и другое одновременно. Есть, правда, исключения, когда этим делом занимаются вполне вменяемые и даже, я бы не побоялся этого слова, интеллигентные господа, но тогда у них должна быть «крыша» УЖ СОВСЕМ, САМИ ПОНИМАЕТЕ, КАКАЯ. Тот, чья фамилия была названа, был обычным крупным московским девелопером. Обычным, но  крупным и московским. Однако, вернемся к прерванному разговору моего приятеля с его «друзьями-генералами». Они честно и откровенно, как «своему в доску», обрисовывают ситуацию. Упомянутый папаша за отмазку  сорвавшегося сыночка сразу же занес 70 тысяч зеленью. Которые взяли, были в тот момент не в курсе, что «терпилы» тоже не посторонние, однако, это даже не очень принципиально. Все еще можно переиграть. И за это с моего приятеля готовы взять не вдвое, как обычно в таких случаях с совсем чужого, но и не столько же, конечно, переделывать всегда сложнее, а вот тысяч 100 будет в самый раз. Однако, сразу оговорились «друзья-генералы», они по своему особо доброму отношению к моему приятелю, хоть материально и заинтересованы, но по человечески на самом деле не советуют вязаться. Так как, во-первых, папаша наркомана тоже может начать поднимать ставки и не известно, где все это может остановиться. А во-вторых, если даже сыночка прищучат и реально закроют, то, зная характер девелопера, никто безопасности семье моего приятеля гарантировать не может, то есть, постараются, конечно же, но «ведь ты сам понимаешь»... Короче, вот представьте себе положение человека. Солидного, обеспеченного, уважаемого, со связями и положением, всю жизнь ощущающего некую свою значимость в этом мире. И его единственную обожаемую дочку, красавицу, умницу, студентку МГИМО, спортсменку и невесту (там, кстати, свадьба должна была быть на днях), главную надежду и свет в окошке, какие-то подонки отправляют изуродованную в больницу. А отец, всегдашний непререкаемый авторитет в семье, самая, казалось бы, надежная ее защита и опора, не понимает, что ему делать. Начинать носить даже еще не понятно, сколько сотен тысяч долларов за надежду наказать преступников и нанимать для всех близких усиленную охрану, которая, как всем известно, тоже ничего абсолютно не гарантирует, или попросту утереться и все оставить, как есть. Надо отдать должное моему приятелю, он так просто не успокоился. Совершил еще множество, пусть не самых отчаянных и героических, то есть сам с помповым ружьем за грабителями не бегал, но достаточно смелых и не самых глупых поступков. Однако, толку это не принесло ни какого, и в определенный момент на семейном совете было решено успокоиться. Девушка, слава Богу, поправилась, даже следов на лице почти не осталось и непроизвольно дергается при громких звуках только изредка. Вот, собственно, и все. Произошло это не вчера, а несколько лет назад, в момент самого расцвета путинского правления и лужковского княжения. А теперь угадывайте с трех раз – в какую сторону с тех пор изменилась ситуация в станице Крылатское?