March 22nd, 2013

вторая

Домашнее задание

Для того, что бы врать, передергивать, наводить тень на плетень и заниматься прочими подобными увлекательными делами с легкостью и совершенно не напрягаясь, отнюдь не требуется обладать какими-то особыми талантами, изощренным умом или уж очень обширным образованием.

Есть несколько примитивных приемов, используя которые в разных сочетаниях, даже особо при этом не заморачиваясь разнообразием, можно добиваться отличных результатов. У меня в данный момент нет сил и желания заниматься глубоким серьезным исследованием на эту тему и составлять полный иди хотя бы достаточно обширный список подобных приемов. Возможно, такая работа ещё впереди, когда на пенсию выйду, окончательно состарюсь и заняться будет совсем нечем. А пока приведу всего один простенький, но довольно эффективный пример.

Блоггер nimmerklug что бы показать извращенность моего понимания правосудия, приводит цитату из моего же текста: <…> За высказывание «чтоб вы все сгорели» наглый хулиган должен сидеть в тюрьме, дабы и сам охолонулся, и другим неповадно было ставить под угрозу жизни офицеров суда.<…>

Хотя тут использован не один, а даже, я бы сказал, полтора приема. Но эта половинка уж совсем из школьного уровня, она заключается в том, что цитата составлена из двух частей, где мне принадлежат только слова начиная с «наглый хулиган». Но кавычки расставлены так, что читатель далеко не сразу в этом разберется, а первое, общее и всегда наиболее сильное впечатление у него останется от общего смысла процитированной фразы. И впечатление это будет справедливо заключаться в том, что Васильев, мягко говоря, не очень умный человек.

Но это так, чепуха, как я уже сказал, «полприемчика» всего. Главный, такой классический и стандартный заключается в другом. Он вот в этом выражении: «чтоб вы все сгорели», якобы произнесенном американцем Дэниэлем Брюингтоном, за что тот сел в тюрьму.

Мы сейчас не будем копаться в лингвистических тонкостях перевода, потому, что вопрос не в них, а в элементарном переворачивании смысла, когда на русском появляется изображение вовсе иного значения при помощи одной только замены первого лица на второе. Когда вместо «я вас всех сожгу» получается «чтоб вы все сгорели». И сразу угроза подменяется всего лишь пожеланием.

Этот же нехитрый способ без проблем применяется и в обратную сторону. Например, я сейчас чисто условно, кто-то на Болотной, сдавленный в толпе, вскрикивает в сторону теснящих колонну демонстрантов полицейских: «Да, чтоб вы все сдохли!» А ему после этого предъявляется обвинение, будто он угрожал смертью работникам правоохранительных органов. И тут даже никакого перевода не требуется. Обратная трансформация из пожелания в угрозу производится автоматически.

Так что, рекомендую, неплохо работает. Однако для более беглого употребления советую немного потренироваться, скажем, на парных выражениях типа «я тебя урою» - «да, пропади ты пропадом», «оставлю без штанов» - «чтоб тебе пусто было», «подожгу квартиру» - «гореть тебе в аду»… Ну, а дальше сами.

Уверен, фантазии хватит и сильно не затруднит, а польза может быть большая.
вторая

«Стратегическое изменение ситуации в сфере среднего биологического образования»

Я не знаю, почему на него ополчились. По-моему, так прекрасный школьный учебник биологии. Я лично читал с огромным удовольствием. Просто не сравнить с той нудной скукотищей, по которой мне когда-то преподавали эту замечательную науку. Я вам, конечно, приведу пару цитат из особо мне понравившегося, но вообще-то настоятельно рекомендую познакомиться с оригиналом самостоятельно

«Если существа не образовались друг от друга, то чем же тогда обусловлено наличие видимых закономерностей в родословном древе эволюции? Эта упорядоченность как раз и указывает на Божественный план сотворения мира, описанный на первых страницах Книги Бытия (у Ж. Кювье, К. Линнея аналогичное древо было просто древом сходства). "Я поражаюсь, — писал знаменитый ученый Майкл Фарадей, — почему люди предпочитают блуждать в неизвестности по многим важным вопросам когда Бог подарил им такую чудную Книгу"».

«По мнению православных ученых, в качествах многих животных Творцом заложен понятный для человека назидательный смысл. Лев напоминает о высшей власти, голубь — о нравственной чистоте, орел может служить образом духовного парения над житейской суетой. Маленький муравей олицетворяет трудолюбие, огромный динозавр — слепую силу, обезьяна — бездуховную человеческую личность».
вторая

Как Лажечников с Пушкиным встречался

Это же надо было умудриться. Павла Николаевича Гусева, не только и не просто верного путинца, но и вообще самого, что ни на есть, верного правоверного, политическое кредо которого всегда было «Всегда!», превратить в отъявленного диссидента, чуть ни бунтаря и опасного якобинца.

Разговор пошел настолько серьезный, что поговаривают, ему тут уже Луговой звонил, приглашал на чашечку чаю. Паша явно входит в большую историю. Хотя, что это я доболтался до фамильярности, никогда он для меня Пашей не был. Я с ним вместе даже и не работал, ушел из газеты гораздо раньше. Но один раз всё-таки виделся. И почему-то мне пришло в голову поделиться этим воспоминанием. Видимо, тоже захотелось почувствовать сопричастность к личностям такого масштаба.

Году в семьдесят седьмом - семьдесят восьмом, врать не буду, точно не помню, мне решили дать ставку в газете «Московский комсомолец». А там тогда, а, может, и до того, и после, я просто не знаю, но подозреваю, что так, была смешная ситуация. Основная часть журналистов работала, что называлось, «на гонораре». То есть вообще без зарплаты, что написал по строчкам, то и получил.

Несколько человек имели «полставки». Это были шестьдесят пять рублей, которые приплюсовывались частями каждого первого и пятнадцатого к заработанному «на гонораре».

И существовала одна, впрочем, я не утверждаю, что всегда, говорят, в некоторые времена и две, но в моё время точно одна, так называемая «полная ставка». Аж сто тридцать рублей, которые давались какому-то совсем фантастическому потенциальному разгильдяю, который мог, правда, это чисто теоретически, совсем ничего не делать, но эта гигантская по тем временам сумма ему выплачивалась автоматически.

Тут, видимо, надо оговориться, что речь идет, естественно только о рядовых, пишущих корреспондентах. Все должностные лица, начиная с заведующих отделами и выше, а таковых там было вполне достаточно, получали, конечно, твердые зарплаты и даже, по тем временам, достаточно внушительные. Тем более, что никому из них не возбранялось так же публиковаться, чем, кстати, многие и пользовались, имея от этого неплохой «приварок».

Но я принадлежал к обычному журналистскому пролетариату и в названный мною период «полной ставкой» решили осчастливить меня. Однако, когда дело дошло уже до отдела кадров и серьезные люди взялись за оформление документов, ко всеобщему удивлению руководства, никогда об этом не задумавшегося, так как просто в голову им это прийти не могло, выяснилось, что Васильев не является членом ихней организации. В смысле комсомольской. И Валера Хабидулин, тогдашний заведующий городским отделом и мой прямо начальник, попросил меня сходить с ним уладить это недоразумение.

Я был с одной стороны очень практичным и приземленным юношей, который конечно хотел получать лишние сто тридцать ежемесячных рублей, а с другой – полным отморозком, который, работая во второй по значению комсомольской газете страны, не слишком понимал, что такое вообще этот самый комсомол. И когда мне Валера так по-свойски сказал, пойдем, мол, к Паше (с чем, видимо и связана моя проскользнувшая фамильярная оговорка), он парень нормальный, наверняка поможет, я, особо не задумываясь и даже, видимо, не понимая толком, о чем и о ком идет речь, согласился.

Короче явились мы с Валерой в кабинет к первому секретарю Краснопресненского райкома ВЛКСМ Павлу Гусеву. В такой роскошный кабинет, которого я и представить себе не мог. И Павел явил по отношению ко мне высшую милость. За что я, совершенно искренне, ему до сих пор безмерно благодарен. Он сказал, чтобы я пошел в комнату номер такой-то, где мне, великовозрастному идиоту, вовремя не озаботившемуся необходимыми документами, без всяких разговоров выдадут комсомольский билет, и все проблемы исчезнут.

Не знаю, жив ли нынче Валера Хабидулин, где он и как сейчас себя чувствует, но если с ним всё в порядке, на что я искренне надеюсь и чего ему всячески желаю, то он подтвердит. Я просто повернулся и ушёл.

Впрочем, ставку, то есть те самые сто тридцать рублей мне всё равно дали. Вообще, как-то так, мне обычно платили тем больше, чем меньше я прилагал к этому усилий. Но тут отдельная тема, требующая, видимо, специальных методов исследования, потому пока не станем в неё углубляться.

Я, собственно, чего всё это рассказывал? Отнюдь не для того, чтобы намекнуть на какую-то особую прикосновенность к истокам журналистской карьеры Павла Николаевича или еще к каким тайнам его восхождения на вершины информационного Олимпа.

Я вообще о нем ничего не знаю, кроме того, что этот крутой комсомолец пришел по назначению властей в газету с серьезнейшей историей и репутацией, после чего абсолютно наглейшим бандитским образом приватизировал её на себя одного. То есть, попросту присвоил, и потом, надо отдать ему должное, весьма эффективно распорядился своей абсолютно беззаконно приобретенной собственностью. И потому, по причине эффективности, пусть даже в основном и чисто коммерческой, у меня к Гусеву нет никаких совершено претензий.

А тогда зачем всё-таки написал? Да черт его знает, дойдя до этого места, уже и сам не понимаю. То есть, на уровне разума. А так-то, по ощущениям, видимо, просто хотел эдаким своеобразным способом выразить свою уверенность, что у Гусева всё будет в порядке. Путин ему в доверии не отказал, а на чай к Луговому, в конце концов, ходить вовсе не обязательно.