November 8th, 2012

вторая

Разговорчивая девственница

«— Займись каким-нибудь полезным делом. Как тебе не стыдно?
— Тоже мне, учитель нашелся!
— Я всего лишь убил человека, — говорит мой брат, — и пытался сжечь его труп. А ты?!»
Из Довлатова.

Многое могу выдержать. Люди знают и подтвердят. Но иногда ломаюсь на чепухе. Таковой сегодня стала замечательная статья Александра Минкина об Анатолии Сердюкове. Ни в коем случае сейчас не собираюсь присоединяться к хору обсуждающих опального министра. Я не о нем.

А о Минкине, который устроил саморекламно-патетическую истерику с военно-патриотическим уклоном:

«Главное в армии — высокий боевой дух…Беда не в том, что он (Сердюков –А.В.) штатский или питерский. Он — продавец мебельного магазина… Мы знаем, что честных продавцов мебели не было. Знаем, что для ареста всего лишь директора магазина требовалось согласие министра внутренних дел. Министром обороны может быть не только военный. Юрист, историк, философ — да кто угодно, но взяточник — нет. Среди юристов и историков случаются взяточники. Но среди мебельных продавцов их было сто процентов. Как в публичном доме — девственниц не ищи. Дух армии важнее всего. Моральные разложенцы обречены на поражение».

Клянусь, прочитав, почти разрыдался. Но, сдержав себя героическим усилием, я, всё-таки, как офицер Советской армии, в отличие от Минкина, взял себя в руки и, хотя и так знаю, но уточнил в Википедии. Да, действительно, был за Сердюковым грех, в горбачевские уже времена он работал в Ленинграде в системе торговли мебелью. Но в связи с этим мне и относительно Минкина захотелось так же уточнить несколько нюансов.

Потому, что в Википедии о Александре Минкине тоже есть статья. И там написано «В 1978—1979 гг. — обозреватель газеты «Московский комсомолец». Так вот, должен вам доложить, что это полное враньё. Чтобы было до конца понятно, поясню некоторые подробности.

«Московский комсомолец» тех лет, это была такая столичная «кузница кадров», в которой, как в своего рода школе, начинали практически все, кто каким-то образом далее достигал хоть каких-то успехов в профессиональной журналистской карьере. Работать там было и полезно, и почетно, и, прежде всего, перспективно. Но вот с финансами и должностями там была полная беда. Потому, любого новичка, даже самого талантливого и обладающего, по советским, естественно, меркам связями, туда на работу брали исключительно «на гонорар».

Что это значило? Трудовая книжка у человека лежала в отделе кадров, там ставилась соответствующая запись, но постоянной зарплаты не было. Выплачивались только гонорары за опубликованные материалы. И если человек выполнял месячный план, по-моему, если я правильно помню, хотя за давностью лет могу что-то и напутать, машинописных страниц десять–двенадцать, то получалось где-то около ста с небольшим рублей. Деньги, конечно, невеликие, но при первой зарплате молодого специалиста после филфака в сто пять рублей, не такие уж и нищенские. Впрочем, многие план перевыполняли и зарабатывали более чем прилично. Но я сейчас не об этом.

А вот, кроме того, если несколько лет журналист успешно работал «на гонораре» и приобретал серьезную репутацию, у него появлялся шанс перейти на «полставки». Это значило, что к гонорарам ему начинали, не зависимо ни от чего, доплачивать шестьдесят четыре рубля в месяц. Таких людей на всю редакцию был от силы десяток, и это была уже истинная элита, такая наполеоновская «старая гвардия».

И ещё на всю редакцию было всего две «полные ставки». Это постоянная и независимая зарплата в сто тридцать рублей. Указанной в Википедии должности в штатном расписании «Московского комсомольца» попросту не существовало, но таких корреспондентов, имевших ещё и по внутренней газетной традиции звание «золотых перьев», по аналогии с другими изданиями, видимо, можно было бы действительно обозначить как «обозреватели». Однако в отмеченные в Википедии годы таковыми, насколько я помню, хотя опять же, возможно, кого-то и подзабыл, пусть старшие товарищи меня поправят, было всего четыре человека, двое из которых давно покойные, это Саша Аронов и Таня Шохина. И ни в коем случае не господин Минкин.

А с ним была совсем другая история. Хотя тоже уникальная. Представления не имею, каким образом и по чьему указанию, но его единственного действительно в 1978-м году взяли на работу и сразу на «полставки». Ни до, ни после подобного не было. Но и с ним продолжалось недолго. Буквально через несколько месяцев, когда его полная профессиональная непригодность стала настолько явной, что начальство больше не смогло на это не реагировать, у Минкина эти «полставки» отобрали и перевели его «на гонорар».

Но и на этом уровне он не справился, просто не владел азами профессии, после чего Александра попросту выгнали. Особо хочу подчеркнуть, чтобы у кого-то и намека на сомнение не возникло. Не за какое-то диссидентство или вольнодумство пострадал. Как раз очень старался овладеть профессией советского журналиста. Просто был катастрофически бесталанен. И, кстати, ничему не научился до сих пор, поскольку то, чем он и все последующие годы и сейчас занимается, к журналистике, как к ремеслу, не имеет ни какого отношения. Спросите Мальгина. Впрочем, это уже совсем другая и мне никак не интересная история.

И возразить на это Минкин ничего не посмеет, поскольку, слава Богу, живы ещё многие, кто всё это прекрасно помнит. Потому я могу с полным основанием сказать следующее. Если работник Ленмебельторга 1985-1991 гг. Сердюков просто по должности и профессии безальтернативно вор и взяточник, то советский журналист 1978-1979 гг Минкин с указанной биографией, не менее безальтернативно – полное фуфло.

Ещё раз уточню и подчеркну, чтобы не осталось возможности для неверного понимания моих слов, поскольку люди в основном вовсе перестали читать именно написанное, а воспринимают воображаемое и с ним вступают и в диалог, и в спор. Я не обсуждаю отношение Минкина к Сердюкову или Путину. А всего лишь утверждаю, что если работник Ленмебельторга при Горбачеве – это несмываемое клеймо на всю жизнь и человека можно априори считать вором, то советский журналист при Брежневе, это клеймо, на мой взгляд, гораздо худшее. А если «плохой журналист», так просто позорное.

Так что, если быть до конца последовательным, возможно, в «письмах президенту» Минкину достаточно просто постоянно повторять, что человек, работавший всю свою сознательную послеучебную жизнь в КГБ СССР, без вариантов является… (тут пусть Минкин пофантазирует сам), и у него гораздо меньше прав занимать пост президента, чем у продавца мебели – пост министра обороны. Зачем придумывать ещё какие-то аргументы для бывшего КГБшника?

Страшно, это не когда мебельщик становится министром обороны. Немножко страшновато становится, когда такие личности как Саша Минкин начинают учить государство и нацию, что такое «боевой дух». Но и это еще не самое страшное, в конце концов, во все времена и во всех обществах в роли моралистов, допущенных к публичным трибунам, бывало довольно большое, практически неограниченное количество придурков.

Но вот по-настоящему жуть охватывает, когда в великой ядерной державе, пусть и уже великой исключительно потому, что она ядерная, нет никого из серьезных, достойных и ответственных людей, которые бы могли объяснить подобным Минкину их место в определении боевого духа армии России.

Потому, уж простите, пришлось мне понервничать и потратить и свое, и ваше время. К сожалению, уверен, что и то и другое впустую.
вторая

Когда ласковый, сам себе нравлюсь

Опять меня упрекают, что я из злобной зависти к чужим профессиональным успехам накидываюсь на известных журналистов. И, чувствуя все-таки в глубине души некоторую справедливость таких упреков, я хочу хоть чуть-чуть реабилитироваться, сказав несколько добрых слов. Причем о человеке, казалось бы, исходя из моих пристрастий, менее всего к тому предназначенном.

Такая, своего рода, образцово-показательная биография. Вот в полнейших смыслах и образцовости и показательности. Михаил Анатольевич Таратута родился в Москве в 1948 году. Как ни странно, в наиболее популярных источниках я не сумел найти даже упоминания о его родителях. Однако заниматься более углубленными исследования на данную тему не счел нужным, поскольку для меня достаточно и следующих фактов. Сразу после школы, судя по дате окончания института в 72-м, Таратута поступил в Иняз на «переводчика-референта». Но еще, будучи студентом, умудрился поехать в Египет на должность переводчика советского военного советника. А сразу после ВУЗа, уже в офицерском звании был послан служить в Бангладеш. Дальше работа на Иновещании и, в конце концов, командировка в США, как корреспондента программы «Время».

Надо для понимающих людей ещё что-нибудь добавлять? И как ко всему этому мог относиться я, рядовой советский гражданин, которому только в 80-м, в виде величайшей милости, в награду за вклад в подготовку строительных объектов к Олимпиаде, разрешили на несколько дней за собственные деньги съездить в Будапешт?

Положа руку на сердце, ну, не надо лукавить и придумывать всяческие фантастические оговорки относительно того, связь с какой организацией в СССР только и могла обеспечить в семидесятых годах прошлого века карьеру, подобную таратутовской. Нет, я, конечно, не стану голословно утверждать, что Михаил Анатольевич был штатным сотрудником упомянутой организации или даже, упаси Господи, имел какое-то конкретное звание, кроме своего официального армейского. Но то, что сотрудничество там было достаточно близким, думаю, мало кто из моих сверстников усомнится.

Однако, могу ли я на этом основании хоть в чем-то так же поставить под сомнения и профессиональные, имею в виду журналистские, навыки Михаила Таратуты? При всей своей глубочайшей ненависти к той конторе? Да ни в жисть. И как подтверждение того, хочу ссылку дать на последний материал журналиста, который мне очень понравился и своей безупречной, с моей, естественно, точки зрения, логикой, и настоящим знанием предмета и профессиональной, без малейшей истерики, манерой изложения.

Вот то, что я считаю журналистикой. Не какой-то великой или уникальной. А просто обычной, за которую не стыдно. Как всегда, для особо ленивых, которых не заставишь ходить по ссылкам, небольшая цитата из рекомендуемого мною текста Михаила Анатольевича об избирательной системе США:

«Согласен, и сложно и не очень справедливо.
Но мне ни разу не приходилось слышать в Америке голоса, требующие изменений в законах о выборах. Голоса об отделении от Америки штатов Техаса и Гавайев или территории Пуэрто-Рико – приходилось, а вот о перекройке выборов – нет. Значит, американцев это устраивает. Значит, они видят в этом что-то, чего не видим мы.
И еще.
Обратите внимание, машина для голосования, которая при нажатии на кнопку с именем Обамы показывала, что голос отдан Ромни, стала в США забавным курьезом, а не поводом для скандала. Знаете почему? Потому что нет в их жизни ни «каруселей», ни вбросов бюллетеней и ничего другого из того, что заставляет людей десятками тысяч выходить на улицу и требовать честные выборы.
Но мы не любим Америку».


От себя хочу добавить всего несколько слов. Конечно, мои впечатления и знания об Америки не идут ни в какое сравнение с таратутовскими, но всё-таки я уже четверть века там бываю. Раньше вообще делал это достаточно регулярно, у меня там и родственники есть, и множество знакомых, отнюдь не только из бывших соотечественников, и большинство из них достаточно политизированы, а некоторые так даже весьма радикальны.

И вот, действительно, как ни странно, от них самих, при любых их самых серьезных претензиях к устройству государства и общества в США, я никогда не слышал ни одного упрека в адрес именно избирательной системы как таковой, с чисто технической точки зрения.

Хотя, и в самом деле, на взгляд не только российский, но и большинства европейцев, система эта выглядит несколько диковатым анахронизмом, и, казалось бы, чего её не поменять на более простую и современную, «как у всех»? А вот не хотят, и даже мысли ни у кого всерьез на эту тему нет.

Ну, что тут скажешь? Америкосы, они и есть америкосы. Идиоты и ничего в жизни не понимают.
вторая

Недержание речи

«Башар Асад в интервью российскому телеканалу пообещал умереть в Сирии».

Как прочел, прямо вздрогнул. Ну, что же это они совсем не имеют никакого чувства самосохранения и продолжают каркать как подорванные?! Ведь всё буквально только же, ведь прямо стоит ещё до сих пор в ушах:

Бен Али – «заявил, что не собирается покидать страну и хочет умереть на родине».

Хосни Мубарак – постоянно публично и торжественно объявлял, что собирается «умереть на Родине»

Муаммар Каддафи – сказал спокойным, грустным голосом: «Я умру на этой земле!»

Я вы знаете, кто (хоть я и изучал этот вопрос самым тщательным образом, но не смог ничего найти), ни разу не сказал ничего подобного «умру на родине»? Али Абдулла Салех. И 21 января 2012 года парламент Йемена принял закон, предоставляющий Салеху абсолютный политический и юридический иммунитет от судебного преследования. Живет, говорят, мужик, не тужит. А все потому, что язык не распускал.

Недаром же некоторые серьезные мусульманские мыслители считали во многих ситуациях «ошибкой произнесение намерения вслух»

Так что, остальным сохранившимся я могу от души посоветовать только то, что уже упомянутому Бен Али сказала его супруга Лейла Трабелзи после того, как в последний момент, в аэропорту, перед самым вылетом лидер нации внезапно заблажил и начал упираться:

«Я по горло сыта твоей глупостью. Садись в самолет, идиот!»