April 24th, 2013

вторая

По большому татаро-монгольскому счету

Немцы недавно показали у себя по телевидению трехсерийный фильм «Наши матери, наши отцы». Пятеро друзей детства, собираются на вечеринку в сорок первом. Два брата, отправляющихся на Восток, где начинается война с Россией, еврейский юноша, в армию, естественно, не попавший и с не очень ясными перспективами, и две девушки. Делают фотографию. А потом в сорок пятом трое из них, оставшихся в живых, снова собираются у того же фото. Кино о произошедшем между этими двумя событиями.

История незамысловатая и достаточно стандартная, и у нас, и у американцев и у многих европейцев без числа было сделано подобного, разнясь только уровнем таланта и художественности. Однако именно этот фильм вызвал у меня сложные чувства. И прежде всего тем, что я далеко не всё в нем понял и отнюдь не уверен, что даже понятое правильно ощутил.

Нет возможности и желания заниматься здесь подробным анализом, приведу только один пример. Среди прочих лейтмотивов там есть такой. «Сначала, когда побеждаешь, то сражаешься за Родину. Когда начитаются поражения, сражаешься за друзей-соратников. Но когда погибают и они…» Вот только тогда приходит внутреннее опустошение и осознание преступной никчемности войны, в результате которого старший брат Винтер и, по сути, дезертирует. Или почти то же, но все чаще повторяемое ближе к финалу и фильма и войны «В сорок первом мы были героями, а теперь стали убийцами». То есть, по сути, основной трагедией становится не то, что Германия начала войну и за что, с какой целью она её вела, а именно поражение.

А между тем, уже к началу фильма обер-лейтенант Винтер это не зеленый наивный мальчишка, как его брат, идущий непонятно зачем и куда, а опытный солдат, за плечами которого французская и польская кампании. И когда он собирается с друзьями перед следующим походом, уже на Россию и договаривается о встрече «в Берлине на Рождество», то это должна быть встреча после завоевания ещё одной страны. Ну, а если бы так и получилось? Никакого осознания так и не пришло бы, как не пришло до этого?

Так, может быть, большая часть трагедии как раз в том, что люди так и не поняли, что дело не в одном только поражении? А в том, что не почувствовали и до конца не осознали – в сорок первом они были ничуть не меньшими убийцами и не большими героями, чем в сорок пятом?

В фильме есть ещё множество и явных для меня психологических и просто логических нестыковок, есть вещи, которые, скорее всего, мне трудно понять как человеку другой страны и культуры и, вполне возможно, достаточно естественных для немцев. Но это всё относится к художественной ткани фильма как произведения искусства, что явно за рамками развернувшейся полемики об очередной «фальсификации истории».

Однако, к сожалению, именно как произведение искусства данное кино не показалось мне столь значительным, что бы я не то, что вознамерился писать о нем критическую статью, но, признаюсь как на духу, даже досмотрел бы его до конца. Ну, совсем не мое кино. Более чем возможно, что замечательное, но находящееся за гранью моего понимания и ощущения художественного творчества. Потому я прощу прощения и с этими высокими материями завязываю. И продолжаю о том, почему я всё-таки совершил трудовой подвиг и около пяти часов без перерыва внимательнейшее смотрел этот фильм.

Вокруг этого произведения разразился международный практически скандал. Особенно усердствуют поляки, но я, что бы совсем уж не превращать сей текст в монографию, вынужденно ограничусь только кампанией, устроенной в «Российской Газете» и так и озаглавленной «Обыкновенный фальшизм». Не буду, в основном просто потому, что не в состоянии, пересказывать поток сознания, с помощью которого пытаются обвинить данное кино во всех смертных греках. Тем более, что я при всем желании не смог в прочитанном в газете найти ничего, что сумел бы разглядеть в увиденном на экране. Впрочем, желающие могут ознакомиться самостоятельно.

Однако в подмогу себе организаторы акции призвали лицо значительное, авторитетное и известное. Есть такой, на мой взгляд, не очень умный и не очень добрый человек, которого, однако, весьма многие почитают большим художником и философом. Это Максим Кантор. И вот отрывки из его отдельного эссе на эту тему я хочу даже процитировать:

Collapse )