October 12th, 2012

вторая

Независимые постоянные

Изумительно! Денис Драгунский написал текст, который по мыслям, а иногда и буквально слово в слово совпадает с тем, что я сам про себя писал неоднократно в самых разных вариантах. За одним единственным исключением. Он начинает фразой: «Я, скорее демократ, чем либерал». Мои же тексты обычно заканчивались прямо противоположным заявлением, так как считаю себя более либералом, чем демократом.
вторая

Перформанс

Попик был розовощеким, совсем ещё юным, но из тех новых, нынешних, что сызмальства знают, на какой стороне ломтя хлеба маслом намазано. И глазки хитренькие, хоть с легким, но явным оттенком порочности не по возрасту. Однако приставал с чисто детским занудством:

-Вась, ну, Вась, Васенька, миленький, научи, пожалуйста!..

Василий поначалу даже не отнекивался, а только отмахивался, слова было жалко тратить на пустозвона. Но потом сжалился, и то правда, ну как нынче выпускнику без связей, денег и даже малейшей зацепки в стольном городе, ведь упекут куда ни попадя, в самую что ни на есть нищую глушь, приходик дадут, с которого и не прокормишься, у парня же вон планы на девку, что в весьма плодовитые попадьи метит, детишек надо будет кормить-поить да обувать-одевать... А у Василия хоть репутация и сложная, но нынче он все-таки в некотором авторитете, вдруг, и вправду, хоть молва об ученичестве у него поможет чем юноше…

Короче, я и говорю, сжалился Василий над попиком. Поди, велел, образ Божьей матери, тот, что на Варваринских воротах висит, расколи как-нибудь или хоть просто сбей, уж чего получится…

Попик так и сел в ужасе:

- Васенька, помилуй тя Господи, как такое можно, она ведь чудотворная! Да и что со мной за то сделают?!

Василий посмотрел на попика впервые с удивлением и даже некоторым интересом:

- Ну, уж не расцелуют, это точно… Конечно, чудотворная, а что б я тогда тебя посылал-то, кой смысл по обычной бить, ясно же.

Попик мелко закрестился, в ужасе вскочил и убежал, беззвучно шевеля губами.

Василий вышел на площадь ближе к полудню, когда там обычно народу поболее и торговля окрестная в самом разгаре. Он знал, что камень у него будет один и бросок один. Второй попытки не дадут, народ у Варваринских резвый и на расправу скорый. Но булыжник нашелся сразу и в ладонь лег, как для неё сделанный. Василий метнул снизу, практически без замаха. Он знал, что исхитряться не надо, верил, сила обязательно придет в нужный момент, и она пришла, и камень полетел безупречно точно, и расколол икону надвое, и разбитая, она слетела на землю и легла неподалеку.

Васю начали бить сразу, смертельным боем, споро, ловко и умело, он не ошибся в скорости и мощи реакции братьев во Христе, знал им цену. Но знал цену и себе, потому успел прохрипеть сквозь окровавленные сопли, привычно и умело защищая треснувшие, но еще почти целые губы:

- Олухи, поскребите Деву, ковырните её сверху, смотрите сами, не берите грех…

Мясник первым признал как будто знакомого, махнул забытым по запарке в руке ножом, ещё не отертым от свинячьей крови, закрыл спиной избитого, оборотясь к толпе:

-Погодь, мужики, кажись, Василий это, уважить бы надо, проверить…

И тут же шагнул к образу, и тем же ножом поддел с середины, прямо от трещины, верхний красочный слой. Тот неожиданно легко отошел на расколотой доске и из-под лика Божьей Матери вылезла харя Нечистого во всей своей дьявольской красе.

Подняли на руки, понесли медленно и бережно, кто-то уже побежал за теплой водой и чистым тряпьем, шептали в толпе благоговейно и восхищенно:

- Каков человек, наскрозь видит очами духовными, наш Василий, воистину наш…

Попик, тайно пришедший загодя и всё наблюдавший, в гущу не лез, болтался поодаль, ногти грыз и не то, чтобы плакал, но злые слезы стояли у него в глазах. Какая же он сволочь, этот Вася, не мог толком объяснить, юродствовал только да похабничал! Теперь вся слава ему и придется, видать, вправду ехать служить в безнадежную глушь. А ведь удача была так близка, стоило только самому бросить камень, делов-то…
вторая

Уважаемые дамы и господа!

Впервые вынужден был подряд удалить несколько комментариев к предыдущему тексту, причем присланных не какими-нибудь случайными и залетными, а постоянными и уважаемыми читателями моего Журнала. Оставил один единственный, да и то мало вменяемый.

Сделал всё это исключительно с целью, чтобы нормальные люди не выглядели нелепо из-за элементарной собственной небрежности и невнимательности.

Я не представил вашему вниманию какое-то собственное излишне и ложно многозначительное художественное произведение. И вообще в данном случае не имел никаких творческих амбиций.

Помещенный ниже текст является всего лишь моим, причем не таким уж и вольным, а достаточно близким к каноническому варианту, пересказом одного из самых известных сюжетов из Жития Василия Блаженного.

Ничего более.