August 17th, 2012

вторая

Иосиф Моисеевич и Моисей Иосифович

Прилепин опубликовал ещё один протухший и от того дурно пахнущий винегрет из комплексов и собственных, и некоторых иных, подобных ему душевно надорванных и интеллектуально уставших товарищей виртуального и давно исчезнувшего мира, считающих себя почему-то до сих пор живыми и мыслящими.

Они ошибаются. Ну, и Бог с ними. Не стоило бы и внимания, но, поскольку я уже один раз сдуру об этом написал, то, чтобы не пропадало, хотел бы добавить несколько слов.

Писатель может быть антисемитом. Может быть расистом. Может быть даже откровенным фашистом, такое случалось. Ну, а уж просто сволочью, поддонком или мерзавцем, это просто сплошь и рядом, ничего тут нет даже оригинального. И при всём этом ни у кого не возникнет и малейшего желания усомниться, а были ли писателями те же, например, Гамсун или Д'Ануцио.

Но вот тупым кретином у писателя быть не получается. То есть, в смысле, и тупым кретином быть, и писателем при этом оставаться. А Прилепин почему-то, видимо, думает, что у него этот фокус выйдет. Странный парень. Совсем тупой кретин.

А я, всё-таки, испытываю, пусть и не очень приличное и нравственное, но откровенное удовольствие. Ещё один отличный урок всем эти эстетствующим любителям "истинно народных талантов". Конечно, урок, как всегда, абсолютно бесполезный. Но и я человек не особо меркантильный.
вторая

Приговор

Тема «Пуси Райот» исчерпана окончательно и полностью. Хотя все и продолжают говорить, сказать, на самом деле, больше нечего и некому. И вот это самое главное. Отношение к Гитлеру, к Сталину… Пожалуй, я вот так с ходу затруднюсь назвать ещё что-то, о чем лично для меня невозможен хоть какой-то диалог. Смешно звучит? Очень.

Однако вместе с громким и веселым всеобщим смехом лично для меня появился ещё один абсолютный маркер.

Если я слышу от человека, что Гитлер, конечно, с евреями, возможно, несколько и переборщил, но во многом другом, если подойти объективно, например, в вопросах экономики и дорожного строительства…

Или наоборот, что, да, конечно, зря Гитлер на СССР напал и у него есть ещё кое-какие недостатки, но надо же признать, что в отношении евреев он был не так уж и неправ…

Или про Сталина эту изумительную мантру относительно сохи и атомной бомбы…

Мне уже сразу становится не интересна ни биография собеседника, ни его интеллектуальный и образовательный уровень, ни душевные качества, ничего вообще. Потому, что он перестаёт быть собеседником. Не о чем нам беседовать.

Точно так же стало, когда я теперь слышу ставшее классическим: «Попробовали бы они выступить в мичети или синагоге». Более ничего не требуется. Разговор окончен.

Но пишу я отнюдь не для того, чтобы в виде ораторского приема заявив, что обсуждать нечего, вновь приняться именно обсуждать. В данном случае я хочу сказать несколько слов исключительно о себе.

Когда женщины совершили свой поступок, я, даже далеко не сразу о нем узнав и ещё позднее обратив на него хоть какое-то внимание, счел содеянное незначительным и неумным. Теперь так не считаю. Это не значит, что я изначально ошибался. Просто всё произошедшее далее превратило его и в значительное, и в умное. Соответственно, и я свое мнение изменил.

Никакого сострадания к арестованным женщинам я не испытываю. К милости к ним не призывал и не призываю. Меня обуревают совсем иные чувства. Очень далекие от идеалов христианского смирения и всепрощения. Чтобы не скатываться до публичного самоанализа, упомяну только об одном. Это зависть. Люди моложе меня, и обладающие неизмеримо меньшим жизненным опытом, оказались много прозорливее и точнее в ощущениях, чем я. Даже если это произошло в некоторой степени случайно, то такая мера случайности зависти не ослабляет.

А сегодняшний приговор никакого значения не имеет. Он уже вынесен. И это приговор не государству, не церкви и, уж тем более, не религии. Это приговор даже не обществу. А совершенно конкретным людям. Но очень многим.
вторая

В темных религиозных лучах

Инквизиция вошла в Церковь "дифференциалами", а не простым "делением, умножением", не арифметическими действиями. Если бы она пришла "делением", произошла бы реформация: и тогда никакого вопроса не было бы, незачем было бы писать этой книги. Но... никто не заметил ее (инквизиции)!!!

Когда те пять-шесть кардиналов, которые постановили "сжечь" и действительно "сожгли" кого-то, - то никому решительно не пришло на ум спросить, не "впали ли они в ересь"? "не отделиться ли нам от них"? Отделились бы - была бы "арифметика", никакого вопроса не было бы. Но в том и суть, что никто от них не отделился, и они сами считали и чувствовали себя со всеми слитыми - соединенными со всем христианским миром, верными ему, служителями его...

Т. е. в кардиналов вошли некоторые "флюксии", темные незаметные лучи подлинно христианства же, но обычно незаметные, да и... зачем замечать? Заметит тот, "до кого дойдет очередь"...

Бьются в спорах в наше время, например, протоиерей Светлов из Киева, профессор университета и "все знающий" (в богословии), и тоже "все знающий в богословии" архиеп. Антоний Волынский: но арх. Антоний - "с флюксиями", а прот. Светлов - без флюксий. Архиеп. Антоний знает, вернее - ощущает бóльший объем христианства, он знает и то, что за "светлыми белыми лучами", а от прот. Светлова это совершенно скрыто. Но вот тайна истории: архиеп. Антоний одолевает Светлова, исторически одолевает, магически одолевает, волшебно одолевает. Мы говорим - "рок", "судьба", "fatum"... Способностей у одного не больше, чем у другого, таланта - не больше. Но Светлов - рациональный человек ("белый луч"), а арх. Антоний - иррациональный, т. е. его положение иррационально, и он вправе воскликнуть: "Бог за меня! Христос со мною".

В этом все дело: с которым из них Христос? "Оба такие христиане"... Да, обои христиане: а так ненавидят один другого... "Не мир принес Я на землю, нет! но - разделение".

Приведенное изречение - типично "флюксивная", "дифференциальная", "логарифмическая" строка в книге, положившей основание всему. При обычном "гладком" и "ровном изложении", при изложении "для всех", строки эти, и вообще все до "высшего анализа" относящиеся строки - пропускаются, и излагаются только одни "арифметические истины": "раздай ты имущество", "пусть он на тебя не сердится", "помиритесь вы оба" и т. д.

Но "флюксивные истины" тоже не забываются и излагаются при специальных случаях, "когда есть нужда". Напр., нужно, чтобы люди приучились к любящей покорности, чтобы они жили не по своей воле: тогда выступает флюксивная строка: "Вот - все, чтó вы (некоторые избранные, "малое стадо" духовных правителей) на земле свяжете - будет связано на небесах".

Я намеренно изначально не стал ставить кавычки и из тех же соображений не буду давать здесь никаких ссылок и, уж тем более, упаси Господи, комментариев. Эти строки написал в предисловии к своей книги более ста лет назад великий, возможно, единственный подобного уровня, русский философ Василий Васильевич Розанов.

Кстати, человек страшно сложный и почти во всем мне лично абсолютно не близкий. И это самое мягкое, как я могу сформулировать свое к нему отношение. Но гениальность Розанова столь лично для меня бесспорна, что именного к его текстам мне чаще всего хочется обратиться, когда я ищу поддержку собственным настроениям и жизненным выводам.

Потому и читателями рекомендую не полениться, а самостоятельно найти возможность и перечитать некоторые работы Василия Васильевича. А если кто по молодости ещё его для себя не открыл, тоже советую попробовать. Вряд ли, конечно, получится, но, как говаривал в подобных случаях мой отец, всё лучше, чем портвейн по подворотням жрать.